В рамках (не)допустимого

Удивительно, как съемки могут благотворно повлиять на сексуальную жизнь. Сколько кинков обнаружил в себе Антон после игр в образах и декорациях, а сколько желаний у Арсения вызывали всего лишь фразы, сказанные ими же или гостями. Именно с чего-то такого безобидного начинался секс, который не был для них чем-то обычным. Он всегда чем-то отличался от предыдущего, был особенным. Они любили переигрывать какие-то заходы из выпусков, принимали на себя различные роли, и от этого их сексуальная жизнь играла яркими красками. И в очередной раз парням, в особенности Арсению, захотелось применить сказанную гостем фразу на практике. В том, что должно было пойти следом, казалось обычной разрядкой, но возбуждение и отчетливые картинки процесса перед глазами все равно не давали покоя. Антон играл в приставку. Как всегда, увлеченный делом. Арс всегда наблюдал за его игрой первые двадцать минут, потом сдавался под натиском скуки и уходил заниматься своими делами, потому что не было интереса и смысла просто наблюдать, не принимая участие. А Шаст еще и стримы какие-то мог смотреть, где люди по несколько часов играют, и в чем прикол таких развлечений, Арсений не понимал, но сейчас же, устроившись на животе, подперев подбородок руками и мотая в воздухе ногами, наблюдал за игрой уже длительное время. А точнее, за тем, как играл Антон. Он постоянно высовывает язык, облизывает губы, то поджимает их, то приоткрывает и сидит так несколько секунд, словно завороженный или забывший, что пялится в экран телевизора, и сейчас Арсений засматривается на эти движения. На пухлые губы (они у Антона всегда такие, даже когда они не целуются), приоткрывающиеся каждые несколько секунд. На то, как он прикусывает их, тянет зубами, что создается впечатление, будто на экране не двадцать два бегающих мужика по полю, а сам Арс, которого пытается соблазнить Антон. Арс ловит удивленные вздохи каждые несколько секунд, непроизвольно копирует движения высунутого языка. Замечает, что Антон покусывает большой палец, мажет по губам, пока дядька из телевизора толкает свою речь про игру, будто является настоящим диктором, а не роботом, наговаривающим один и тот же набор фраз. И Арс не выдерживает, когда Антон слишком увлеченно скользит языком по подушечке пальца. Вырастает перед ним, закрывая весь обзор телом, а Шаст и не рыпается, потому что дядька-робот продолжает озвучивать счет и итоги игры. Антон смотрит снизу вверх своим коронным взглядом «я провинился?», таким непонимающим (конечно, все понимающим) взглядом из-под ресниц, что Арс не выдерживает и хватает за подбородок, приближаясь к лицу. Не смотрит в глаза, даже не пытается направить туда взгляд, а смотрит только на губы, уже приоткрывающиеся для поцелуя. Антон сам тянется вперед, но пальцы на челюсти сжимаются сильнее, намекая, что поцелуя не ожидается. — Никогда не думал, что буду цитировать Родригеза, но с тем, что у тебя классный рот, невозможно не согласиться. Антон издает подобие смешка, но тут же замолкает, когда Арс приставляет большой палец к губам. Ему тоже хочется почувствовать язык Антона на своей коже, и Шаст, не следуя никаким указаниям и инструкциям, целует палец и зубами скребет по подушечке. Арс все еще не поднимает взгляд, концентрируясь только на губах, а Антон все так же смотрит прямо на него и ждет этого чертового зрительного контакта, потому что ему нравится, когда Попова размазывает от взгляда во время процесса. Антон никогда не контролирует похоть в глазах, удовольствие, желание, и с таких контрастов, когда он нежный до и грубый во время, Арсения всегда ведет. Шаст демонстративно высовывает язык и облизывает уже весь палец, который Арс вдавливает в его губы. Еще держится, следит четко за языком, боится этой секундной слабости, когда поднимешь глаза, и все, ты убит. Антону эти игры не нужны, поэтому склоняет голову, обхватывает губами и проводит по всему пальцу, от начала до конца, и всовывает в рот, представляя, как это может отыграться в воображении. Арс отдергивает руку, выпрямляясь, и говорит с таким тоном, которому не подчиниться невозможно: — На колени. Антон съезжает с края дивана на пол, упираясь в паркет голыми коленями и уже прикидывая, какие следы он оставит на коже. Арс наконец опускает взгляд, снова хватая за подбородок, и Антон включает все свои актерские способности, которые он только мог перенять от своего парня, начиная отыгрывать самую невинную овечку. Или барашка. Неважно, кудрявая челка все равно дает сходство. — Я предполагаю, что ты хочешь сделать что-то с моим ртом, — говорит первым Антон после тяжелой паузы. Тяжелой, потому что Арс уже не выдерживает мягкого, невинного взгляда на себя снизу вверх и ждет, чтобы не сорваться. Антону, конечно, смешно, хотя, казалось, в подчинении сейчас находится именно он, но все равно с превеликим удовольствием отыгрывает изводящую роль. — Ты очень догадливый, — Арс перебирает челку, спадающую на глаза, и заставляет еще сильнее задрать голову. Перемещает руку на затылок, поглаживая волосы. У Антона уже губы растягиваются в улыбке, и он скользит по домашним штанам, сжимая икры, ляжки и ягодицы. — Нет-нет-нет, сегодня ты сделаешь все без рук, — бьет по запястьям, и Антон выдавливает жалобный взгляд. Театр одного актера, ей богу, но точно не погорелого. — Сними мои штаны, — Арс все еще продолжает держать за загривок, поэтому Антон делает все «вслепую» с запрокинутой головой, специально долго шарится по штанам, будто не может отыскать резинку, за которую нужно потянуть. Сжимает бедра, ладонью «случайно» проезжается по внутренней стороне и игривыми движениями пальцев снова перебирается наверх, стягивая штаны до колен. — Высунь язык, — вновь просит Арс, и Антон нарочито медленно выполняет просьбу. Довольный восседает в ногах, выкатив язык, как собачонка, и пытается сглотнуть накопившуюся слюну, что сейчас дается с трудом. Арсений обхватывает член у основания, проглаживает пару раз и, вновь схватив за подбородок, направляет член в рот. Скользит по высунутому языку туда-сюда на пробу, пока Антон с покорностью в глазах продолжает смотреть снизу. — Не смыкай губы, — вновь просит Арс, когда Антон собирается уже начать делать нормальный минет. Он продолжает елозить членом по языку, входя наполовину в рот, и эта картина отзывается приятными спазмами в паху: Антон, сидя на коленях, послушно принимает в рот, вытягивая язык еще больше, чтобы Арс мог продлить удовольствие от скольжения. Член вновь скрывается во рту, и у Арса колени дрожать начинают, как это пошло выглядит. С нижней губы уже начинает капать слюна, оставляя мокрое пятно на штанах Антона, но тот с места не двигается, продолжая доводить до белых мушек перед глазами одним только своим ртом. Арс не толкается, мягко вводит член уже чуть больше, чем наполовину, чтобы Антон привык, и слышит хлюпанье. Слюна обильно стекает по подбородку, во рту так же мокро, и от этого издаются приятные звуки, как услада для ушей. Арс продолжает двигаться в неспешном темпе и чувствует, как пару раз проезжается по зубам. Антон, нахмурившись и закрыв глаза, пытается держать рот открытым, но продолжительно долго высунутый язык и сжимающие челюсть пальцы не дают больше держаться, и лицо немеет. Арс вытирает подбородок от слюны и дает сомкнуть губы. Антон потирает щеки, чтобы те вновь пришли в чувство, а в глазах черти пляшут. Сейчас уже не скажешь, что пару минут назад этот человек был ангелочком, самым непорочным существом, всем видом показывая свою растерянность. Теперь в нем играла та самая неконтролируемая похоть и азарт, потому что знал – Арс явно не собирался останавливаться на таком легком уровне. — Сядь спиной к стене, — вновь приказывает он, и Антон на четвереньках переползает, снова делая все нарочито медленно и немного прогибаясь в спине. Нет-нет, Арсения сегодня просто так не вывести из себя. Антон слишком долго смотрит, и Арс оттягивает за подбородок, чтобы приоткрыть губы. Входит в рот уже глубже, и Антон слегка давится, не ожидая напора. Арс упирается в стену руками и двигает бедра еще вперед, заставляя Шаста затылком упереться в поверхность. На это и было рассчитано: никакой свободы в действиях. Член входит почти во всю, и Арс на несколько секунд задерживается. Смотрит вниз на прижатого Антона, которого, кажется, тоже все устраивает, судя по отчаянным попыткам языка проскользить по члену. Арс шумно выдыхает, когда выходит и видит, как ниточка слюны тянется к губам Антона от него, и снова резко толкается в рот, уже не замедляясь. Шаст пытается помочь руками, но снова получает шлепок по запястьям. — Ты меня по самые гланды решил выебать? — мимоходом уточняет Антон, когда Арс дает отдышаться. — Ты же не думал, что после слов про классный рот я смогу удержаться? — он склоняет голову вбок в своей лисьей манере, и вопрос автоматически становится риторическим. — Ты же знаешь, что горловой у меня так себе. Я давлюсь на каждом твоем толчке. — По-моему, это даже очаровательно, — Арсений издевательски гладит по щеке и снова заставляет открыть рот. На этот раз он берет Антона за волосы двумя руками, самостоятельно двигая его голову и задавая нужный темп. Медленно, как будто хочет помучить, входит, чувствуя, как головка упирается в горло. Держит за волосы крепко, не давая рыпаться. Антон упирается носом уже в лобок, то смыкая, то размыкая губы, обхватывая ими член и пытаясь как-то восполнить нехватку кислорода. Арсений чувствует, как Шаст пытается сглотнуть, как сокращаются связки, и отпускает. Антон жадно вдыхает воздух и слишком громко выдыхает. Сплевывает всю накопившуюся слюну на член слишком резко, как будто в отместку, но от этого только делает лучше сам минет. Слишком мокрый. Слишком пошлый. Даже со слюнями на подбородке, с отдышкой и с красным лицом Антон выглядит сексуально, и Арс мягко поглаживает его по волосам. Член тычется в губы, и Антон на пару секунд позволяет немного нежности, облизывая головку и лаская языком, почти не насаживаясь. Арс продолжает перебирать его волосы, легко массирует и почесывает у уха, как будто поощряя действия, но сегодня не вечер нежностей и градус уже задан, поэтому предупреждающе поднимает голову Антона за подбородок, заставляя посмотреть на него, и легко кивает, обозначая продолжение. Антон, не сводя глаз, снова заглатывает член, упираясь затылком в стену. В уголках глаз уже выступают слезы, а Арс, даже полностью войдя, делает легкие толчки. Крышу сносит, когда чувствует спазмы в глотке и Антон давится от слишком глубокого заглота. Арс выходит, дает пару секунд и снова входит на всю длину. Продолжает такой темп: то толкается, то останавливается в горле. У Шаста губы уже пухлые, хотя куда уж сильнее, красные. От обилия слюны весь подбородок, часть шеи и штаны блестят. И вдобавок к этому добивает молящий взгляд Антона, снова включившего безобидную, милую овечку. Арс наращивает темп, трахая по-настоящему, и хватает еще нескольких грубых толчков, чтобы кончить. Сперма размазывается по губам и кое-где по щекам, но Антону, кажется, плевать на это. Он не любит, когда кончают в рот, и на том спасибо, что Арс просто заляпал его лицо. Жадно глотая воздух, Шаст прижимается к стене и закрывает глаза. Поебали так поебали. Арсений, хоть и сам еле дышит и соображает тоже еле, тут же оказывается рядом и вытирает лицо салфетками. У Антона щеки горят, сам он весь в своих слюнях и заебанный в прямом смысле слова, и почему-то это кажется таким очаровательным Арсу, что он не сдерживается и легко целует в губы, которые, к слову, все так же блядушно выглядят. — А говоришь, горловой плохой. Все было идеально. — Рад, что тебе понравилось то, как я давился твоим членом. Антон слабо улыбается, все еще не имея сил открыть глаза, и Арс переносит его на кровать. Гладит по голове, щекам, дает расслабиться, и Антон засыпает, кутаясь в такую нежность. Уже во сне у него стекает слюна из приоткрытого рта, и Арсений тихо хихикает, вытирая ее. А рот у Антона и правда классный.