Твоя муза

      Комната была незнакомая мне. Пустые тёмные стены с редкими моими фотографиями, тумбочка, шкафчик. Очухавшись, я понял, что лежу на кровати. Она мне показалось такой мягкой, что я мог бы в ней утонуть. Большая, двуспальная. Глаза привыкли к свету, и я посмотрел на свои руки. В мягком свете лампы нежно ласкались мои ладони, а на мне была полупрозрачная рубашка с толстыми манжетами. Я тогда ещё не понял, но она мне была слишком велика. Я лежал в позе эмбриона, на мне было бархатный плед. Точно не та обстановка, в которой я уснул.       Ко мне кто-то лёг сзади и обнял. Что-то склизкое и горячее прошлось по шее, оставляя за собой влагу. Затем что-то бритвено острое впилось в шею, что заставило меня закричать. Руки на моём теле вздрогнули.       — Ой… П-прости.       Как уже стало понятно, это Питер. Мои опасения подтвердились, и это вызвало всплеск эмоций, повлекший сначала гнев. В полудрёме я отшвыриваю чужие ладони от себя и сажусь на кровать. Он лежит в одной водолазке, без своей идиотской жилетки. Походу, моё лицо выглядело как псиный оскал.       — Ты больной?! Пхах, кого я нахер спрашиваю. Ладно, переспрошу. Где я, скотина, нахожусь?!       — Тише, тише, — говорил он успокаивающе, гладя меня по ляжке. — Ты у меня дома. Всё хорошо.       — Всё, блять, хорошо?! Ты издеваешься?! Я!.. Я!.. Я-Я позвоню копам! И-Или моя соседка позвонит!.. Да! Да, она им позвонит!       А вот и истерика. Я начал трястись и заливаться слезами. Конечно, она была приглушённой, так как я был сонный, и организм не проснулся до конца, но будь я бодрым, соседи этого придурка бы ахренели от того, насколько у него шумные пленники (я уверен был, что я не первый). Если бы я также не был полным идиотом, я бы вовремя сбежал, так как это отличный отвлекающий манёвр. Питер растерялся и смотрел напуганно. Сквозь собственные всхлипы и истерики я услышал примерно такие слова:       — В-Вилли, всё хорошо. Тише… В-всё хорошо.       А потом он ушёл. Мозг работал заторможенно, и лишь под конец его пребывания хрен знает где я додумался рвануть к подоконнику, но открыть окно не успел: запутался. Этот долговязый психопат успел схватить меня и оттащить, но что самое интересное схватил он меня бережно. Он не старался причинить мне вреда. И он оказался сильным… Не каждый человек поднимет человека, вес которого, скорее всего, давно перевалил за сто килограмм. Хватка достаточно мощная, да и я ослаб знатно, так что выбраться мне по итогу не удалось. Меня уложили обратно на кровать и отпускать не стали.       — Всё в порядке. Всё в порядке… Я рядом, — горячие руки… я их чувствую на волосах и спине. — Ты же мог разбиться…       Носом утыкаюсь ему в шею. Меня обвил жар. На душе было так страшно, что на груди тяжело стало и в животе заурчало. Рефлекс такой: когда стресс достигает пика, начинается расстройство ЖКТ. Либо я бегаю в уборную, либо ем без остановки. Благо тогда я именно есть хотел. И он почувствовал урчание, видимо, собственной кожей. Толстые мозолистые пальцы взяли меня за лицо и подняли его. Питер улыбался, скорее всего, нежно, но я увидел только сумасшествие.       — Ты проголодался. Хочешь что-нибудь? Я. Я не умею готовить, но могу заказать что-нибудь для тебя. И дать что-нибудь перекусить.       Я трясся, но ответил, что хотел бы роллы. Я обожаю роллы и в целом японскую кухню. Такояки, мочи, маки-роллы, сашими, суши, онигири — всё это было причиной моих протёрных в бёдрах штанов, узких в спине и руках рубашек и следах от ремня и подтяжек на теле. Возможно, Питер это знал, поэтому, как следствие, он заказал всё с лососем, и естественно не только роллы, правда десерт решил не брать. Что касаемо напитков… Последнее время пью только кофе. И этот чёрт заказал мой любимый кофе, даже несколько стаканов. Я не мог скрывать того, что был в восторге от еды, скорее потому, что я знаю, что пища без всякой дряни, например, наркотиков или каких-то других добавок.       Я ел за столом, в той же рубашке. Сейчас я понимаю, для чего Питер нацепил на меня эту рубашку. Как оказалось она мне велика только визуально, но стоит мне отобедать, как живот вырастет так, что она будет узковата. Ел я как проклятый и запивал кофе. Питер же сидел по правое плечо и не сводил взгляда. Если бы я ни откладывал жир в очередной раз, то этот взгляд можно было почувствовать достаточно хорошо.       Ну, что тут скрывать, обожрался я. Слишком много всего. Я стал похож на беременного клопа. Дышать даже тяжело было. Честно сказать, на тот момент я даже позабыл, что рядом со мной находится маньяк, который похитил меня. Мне было так хорошо и так плохо одновременно, что я хотел спать. Тело начало заваливаться на бок, и Питер меня подхватил. Его тяжелое дыхание не давало мне заснуть и последующие ласки.       Я никогда не мог подумать, что кто-то будет от меня без ума. За всю мою сексуальную практику моего тела почти не касались, меня даже обнимали редко, а тут…       Он уложил меня на спину и расстегнул рубашку в районе живота. Я был покрыт растяжками во многих местах, особенно низ живота. Где-то уже побелевшие, где-то синие, а где-то налитые красные, свежие. Пока я находился в полудрёме, этот парень мне что-то нашёптывал. Какие-то ласковые слова, кажется. Потом спускается к шее и добивается у меня тихого стона. Какие же острые зубы… Зато какой горячий язык. Вылизывания, поцелуи… Всё это было тем, что меня возбуждало, но сейчас, скорее всего, у Питера не было цели меня возбудить. Он тешил себя, что украл меня. Мне было всё равно, хоть тело и откликалось положительно на аккуратные ласки. Уже засыпая, я почувствовал, как он устроил голову меж моих бёдер.       Снова сон. Я очень люблю спать, правда. Думаю, что сейчас я рассказал что-то более менее приятное. Хотя скорее всего, не учитывая побега, это самый приятный момент: меня хоть вкусно накормили. Как свинью на убой, хах… В любом случае, так прошёл третий день. Сделаем перерыв? У меня в горле пересохло…