Once in a blue moon

ASH ISLAND — Paranoid

***

Нервно вертя в руках телефон, Юнги практически не дыша, сидел на корточках, прислонившись спиной к двери ванной комнаты. Он написал Чонгуку ещё сорок минут назад, но тот будто специально игнорировал его, чем раздражал ещё больше обычного. Чимин спал, по крайней мере, так думал Юнги, когда провертевшись всю ночь в кровати и наблюдая за умиротворённым лицом парня, ошарашившего его всего парой слов; и не дождавшись рассвета, подскочил, прячась и быстро строча сообщения одно за другим. Чимин был так спокоен, видимо тешась с того, что смог застать Юнги врасплох. Но, не был ли это блеф, чисто вывод на эмоции, только ради того, чтобы Мин не выдержав, наконец предал сам себя, распустив болтливый язык? Да, и Чонгук в этой ситуации мало чем поможет. Он-то, ничего плохого не сделал, друг, видите ли; к тому же не мог ли он услужить Мину, в конце-концов разляпать Паку о том, что случилось на самом деле? И, если зная правду, Чимин добровольно провёл с ним ночь, то что это на самом деле? То, что называют любовью? Терпеливость? Месть? Странная, но всё же, а почему бы и нет? Ручка двери плавно опустилась вниз, и Юнги шарахнулся, хватаясь за сердце. — Ты почему закрылся? — сонный голос Чимина будто парализовал всё его тело, но виду не подал, тут же включая прежнюю натуру альфа-самца. — А что, хочешь принять ванну вместе? — А почему нет? Чего?! Юнги вытаращил глаза, пялясь в дверь, словно мог выжечь её силой мысли. Это точно говорит Чимин? Точно издевается, не иначе. Теперь, видимо, он хочет поиграть, заставив Мина почувствовать себя на его месте. — Что? Я согласился слишком быстро? Стоило немного поломаться ради приличия? Поднявшись, Юнги неторопливо открыл дверь, осторожно выглядывая и наблюдая, как Чимин, полностью завернувшись в одеяло стоит, с бешенной уверенностью загоняет Юнги в тупик. — Окей, сдаюсь. — Юнги поднял руки, делая шаг вперёд. — Но, ты позволил себя поцеловать. — Не буду скрывать, что мне не понравилось. — Тогда, что ты сейчас делаешь? — Примерно тоже самое, что тогда сделал ты. — в руке блестит телефон, с поставленным на паузу видео. — Хочешь сказать?.. — Уже сказал. Как думаешь, сколько просмотров наберёт вторая часть? — Да брось, ты же не серьёзно… — заметно нервничая, Юнги пустил смешок, но градус сомнений поднимался всё выше и выше. — Ты ведь сделал это со мной… Почему я не могу отплатить тебе тем же? Потому что ты Мин Юнги? Или потому что ты носишься со мной, как с маленьким, обходя тут и там, но… ради чего? Ради того, чтобы знать, что и когда я вспоминаю? Чтобы снова начать сыпать пустым словами, типа я не хотел-не знал-так получилось? — Ты прав. Я сделал это потому что я Мин Юнги — урод и подонок, привыкший получать всё, что захочу; мудила, в списке которого вдруг оказался ты — невинный ангелочек, свалившийся на мою голову. Сделал, чтобы выиграть спор и нет, мне нахрен не сдались их машины, бухло и прочее. Просто потому что я — Мин Юнги. Но, ты отшил меня. И снова, и снова. Наконец, до меня дошло — такие простачки не всегда западают на плохих парней, и нет, я вовсе не хочу сказать, что это плохо… Просто, ты заставил меня изменить своё мышление, показал, что на самом деле, есть кое-что важнее бабок и тупого деградирования… — А потом мы переспали и ты слил запись, будто это обыденное дело. — от холодности Чиминового голоса по коже побежали мурашки. — Я не стал бы делать этого, если бы знал, что всё обернётся именно так. Думал, эти придурки получив своё, наконец отвянут, и забудут уже через пару дней, но они растрезвонили на весь универ… — Ты мог просто поговорить со мной, но видимо, потешить своё самолюбие для тебя — задача номер один. — Да к чёрту самолюбие, потому что я люблю тебя! Понимаешь?! Люблю! — Не стоит раскидываться столь громкими заявлениями, подобное слишком плохо сказывается на вашем здоровье, господин Мин Юнги. — С чего вдруг такая формальность? То, что случилось вчера… Ты сказал, что… — Неприятно, да? Когда тебя пытаются использовать. Нет ощущения лёгкой мерзости? Меня вот подташнивать начинает. — Я знаю, что верить мне сейчас гораздо сложнее, чем когда-либо, но я совершенно искренен перед тобой. Ладно, слушай, ты злишься и я это понимаю, ты можешь меня даже ударить, если вдруг тебе станет легче, но… Не успел Юнги договорить предложение, как Чимин, подавшись вперёд, отвесил звонкую оплеуху, что глаза чуть с орбит не повыпадали. И откуда в нём столько силы? — Окей, — пытаясь привести разболтавшиеся мысли в порядок, Мин умесил пальцы на висках, слегка массажируя, — заслужил. Во-вторых, вспомнил всё, плюс разрешил переспать, кстати, как ты?.. — Вспомнил? Не думаю, что это произошло прямо-таки из-за того что ты такой опытный и сексуальный мачо-мэн… Нет, конечно, ты привлекательный, но если бы я не заметил этого, — показывая вторую руку, между пальцами которой была зажата тонкая белая повязка, Чимин хмыкнул, — то, возможно, ты бы водил меня за нос ещё очень долго. — Я привлекательный для тебя? — О, Господи! И опять ты слышишь только то, что тебе хочется, да, привлекательный, но… — И вчера ты сказал, что хочешь, чтобы я любил тебя. — Я соврал. Интересно было играться так же, как вы делали подобное всё это время. — Соврал, значит? — ещё шаг вперёд. — Угу. — Чимин взглотнул, теперь закутываясь сильнее, и отступая назад. — Оказывается, ты ещё тот врунишка, да? — Не приближайся… — Чимин почувствовал, как упёрся спиной в стену, и ходов отступления почти не осталось. Юнги, не смотря на незначительную, совершенно почти незаметную разницу в росте, сейчас возвышался над ним, будто гора, и Паку показалось, что он его чуть ли не съест сейчас. — Не приближаться, говоришь? Чимин кивнул, зажмуриваясь. — Почему ты так дрожишь? Боишься, что не совладаешь со своими чувствами? Очень неправдоподобно, как для человека, кто кричит о том, как сильно ненавидит меня и, чьё сердце сейчас, кажется, выпрыгнет из груди, я не прав? Парень отрицательно замотал головой, сильнее вжимаясь в стену позади. — Так ты ненавидишь меня или любишь? — Хочу, чтобы ты страдал также, как довелось мне… — сквозь зубы прошептал Чимин. — Понятное дело, и всё же, любишь-не любишь? Юнги склонился чуть ниже, оставляя невесомый поцелуй в районе ключицы. Чимин шумно выдохнул, послабляя хватку, которой он удерживал одеяло. — Любишь? — следующий поцелуй, но теперь и мягкое касание пальцами затылка. — Не любишь? — прикусив нежную кожу, Юнги услышал тихое шипение. — Я буду повторять это до тех пор, пока ты не ответишь мне. Итак, любишь?.. — поцелуй. — Не люб?.. Чимин уронил одеяло, обхватывая руками шею Юнги и затягивая того в поцелуй. И снова — ну, что за противоречивый ребёнок? Юнги расставил руки по обе стороны от головы Чимина, увеличивая напор. А тело горело огнём, желая как можно скорее завладеть этим гордым мальчишкой, что с каждым грёбаным днём открывается с абсолютно новой стороны. Страшно представить, что он придумает на завтра? Дыхание Юнги по всему его телу пьянило, сбивало с толку, а каждое последующее движение вызывало внутри целый ураган. Хотелось и кричать, и плакать, и смеяться одновременно, но разве вести себя максимально тихо, не станет ещё одним скрытым наказанием для столь эгоистичной персоны? Пусть это и будет немного жестоко. Чимин закусывал губы каждый раз, когда Мин проводил языком по его коже, заставляя содрогаться в лёгкой истоме, а на шее Юнги уже красовались лёгкие царапины от его ногтей, что впивались в кожу. — Ты не сможешь сдерживаться вечно… — словно разгадав его коварный план, Юнги спустился рукой ниже, накрывая уже сочившийся природной смазкой член, слегка сдавливая. Чимин дёрнулся, закидывая голову, но не издавая и звука. — Тогда ты должен хорошо постараться… — Вот так? — улыбаясь, Юнги продолжал водить рукой вверх-вниз, то замедляясь на считанные секунды, то ускоряясь, доводя Пака чуть ли не до бешенства. На шее выступила испарина, а губы распухли до того, что теперь он был наверняка похож на куклу. Дыхание участилось, а ноги сводило до того, что если бы не Юнги, поддерживающий его, то он бы давно свалился на пол. Ему хотелось большего, но просить он не мог — гордость не позволит. Так же, как и снова не позволит Мину так быстро свалить его. Движения стали резче и Чимин почувствовал, как напряжённое до предела тело, содрогается, а перед глазами всё плывёт, и это они только начали. Но, он выдержал. Голова рухнула на грудь, и он облизал пересохшие губы, после поднимая взгляд, в котором до сих пор читался вызов. — Что такое, Юнги-ши, теряешь хватку? Обычно все твои подстилки начинают выстанывать твоё имя на второй секунде? Третьей? — Не время расслабляться, Чимин-ши. — решивший подыграть Юнги, но не желающий допустить того, чтобы над ним ещё и так насмехались, резко развернул Пака, умещая руки на его бёдрах и несильно сжимая. — И ещё, помниться мне, в прошлый раз, ты тоже не сдерживался дольше секунды. — Не думал, что я притворяюсь? — язвительно ответил он, и чтобы у Юнги начал дёргаться глаз, не хватало только показать язык. — Из тебя никудышный лжец, мой дорогой. Юнги, прижимаясь грудью к спине Чимина, нежно раздвинул мягкие половинки, сначала несмело ведя рукой, ощущая, как Пак затаил дыхание, будто прислушиваясь к собственным ощущениям. Первый палец скользнул внутрь, и Юнги почувствовал, как сжимается Чимин, не в состоянии расслабиться. Два пальца двигались медленно, давая привыкнуть, но намного проще не стало. Этот упрямец сжал зубы вокруг своей же кисти, а на лице всё ещё читалось напряжение. — Выдержишь больше, ты ведь хороший мальчик, да? А хорошие мальчики всегда получают поощрение. — прикусывая мочку Чиминового уха, Юнги добавил третий палец, а его движения стали размашистей. — Поощрение в виде издевательств? — уже не стеснялся Чимин, провоцируя парня ещё больше. — Да ты настоящий садист. — Продолжаешь грубить, находясь в таком положении? Куда же делся тот покладистый Пак Чимин? Неужели двух раз достаточно, чтобы настолько развратить человека? Или ты всегда был таким и умело скрывался? Тогда мне очень жаль, что я не заметил тебя раньше. Чимин прогнулся и, кажется Юнги даже слышал хруст, стоило ему выйти заменяя пальцы на член, одновременно продолжая стимулировать Чиминову плоть. Пальцы свободной руки переплелись с чужими, возвышаясь где-то над их головами и опираясь в стену, которая, казалось, вот-вот и завалится под таким напором. Мин ускорился, чувствуя как пульсирует внизу живота, зарывшись носом в затылок Чимина и сладостно дыша. — Продолжаешь упрямствовать? Ну же, просто дай волю эмоциям, Пак Чимин… Одно твоё слово и… Нет? — он ухмыльнулся, видя как превозмогая себя, Чимин не подаётся, продолжая стоять на своём. Не скажет и слова. Юнги замедлился, будучи уверенным, что Чимину будет такое не по нраву и тот всё же уступит, но видимо у Пака были совершенно другие мысли на этот счёт. Он отстранился, оставляя неудовлетворённым как Юнги, так и…а впрочем, себя-то ненадолго. Внезапно повернувшись, и не сводя с Мина глаз, Чимин потянулся рукой вниз, мол можешь запугивать подобным кого-то другого, пока я могу справиться и сам. Чимин закатывал глаза, с каждой секундой приближая себя к разрядке и, видимо, выбрал правильную тактику — Юнги вскипел со злости, подрывая Чимина с места, быстро перемещаясь с ним на кровать. — Смеешь вытворять такое, смотря мне прямо в глаза? — с утробным рыком, Юнги вновь ворвался в его тело, доводя обоих до запредельного наслаждения и наконец, услышав, как Чимин застонал, прогибаясь и вытягиваясь, словно ластящийся кот. — Продолжай ненавидеть меня… — Юнги укрыл Пака подвернувшимся под руку пледом, целуя в плечо. — Ведь тогда у меня будет ещё куча шансов, доказать тебе обратное. — Помнишь, что я сказал тогда? — обессилевшее тело всё ещё дарило пронзающий до самих костей, взгляд исподлобья. — Чтобы что-то получить, ты должен заплатить. — Интересно, а у меня действует скидка постоянного клиента? — убрав мешающие волосы с лица, Юнги умостился напротив, наблюдая за каждым движением. — Размечтался, Юнги-ши. — потянувшись ещё раз, Чимин прикрыл глаза, тут же проваливаясь в мир грёз.

***

— Да вы, блять, надо мной издеваетесь?! — Юнги сжал в руках пакет из-под сока, что тут же лопнул, разбрызгивая липкие капли вокруг. Он продолжал смотреть, как заливисто хохочет Чимин, сидя непозволительно близко\ по его субъективному мнению, конечно же\ рядом с этим ряженным чудиком, что словно липкая гадость клеилась к нему, трогая со всех сторон и слишком многое себе позволяя. — Что, Юнги, кажется, тебя решили подвинуть? — ухмыльнулся Чонгук, подошедший только что. — Хрена с два, раз уж с тобой справился, то и этот надолго не задержится!

***