В рамках (не)допустимого

— Я еду в Барвиху, — записывает Шаст кружочек в их канал в Телеграме, отвечая на глупый вопрос Стаса, куда же он собрался. Как будто бы не Шаст приехал сегодня в офис с огромным портпледом и обхаживал его каждые пятнадцать минут, проверяя, не пролил ли кто на него кофе или не выкинул, приняв за огромный мешок мусора. И будто бы не Шаст весь день ходил по офису в этом костюме, смотрелся во все зеркала и делал фото. Чертовски горячие фото, которые он оставил для лучших времен, что значит «когда срочно нужно будет подразнить одного парня на А». Естественно, этот самый парень на А не смог удержаться от своего комментария. — Шаст, ты едешь в Барвиху? Пять секунд, и я выезжаю. «Какой же дурак», — думает Антон, потому что, вообще-то, он заказал такси прямиком до Арса, чтобы забрать его по пути и поехать вместе. Конечно, он через пять секунд выезжает, потому что машина уже въезжает во двор. Попов спускается как по часам — тютелька в тютельку, не заставляя водителя ждать. На нем черное пальто сверху и все, и Антону даже в темноте бизнес-класса Яндекса кажется, что за те секунды, что Арс шел от двери до машины, его нос стал красным от холода. Одеваться по погоде он, конечно, никогда не умел. Сам Шаст в теплой куртке, прикрывающей горло. Она как будто ватная и такая большая-большая, что в ней могло бы поместиться два человека, и Антон бы мог согреть Арсения, пустить в свою куртку, обнять и прижать так сильно к себе, чтобы аж мелкая дрожь тела чувствовалась, но сидеть в такой близости в такси, где есть еще третий человек, нежеланный свидетель происходящего, совершенно не хочется. Антон и так по-маленькому сглупил, сказав водителю заехать по еще одному адресу за еще одним человеком, которого узнать тоже будет не трудно. Водитель и так с еле скрываемым восхищением открывал Антону дверь, а то, что теперь он ехал в одном такси с Арсением, могло вызвать вопросы. И новые слухи. Они и так уже палились с такси на двоих. — Я поражен, что ты не в своих драных джинсах, — смеется Антон, кивая на прикрытые тканью колени. — Полноценные штаны, вау. Арс закатывает глаза, и в синей подсветке салона Антон отмечает белизну глазных яблок. В таком освещении, почти что неоновом, Арс с закатившимися глазами выглядит очень даже порнографично. И эта мысль рождает идею. Антон достает свой телефон, открывает галерею, выбирает лучшее фото, сделанное сегодня в черном костюме, и отправляет Арсу. Тот в своем смартфоне спокойно листает ленту инсты и изгибает бровь в немом вопросе, когда сверху вываливается окошко уведомления. Шаст [1 изображение] Арс открывает тут же, и Антон краем глаза видит себя на экране. Просто фото, где он в костюме. Ничего необычного. Арс приближает фото, рассматривая лицо Шаста: серьезный, глаза смотрят исключительно на экран, как бы оценивая, как смотрится в кадре, и губы специально приоткрыты, как будто на них хотелось сделать акцент. На своих пухлых, блять, губах. Арс косится на Антона, не предполагая, к чему это фото. Они сейчас в такси, едут на мероприятие, вдвоем. Это главный факт. Они даже не в разных городах, не каждый на своей работе, не порознь, зачем дразнить? Но Антон теперь присылает видео, буквально в двадцать секунд, но от просмотренного Арс поджимает губы и силится в тот же момент заблокировать экран: камера зафиксирована, стоит, предположительно, в туалете и открывает обзор на часть тела в костюме. К сожалению, не видно лица, но Арс может и в своей голове дорисовать эмоции Антона. Он снимает пиджак, кидая куда-то рядом с телефоном и немного задевая его, но ракурс хуже не становится. Рукава рубашки закатаны, вены отчетливо проступают на запястьях, которые еще не успели обхватить массивные браслеты. Антон расстегивает ремень, выпускает рубашку из-под брюк, и виднеется островок кожи. Пальцами медленно ведет по открывшемуся животу, скользя в брюки, и, когда ладонь скрывается под тканью, видео обрывается. Арс все-таки блокирует телефон, слишком агрессивно засовывая в карман пальто, и всю дорогу смотрит в обивку переднего сиденья и кусает палец. Антон с ехидной довольной улыбкой ликует от результата своих действий.

***

— Барвиха лухари виллаж! — то ли просто радостно заявляет Сережа, то ли объявляет тост, поднимая бокал с шампанским, когда они вчетвером наконец находят друг друга в элитном концертном зале. Он выпивает алкоголь почти разом, как и Арс, хотя, казалось бы, надо быть интеллигентом, быть немного сдержаннее, но какая разница, если тут все свои? Это мероприятие все равно не будет никуда сниматься и транслироваться. Здесь нет репортеров, специально приглашенных журналистов, все лица знакомы, со всеми уже сработался. Так сказать, локальная закрытая тусовка. Правда, все равно отрывки вечера ускользают во внешний мир через сторис, которые тут снимают на каждом углу. Сначала Матвиенко снимает их всех и отмечает, да так, что отметка Шаста красуется на лице Попова в кадре, а его отметка на Антоне. И сами они прямо крупным планом на этом видео. Арс еще что-то жует, потому что жрать до ужаса хочется, а вливать алкоголь на голодный желудок — перспектива так себе и не очень надежная для его организма, и смотрит почти в упор на Антона. Теперь он вблизи может оценить эту черную рубашку с белыми пуговицами, воротник которой, удивительно, не душит шею, а наоборот открывает всю прелесть кожи. Так и хочется впиться в нее и губами, и зубами, и наблюдать, как меняется цвет с молочного на красный. Антон свое шампанское пьет долго, потому что не любит такое. Он вообще ничего не ел за день, поэтому опьянение ощущать начинает уже чуть ли не из-за запаха, а когда им приносят коктейли, алкоголь бьет по всем органам чувств. Спасибо за тарталетки с красной икрой, спасающие положение, и Шаст закидывает одну за другой вместе с ярко-оранжевым напитком. Их то и дело снимают с разных ракурсов в сторис, делают фотки, и даже в такой вечер, где они не работают, а просто отдыхают, невозможно спокойно выдохнуть. Арс — по большей части именно он — и Дима умудряются пролить коктейль Сереги, и тот не упускает возможности «пожаловаться» в их канале в телеге на «двух друзей-дебилов». Арса немного пошатывает, он с Димкой что-то обсуждает, смеется, пока их стол убирают и приносят новые напитки. Рубашку расстегивает на несколько пуговиц, оголяя ключицы, и Антон следит за движениями пальцев. Его уже конкретно развезло, и даже почти десять милипиздрических тарталеток не спасли положения, так что Антон все равно чувствовал себя слишком пьяным. Он залипает на Арсения, светящего голой кожей, почти что исподлобья наблюдает, как тот пальцами почесывает грудь, игриво перебираясь выше. Это как работать на камеру, флиртовать и завлекать, вести себя смело, только сейчас Арс работал на Шаста. Вдобавок к этому душил зал, было слишком жарко, и Шаст даже задумался снять пиджак, но на сцену уже вышел Паша, ведущий этого вечера и единственный человек, который работает всегда и везде, и разбираться с костюмом уже не хотелось. Слава богу, Антон не додумался галстук нацепить, иначе бы на нем сейчас и повесился. Арс практически падает на диван, приземляется в опасной близости от бедер Антона, и, смеясь звонко и искренне, как и всегда, садится уже нормально. Антон следит за подрагивающим Арсовым кадыком, а вокруг и звука не слышит, как будто под водой сидит. Алкоголь разогрел тело до предела, даже усидеть на месте трудно из-за шальной головы, и Антон откидывается на спинку. Благо она высокая, и можно даже растечься по сиденью, что и делает Антон. Слова Паши как не воспринимались с самого начала, так и не воспринимаются, да и не хочется пытаться вникнуть в суть. Снова разговор о работе, о рейтинге, о популярности передач и так далее, и Антону хочется послушать о чем-то отвлеченном, о чем-то действительно приятном, а не о статистике и цифрах. И только он абстрагируется от происходящего, только алкоголь перестает делать из него налакавшегося пива подростка, сморенного одним глотком, как знакомая по ощущениям ладонь ложится на колено. Даже глаза открывать не надо, чтобы догадаться, что это Арс. Он и слева сидит, и прикосновение оттуда, так что даже в зюзю можно сложить два и два. Антон все-таки приоткрывает глаза, совсем немного, чтобы хоть что-то видеть. Ладонь покоится на коленке, сам Попов, подперев подбородок, слушает про рейтинг Уральских пельменей, которые оказались в топе, и, кажется, ему до пизды от всей ситуации. Он дергает пальцем, скребя штаны, сжимает ощутимо и тут же ныряет под колено. Совсем смелеет, даже не выдерживает паузу и скользит выше. Хоть Антон достаточно сполз вниз, чтобы рука Арса осталась незамеченной, даже длинные спинки диванов не могут на сто процентов обеспечить защиту от лишних глаз. Прямо над ними сидят Кравец и Студия Союз, и им только голову чуть ниже опустить, и можно будет заметить шарящую руку Арса, которая что-то забыла в чужом паху. По сути, подумать нужно о друзьях — Диме и Сереже, которые сидят с ними за одним столом, и у них уже скоро нервы сдадут: ладно один недотрах, но когда их два, сексуальное напряжение терпеть становится невозможным. Если зажигалкой щелкнуть, все сгорит, бомбанет со страшным звуком. Антон молчит. А что ему говорить? Своим голосом только лишнее внимание привлечет, поэтому терпит ладонь, сжимающую уже ляжку. Открывает глаза полностью, сохраняет самообладание и выдержку и сидит, словно Арс не пытается выбить из него рваный выдох. Нет, Шаст просто так не заведется. Арсений продолжает скользить по штанам, нарочно возвращаясь к коленке и создавая трение. Ткань брюк натирает кожу, распаляет хлеще алкоголя, и Антон расстегивает одну пуговицу на рубашке. Арсений на него внимания не обращает, сидит почти спиной, но все равно легко прочитать довольную улыбку и совершенно незаинтересованный взгляд на сцену, потому что он весь сейчас с Шастом. Прислушивается к каждому звуку за собой и старается уловить движение. Антон дергает ногой то ли призывая остановиться, то ли еще больше разводя ноги, но Арс все равно извиняться за содеянное не собирается и одним скользящим движением смещает руку во внутреннюю сторону бедра, сжимая до побелевших костяшек. Антон приподнимается, поджимает губы и выдает нервную улыбку, чтобы любопытные камеры присутствующих запечатлели его довольную моську, если что. Он съезжает еще сильнее под стол, и Арс совсем смелеет в своих действиях, сжимая через ткань штанов член. Кажется, Антон снова становится пьяным. Перед глазами плыть начинает сильнее, чем если бы он надрался текилой, а такое уже было. Паша на сцене уже сливается с экраном, а аплодирующие гости звучат так громко, что можно было бы и застонать и никто бы и не заметил, но Антон не такой сорвиголова. Сережа разворачивается полубоком, чтобы захватить тарталетку, и Арсу приходится резко убрать руку, так и оставив Антона почти что под столом. — Тох, все норм? — с набитым ртом интересуется Сережа, и Антон показывает знак «окей», хотя это уже очко. — Душно, да? — подключается Дима и пытается создать ветерок, размахивая рубашкой. — Воды принести? Хотя, че я спрашиваю, сушит пиздец. Антон жалеет, что Дима сейчас не сидит между ним и Арсом, как всегда, хотя Поз заебался уже быть на минном поле, как он говорит, но сейчас он вот прямо очень нужен. Дима быстро организовывает им три бутылки воды и ловит недовольный взгляд Сереги, который, вообще-то, тоже рассчитывал на спасительную жидкость. Они с Позом начинают сраться, естественно, в шутку, и, слава богу, этим хотя бы охлаждают траханье, и Антон выползает из-под стола. — Что ты творишь? — Антон пиздец как злится и цедит каждое слово, когда Арс приобнимает его за талию и вновь кладет руку на бедро. Все снова возвращают взгляд на сцену, там уже выступает Кока со своими хитами и забирает все внимание себе. Арс скользит ниже ребром ладони, потирает в паху и цепляется за пряжку ремня. Второй рукой помогает, высовывает кончик из шлевки и расстегивает ремень, и это мигом отрезвляет. — Ты охуел совсем? — Шаст бьет больно по запястью, но шлепок заглушается пением. Смотрит в упор на Арса совсем не по-доброму, даже озорных чертят не разглядишь. Это не игривое настроение, это не возбуждение, а самая настоящая похоть вперемешку со злостью. Шаст застегивает ремень незаметно и всем видом показывает, что Арс довел. Довел, блять, до дрожи в руках и выступающих вен на шее. Антон сжимает челюсть крепко, потому что дырку в ремне не может найти в полумраке, что выводит сильнее, и забивает хуй на это, просто продевая кончик обратно в шлевку. Молча забирает телефон и уходит, совершенно плюя на то, что его уход будет слишком заметен, но оставлять поведение Арса просто так он не намерен. Они всегда держатся на безопасном — для публики — расстоянии, не переходят за грань и отлично отыгрывают коллег, но то, что сделал Арс, перешло все рамки дозволенности. Он нарушил их собственный уговор, а за нарушение, по законодательству, полагается штраф. И Антон готов его предъявить. Шаст Туалет. Первая кабинка. Быстро. Набирает сообщение, когда истекает достаточно времени, чтобы их совместный уход не выглядел подозрительно. Надо отдать должное, туалетные кабинки в Барвихе сделаны что надо: просторные, почти как комнаты, без зазоров, с личной раковиной и большим зеркалом с какой-то невероятно голливудской подсветкой, и темные по оформлению. Черная плитка, сделанная под мрамор, выглядит дорого, маленькие лампочки на зеркале создают мягкий обволакивающий свет, как в гримерке, и Шаст ощущает кричащую роскошь, впитывает превосходство, и в этой обстановке, в этом тотал блэк луке, который он уже полюбил и понял, что заводится даже сам от себя в костюме, предчувствует приближающийся вкус контроля. — Представь, что могли подумать люди, когда увидели, что только мы с тобой вдвоем пропали? — входит в кабинку Арс и закрывает ее на шпингалет. Остается так и стоять у двери, подпирая ее спиной, и для пущей уверенности руки в карман брюк засовывает, хотя чувствует себя глупой загнанной овечкой. — Надо было думать, когда ты лез мне в штаны, — они и так уже достаточно близко друг к другу, но Антон делает два шага навстречу, благо места тут вдоволь хватает для двоих, и оказывается вплотную к Арсу, только одним своим присутствием вжимая его в дверь. Крохотная разница в росте в семь сантиметров ощущается сейчас как целые двадцать семь, потому что Арс вмиг чувствует себя маленьким перед статным, возвышающимся и слишком властным Антоном, который, как хищник, начинает изводить свою добычу. Слишком ласково проводит по подбородку, заставляя откинуть голову и посмотреть на него смелее, в глаза. — Ты думал, что я спокойно досижу этот вечер? Чего ты добивался, когда расстегивал ремень на моих штанах? Так не терпелось отсосать? — Антон улыбается хитро, жестче перехватывая подбородок, и Арс скалится. — А ты чего добивался, когда скидывал свои блядские нюдсы мне в такси? — Я был в одежде, Арсюш, — издевательски отвечает Антон и склоняет голову в лисьей манере. Чертова плутовка. — Я не виноват, что ты заводишься с пол-оборота. — А сам-то? — Арс пихает его в грудь, заставляя отойти на те самые два шага. Заведены сейчас оба, и тяжелое дыхание разрезает даже чертову музыку, звучащую здесь для антуража. Антон облизывается, когда Арс меняет их местами, и теперь сам вжимает в дверь. Шаст грубым толчком врезается в деревянную поверхность, и та содрогается под таким напором. Арсений даже в доминирующей позиции кажется маленьким, даже на носочки отказывается встать, но пышет от него уверенностью так, что Антону интересно посмотреть, что будет дальше. — Сам-то чуть ноги не развел прямо там, в зале, когда я тебя трогал. Сдержаться трудно, правда? — он стреляет взглядом так, что Антон сильнее вжимается в дверь, которая начинает скрипеть под давлением. Голубые глаза любят сравнивать с океаном, небом, чем-то таким невинным и милым, но нихуя. У Арса сейчас бензин разливается темными пятнами, пламя разгорается в глазах. Если они встретятся, все превратится в пепел. — Учти, мы трахаться в туалете не будем. И дрочить тебе я тоже не собираюсь, слишком лень снимать кольца, — Антон издевательски звенит рукой, подтверждая слова, и наклоняется ближе к лицу, шепчет, едва касаясь своими губами губ напротив. — Хотя отодрать тебя мало будет. Под коленями взять, к стене прижать, чтоб ты спину содрал о плитку, и вытрахать всю уверенность, — Арс напрягает челюсть, но взгляд свой не отводит. Бензин уже все пропитал и готов к воспламенению. Антон берет его руки и перекладывает на брюки. Проводит по ремню, спускает ниже, и Арс чувствует стояк через брюки. — Давай же, продолжай начатое, — Антон упирается в Арсов лоб, закрывает глаза, уже не в силах сдерживаться. — Ты же наверняка так хотел, чтобы я просил тебя остановиться, но все равно бы закатывал глаза от удовольствия? — Антон продолжает направлять руки, потому что Арс, кажется, весь в его словах. Впитывает каждую фантазию, визуализирует. — Ты же хотел, чтобы я толкался тебе в руку прямо под столом? Чтобы сдерживал стоны? Чтобы чувствовал себя пиздец как стыдно? Арс не без помощи расстегивает ремень, ширинку и рывком стягивает штаны вниз. Антон лишь сильнее упирается в дверь, выпячивая бедра и подставляясь. Длинная рубашка даже так умудряется прикрывать член, и Арс беспорядочными движениями расстегивает пуговицы, последняя из которых чуть не отрывается, оставаясь болтаться на тонкой нитке. — Хотел, чтобы я не сдерживался, подставлялся под тебя. Хотел наслаждаться моей слабостью, контролем, который я тебе подарил, — Арс начинает двигать рукой, и внизу живота у обоих растекается нега. Он целует оголенную грудь, широким мазком облизывает сосок, и язык будто оставляет ожоги на чувствительной коже. Из Антона выходят первые шумные выдохи, он хватает за волосы, чтобы Арс не вырвался, и заставляет ласкать грудь. Второй рукой сжимает собственный член через штаны, пока доставляет удовольствие Антону, который почти дугой выгибается для него. — Какой же ты грязный, Арс, раз хотел, чтобы я кончил тебе в руку прямо в зале. Чтобы я весь дрожал от твоих пальцев, размазывающих сперму по коже. Блять, я бы там сгорел. Арс плюет во всех смыслах: и на ситуацию в целом, что они в туалете пытаются подрочить, и на сам член, чтобы скольжение было приятным. В собственных штанах горит, выпирает. Ласкать себя через ткань неприятно. Это не то удовольствие, это не кожа к коже. — Шаст, сделай что-нибудь со мной, прошу, — Арс широко лижет шею, запечатлев просьбу с горячим шепотом. — Проебался, ладно. Виноват, сам завелся, но только помоги мне, блять, я не могу. Трется пахом о член Антона, не выдерживая давления. Хотел поиздеваться над ним, в итоге в ловушку попал сам. Его от этой пошлости, от блядской фантазии ведет сильнее, чем от двух коктейлей, и еле держится на ногах, когда Антон снова меняет их местами, только вжимает уже лицом в дверь. Дышит в ухо так прерывисто, так влажно, что от этого Арс выдает свой первый стон, и в этот момент в туалет кто-то входит. Они замирают на секунду, прислушиваясь, но этот некто не издает ни звука, кроме как стука ботинок по плитке и покашливания. Антон даже не пытается заткнуть Арса, потому что так их маленькая шалость становится еще интереснее, и начинает расстегивать ремень на его брюках. — Только попробуй издать звук. Иначе уже дома я вгоню свой член в твою глотку, чтоб заткнуть твой блядский рот, — на еле слышимом уровне говорит Антон, и голос этот разве что с помощью эхолокатора можно уловить. Штаны в ногах уже перекрутились и закрутились на щиколотках. Антон для удобства подкладывает их под колени, чтобы не упираться в холодную плитку, и тянет вниз брюки Арса. Заставляет прогнуться, сильнее выпятив задницу, и Арс слушается, потому что терпеть уже нет сил. Он упирается руками в дверь, давит на нее, что создается ощущение — еще чуть-чуть, и замок не выдержит давления, оторвется, откроется и вывалит их в общее помещение туалета. Некто входит в соседнюю кабинку, и Антон приставляет язык ко входу. Ласкает кончиком языка, дразнит и почти щекочет, и Арс еле слышно ногтями скребет дверь. Антон раздвигает ягодицы, целуя половинки и легко кусая во внутренней стороне. Набирает побольше слюны, смачивает вход и размазывает языком. Арс сильнее подается назад, вертит задницей, желая получить больше, и героически держит рот закрытым. Задерживает дыхание, когда Антон ввинчивается внутрь, подавляет жалобный скулеж и порыв долбануть по двери от приятных ощущений. Кажется, этот некто совсем не спешит покинуть туалет, а Антон совершенно точно собирается довести до бессознательного состояния. Не переставая вылизывать, сжимает бедра до боли, царапает ягодицы окольцованными пальцами. У Арса кожа от этого горит, и он уверен, что после такой хватки на его нежной заднице останутся царапины. Он быстро водит по собственному члену, держась на одной руке, и распахивает губы в немом стоне, когда Шаст демонстрирует все прелести широкого языка: выпятив до предела, делает медленный мазок от мошонки до входа, продолжая широко лизать между ягодиц. Арс весь течет от обилия слюны, и колени дрожать начинают, предупреждая начало оргазма. Антон это чувствует, додрачивает себе быстрее, изливаясь на пол и попадая частично на штаны, и хватает обеими руками задницу, впиваясь губами. Арс практически садится на лицо, хватается за ручку двери, неосознанно дергает и, не сдерживаясь, мычит. Даже это звучит громко, даже музыка не спасает и то, что некто включил воду, чтобы помыть руки. Арса пронзает приятная судорога, и он кончает, пачкая деревянную поверхность. Антон все равно лижет, собирая собственную слюну, и, когда некто выходит наконец из туалета, бьет по заднице так, что кольца впечатывается в кожу. — Бля-я-ять, Ша-а-аст, — Арс все еще дрожит, смаргивая застилающую пленку перед глазами. Как будто целлофан налепили, и все смазалось. — Твой язык… Арс не сомневался в способностях своего парня, но такого горячего римминга у них еще не было. — Я вылизал тебя в туалете Барвихи. Нихуевые эротические фантазии, не находишь? — Антон смеется сладко, снова опаляя ухо горячим дыханием. — И мы грязные с тобой во всех смыслах. — Думаешь, есть смысл возвращаться в зал? — Арс смотрит на свою руку, на дверь, по которой стекает собственная сперма, а учитывая, что одежда Шаста выглядит не лучше, то да, они пиздец какие грязные. — Если честно, мне нравилась перспектива твоего члена в моей глотке. Антон смеется задушено и оставляет укус на шее. — Предлагаешь свалить? — Нас и так долго не было. И это будет самое тупое решение — завалиться такими в зал. Антон вытирает их бумажными полотенцами, пока Арс рассуждает о целесообразности дальнейшего нахождения на мероприятии. — Скажем, что плохо стало и мы ушли. — Какая тупая отмаза, — смеется снова Антон, ликвидируя последствия Арсового оргазма. — Но, если честно, перспектива моего члена в твоей глотке меня тоже устраивает больше, так что поехали.

Огонь встречает бензин.