love // warmth

      долгожданные выходные после рабочей недели кажутся спасательным кругом в глухом море. сколько бы работу ни любил, все равно чертовски изнуряет стоять на ногах по десять часов почти каждый день. популярность лапшичной растет, но нанимать персонал не хочется: братья очень ценят атмосферу, созданную ими за несколько лет. им кажется, что новые работники или дополнительные точки испортят изначальную задумку заведения. конечно, с точки зрения ведения бизнеса это немного глупо, по-детски даже, но пока их двоих все устраивает, они не собираются ничего менять.       друзья часто заходят к ним перекусить, но пообщаться нормально времени почти нет. нерабочие их дни тоже пересекаются редко — приходится отдыхать вдвоем. обычно, силы остаются только на домашние посиделки, но сегодня нахоя стал инициатором сумасшедшей (по мнению сои) идеи — он предложил брату сходить в клуб. соя громкие компании не любил, но на работе всякого повидал (вплоть до очередей, тянущихся с соседней улицы), и теперь к громким звукам у него иммунитет. он соглашается, но хорошей эту идею не считает, все так же оставаясь на стороне пассивного отдыха.       но начинается все не так плохо, как он мог предположить. они приходят в заведение весьма приличное, но не мало раскрученное. кажется, соя видел его рекламу в социальных сетях. да и музыка похожая на ту, что нахоя иногда включает дома — не перегруженный клубняк. к ним подходит милая девушка и спрашивает, бронировали ли они столик. когда кавата понимают, что свободных мест нет даже за барной стойкой, девушка говорит им немного подождать. она возвращается через пару минут и сообщает, что освободилась зона на втором этаже. — но здесь почти все места свободны. это какая-то особая зона? — спрашивает нахоя, когда они поднимаются на второй этаж. он рассматривает полупустой зал. здесь, кажется, намного спокойнее, и сое это определенно по душе. табличку «vip zone» они замечают не сразу. — ох, насчет этого не переживайте! хозяин заведения попросил сопроводить вас сюда. когда определитесь с заказом, просто нажмите на кнопку. приятного отдыха!       близнецы переглядываются. и кто же этот благодетель? среди их друзей точно нет того, кто мог бы владеть таким заведением. нахоя быстро остывает, потому что нужно брать, пока предлагают, но соя чувствует нарастающую в груди тревогу. неужели, это то, о чем он думает?       братья разговаривают о всяком, стараясь не обсуждать работу хотя бы сегодня. несмотря на то, что большую часть времени они и так проводят вместе, тем для разговоров у них достаточно. на работе у них почти нет времени пообщаться друг с другом, но сейчас можно и отпуск будущий обсудить, и подарок на годовщину родителям. — хаккай звонил. сказал, что они с мицуей и юзухой планируют вернуться на неделе. — это же классно! — нахоя поднимает свой тумблер, заставляя сою сделать то же самое. они чокаются и делают несколько глотков виски, ведь приезд лучших друзей отличный повод. в последний раз они виделись, кажется, на свадьбе доракена и эмы, и уже на следующий день троих ждал самолет в пекин. одна командировка за другой — так и прошло почти полгода. — так, значит, он не соврал, — нахоя слышит чужой голос за своей спиной. соя замирает, когда брат разворачивается неторопливо. — это действительно вы.       мужчина в костюме обходит столик и садится рядом с близнецами. без привычных длинных косичек узнать его было бы трудно, но ленивый взгляд, походка и манера речи сразу выдают его. с момента их последней встречи он очень изменился, и, глядя на него, нахоя никогда бы не предположил, что еще двенадцать лет назад они не оставили бы друг на друге живого места.       риндо определенно упоминал раньше, что ран хочет открыть свой клуб.       как-то так вышло, что случайный секс привел их к регулярным встречам и большим откровениям. со временем соя почувствовал сильную привязанность, но он совсем не понимал, что творится в голове у хайтани младшего. они никогда не были парой, но и назвать это «ничем» было бы грубой ошибкой. и убиваться, когда риндо перестал выходить на связь, тоже было бы лишним. но соя привык к сверхурочным. — рад встретить вас снова, — ран раскидывается в кресле по-хозяйски, пока братья почти одновременно скрещивают руки на груди. — к чему эти защитные позы? я ведь совсем не кусаюсь.       сое хочется спросить, здесь ли риндо. очевидно, что здесь — о ком еще мог говорить ран? он не дает навязчивому вопросу вырваться из своих уст, ран продолжает говорить. — что привело вас сюда? — желание отдохнуть от всякого мудачья. но, увы, мы повстречали тебя, — отвечает нахоя, снова делая глоток из своего стакана.       нахоя хочет думать, что ему все равно. он не хочет вспоминать поцелуи и обещания, которым с самого начала не было суждено сбыться. ничего серьезного от рана он и не ожидал, однако их игры зашли уж слишком далеко. настолько далеко, что отпускать и впрямь было больно.       такие странные связи начались между братьями кавата и хайтани почти в одно время, но друг с другом они этим не делились. боялись, что кто-то кого-то осудит — враги ведь. а вышло так, что оказались они почти в одинаковых ситуациях. только вот если риндо и злюка никогда не встречались, то ран и улыбашка в какой-то момент перешли эту границу.       для себя соя и нахоя понимают, что вести себя нужно так, чтобы правда ни в коем случае не всплыла на поверхность. только вот тяжело сдерживать в себе желание ударить по самодовольному личику — сильнее любви нахои могут быть только его удары. а соя убеждает себя в том, что риндо не захочет подойти к их столику. — а братец твой где? вы, вроде, друг от друга не отлипаете. — так вот же он, — ран тыкает в мужчину, что сидит через столик от них. лица его не видно. лиловые волосы с темными кончиками растекаются по широким плечам, левая нога нервно дергается, совсем не попадая в такт музыке. он разворачивается, виновато смотря на троих. — привет.       соя ловит его глаза своим взглядом, задерживаясь на несколько секунд. он не может, точнее, не хочет отрываться от них. они выглядят более грустными, чем раньше. соя хочет увидеть в них ответ на вопрос, что комом встал в горле еще тогда — почему ты решил, что так будет лучше? — чего же так неловко вдруг стало… это ведь просто встреча старых друзей, — иногда нахое казалось, что ран вообще не думает, прежде чем сказать что-то. каких еще к черту друзей? — выпьем за встречу, что ли? риндо, давай к нам.       официант, что обслуживал их ранее, кажется более учтивым. он разливает вино на троих, и через пару минут приносит рану стакан с чем-то другим. близнецы нехотя поднимают бокалы, следуя примеру старшего хайтани. — к чему все это? — не выдерживает соя. риндо вздрагивает, когда он начинает говорить. — меня тошнит от ваших фальшивых улыбок. — хочешь увидеть нас настоящих? тогда поехали к нам домой, — внезапно выдает ран, что удивляет остальных, больше всего — риндо. — так сразу? и хватает же тебе наглости, — хмыкает нахоя. пару лет назад за такое он мог бы ударить, но работа в сфере обслуживания научила его оставаться терпеливым даже в самых непростых ситуациях. — вы неправильно меня поняли, — обращаясь ко всем, оправдывается ран. — я на машине. оставаться трезвым в такой хорошей компании даже стыдно как-то.       нахоя ловит себя на мысли, что он и не против сменить обстановку, пусть и нахальное поведение рана его выводит. вопросов до сих пор больше, чем ответов, а особенно к самому себе.       сое все равно (или он хочет так думать). как скажет старший брат, так и будет. уж если он предложил пойти сегодня в клуб, пусть право выбора будет оставаться за ним весь оставшийся вечер.       все молчат, значит, никто не против. ран нажимает на кнопку вызова персонала и просит принести счет, и когда нахоя достает кошелек, риндо машет головой. — не надо. ран оплатит.       нахоя лишних вопросов не задает. если решил спустить деньги, пусть делает так, как считает нужным. — и что тебя дернуло прикатить сюда на машине? могли бы выпить и там, — говорит нахоя, заваливаясь на заднее сидение дорогого автомобиля. — я не пью на рабочем месте, — отвечает ран, смотря в водительское зеркало.       соя понял сразу, но нахое говорить не стал. еще оправдываться потом, откуда он вообще знает, что ран мечтал о своем клубе. всю дорогу они едут молча, видимо, чтобы не растерять темы для разговора до того, как они переступят порог квартиры хайтани. к концу дороги соя все же говорит, но в следующую секунду жалеет. — вы все еще живете здесь, — алкоголь в крови заставил его подумать о том, что никто ничего не услышит, а фраза вовсе была брошена для самого себя. только вот удивленные взгляды рана и нахои застали его врасплох. — мы как-то пересекались на станции рядом, — риндо решает его выручить и придумывает первое, что приходит в голову. соя думает про себя «спасибо».       удивительно, что в прошлом ран вообще ни разу не застал их в квартире. с последней встречи риндо и сои здесь многое поменялось, не поменялось только то, что они все так же продолжают делить одну кровать на двоих. нахоя разряжает атмосферу, когда шутит, что риндо уже взрослый мальчик, но до сих пор спит со старшим братом. — работаете в таком месте, до сих пор спите вдвоем. а что насчет личной жизни? вам не надоело? — спрашивает нахоя и плюхается на кровать. — а тебе злюка не надоел? — соя вздрагивает, когда слышит свое прозвище. его так давно никто не называл. в последний раз это делал хаккай. — нет, конечно.       ран кивает, как бы говоря: «ну вот». действительно, задавать такой вопрос братьям, когда сам большую часть времени проводишь со своим сиблингом — крайне глупо.       на кофейном столике снова алкоголь, видно, подороже, будто ран всем своим видом хочет показать, что деньги для него — ничто. уж ради встречи с такими «друзьями» доставать бутылочку самого лучшего бурбона… совсем нецелесообразно. — раз никто не хочет говорить, предлагаю сыграть. — во что? — спрашивает риндо рана. — в «я никогда не». — мы же не подростки на выпускном… — не выдерживает соя, когда слышит предложение хайтани. — ну чего ты такой серьезный, а? — соя напрягается, когда ран садится рядом и обнимает его за плечи. риндо идея по душе не приходится, но нужно ведь как-то расшевелиться, поэтому он соглашается. нахоя тоже не против, а у сои и права выбора, в общем-то, не остается.       идея начать игру была хорошей — напряжение между ними с каждой секундой потихоньку спадало. каждый новый глоток заставлял их чувствовать себя менее скованно, даже соя позволил себе улыбнуться в какой-то момент, а риндо просто не смог сдержать улыбку, наблюдая за всем этим. он скучал. — моя очередь! я никогда... не был в наручниках, — говорит нахоя, дожидаясь реакции остальных. — смотря в каких, — отвечает ран и получает толчок в бок. в полицейских наручниках он бывал столько, что на пальцах не пересчитать — свои фантазии пусть оставит при себе. все-таки он выпивает, его примеру следует риндо и… соя тоже. — чего я не знаю? — спрашивает нахоя, когда его брат виновато опускает глаза на дно стакана. риндо с интересом наблюдает. — не смотрите на меня так. меня не задерживала полиция, — нахоя расслабился, а риндо удивился. неужели, у него был такой сексуальный опыт? — баджи как-то надел на нас с хаккаем наручники. хотел, чтобы мы подружились… но это перестало быть смешным, когда он сказал, что он потерял ключ. — кажется, я помню этот день! ты еще тогда пришел домой, и я столько нового о кейске узнал, — нахоя смеется, когда вспоминает, насколько раздражительным был тогда брат. соя дуется, всем своим взглядом говоря, что это не смешно — вы ведь не были на моем месте. в наручниках и с человеком, которого терпеть не можете. удивительно, что теперь этот человек — лучший друг. — как вы от них избавились? — ран задал логичный вопрос. — нам казутора помог, ключ оказался у него. что… да хватит смеяться, нахоя! я понятия не имею, где они достали эти наручники, ясно?       игра действительно помогает им узнать друг друга получше. несмотря на их прошлое, между ними все еще остается огромная пропасть, и выстроить мост над ней будет сложно, но вполне возможно.       роль ведущего переходит к рану. он теребит подбородок, думая над тем, какой вопрос ему задать. он меняется в лице, прежде чем с его языка срывается: — я никогда не влюблялся в своего врага.       одновременно все четверо отпивают содержимое наполненных по новой стаканов. соя смотрит на свои руки, нервно перебирает ткань плюшевой подушки, что почти с самого начала лежит на его коленях. риндо смотрит на рана, а затем на нахою, который, кажется, вот-вот взорвется. — ты придурок! зачем ты выпил? — очевидно ведь, потому что было. — ведущий должен говорить то, чего никогда не делал! играй по правилам!       «это единственное, что тебя волнует?», хочется спросить рану, но вместо этого он заливается смехом. улыбашка все-таки не выдерживает, его взрывной характер выбирается наружу. он хочет сгладить неловкость, повисшую в комнате, но следующим вопросом ран лишь усугубляет ситуацию. его понесло. — я никогда не спал с кем-то из этой комнаты, — риндо и соя делают по глотку, ран следует их примеру, а нахоя встает со своего места и направляется в сторону старшего хайтани. — е-бань-ко! — улыбашка проговаривает по слогам и хватает его за плечи. он снова игнорирует правила игры. снова пьет в роли ведущего, нарушает очередь. — играй по правилам, ты задолбал! — пей давай! — говорит ран, смеясь, пока соя приподнимается на коленях. им смешно, но сое от воспоминаний хочется плакать. он решает, что самое время спросить о том, что интересовало его так долго. — моя очередь, — соя привлекает к себе внимание, остальные затихают, а нахоя все-таки выпивает за прошлый ход. у риндо руки дрожат, когда он видит опечаленное лицо напротив. соя тоже нарушает правило, делая несколько глотков прямо из бутылки, чтобы набраться смелости, прежде чем начать говорить снова. нахоя молчит. — я никогда не бросал дорогого мне человека, не имея на то веских причин.       сделал то, о чем думал нахоя, но подойти к этому разговору смелости не было. он прокручивает в голове последние пять минут игры и смотрит на риндо, который добирается до самого дна. его примеру следует ран.       «и почему мы не рассказывали об этом друг другу?», — спрашивает себя старший кавата. ему кажется, что брат вот-вот заплачет, и он готов бросить все, чтобы вернуться домой. словить такси или пьяными ногами дойти до ближайшего парка, устроиться на лавочке и обсудить все, пока в сон кидать не начнет.       риндо встает, покачиваясь на месте. он закрывает рот, потому что внезапно его настигает желание выблевать все, что было выпито ранее. живот крутит не от алкоголя — спиртного влить в себя он может гораздо больше, и потом даже не ловить вертолеты. плохо становится от самой ситуации, от ненависти к себе за то, что все это время он не искал попытки объясниться.       соя ловит его под руку и ведет в сторону туалета. он закрывает дверь, пока риндо опускается на колени над унитазом. кавата нарушает обещание, которое давал себе ранее — он снова трогает его волосы, крепко, но не до боли сжимая их в хвост, чтобы они не мешали. у него внутри все сжимается, когда риндо постанывает от неприятных ощущений и выгибается. когда желудок опустошается настолько, насколько это возможно, соя расслабляет хватку, опускаясь на корточки рядом с риндо. он не дает посмотреть в свое лицо — ему противно от самого себя. он считает себя ужасным человеком.       хайтани пытается встать, и ему снова помогают. он включает воду, умывается и сразу же чистит зубы. волосы прилипают к его мокрому лбу. увидев это в зеркале, соя разворачивает его к себе и заправляет часть челки за ухо. риндо чувствует подступающие слезы. — где ты был, риндо? — убегать некуда, намеков больше не будет. соя спрашивает прямо, потому что притворяться надоело. он видит, что причина была, но он не понимает, почему его не поставили в известность. — я отбывал свое наказание в тюрьме, соя.       такого ответа соя совсем не ожидал. от шока он попятился назад, и риндо начал кивать, будто знал, что реакция будет именно такой. испуг. любой нормальный человек отреагирует именно так, и удивляться тут нечему. — продолжишь? — я сидел за наркотики. нас с другом поймали.       то, чего больше всего боялся соя, не случилось — риндо никого не убивал. но он не чувствует облегчения, когда сказанное доходит до него. наркотики? соя никогда не замечал, чтобы риндо употреблял или вел себя странно. разве что, в последний день он вел себя более раздражительно, чем обычно. — мы занимались не очень хорошими делами… знаешь, страшно подумать, сколько людей из-за нас в итоге пострадало. — ты не употреблял? — что? нет… — отвечает риндо, и он не врет. у него даже желания попробовать не было — было лишь желание заработать побольше денег. — соя, я ненавижу себя. я причинил столько боли рану, столько убытков. я сделал больно тебе, когда не объяснился и просто пропал.       риндо снова отворачивается к зеркалу. он включает холодную воду, разбрызгивая ее по лицу, чтобы не расплакаться, чтобы не наговорить лишнего. он давно никому не показывал такого себя. и сейчас он сомневается в необходимости продолжать это.       хайтани чувствует, как чужие руки сплетаются у него на животе. его спине тепло и приятно, но в то же время будто иголками протыкают, как куклу. он делает глубокий вдох и продолжает говорить. — я ужасный человек. мы не должны были начинать все это, потому что все, что я могу дать тебе — это разочарование. я не хотел заходить дальше, потому что не хотел, чтобы тебе было больно. — ошибки прошлого не делают тебя плохим человеком, когда ты действительно осознаешь их, — тихо говорит соя, носом уткнувшись в чужое плечо. — и мне все равно было больно, так что ты провалился.       риндо разворачивается лицом к сое. оно спокойнее, чем ранее, потому что теперь он знает правду. он понимает риндо, но он не может перестать чувствовать обиду за то, что тот не нашел возможности увидеться с ним даже после того, как вышел на свободу. все же думать за двоих, как будет лучше — бесконечный эгоизм. — можно я поцелую тебя? — спрашивает риндо, хватая сою за руку. дрожащими пальцами он сжимает ее крепче, волнение окатывает его с головы до ног. он и не думал, что у него снова появится возможность ощутить тепло тела сои, увидеть его улыбку, почувствовать его заботу.       соя кивает, и в следующую секунду он ощущает вкус зубной пасты на своих губах. из-за этого поцелуй выходит холодным, но после долгого молчания он многое расставляет по местам. движения их губ ленивы и печальны — они до сих пор с грустью вспоминают их последнюю встречу. объятия кажутся горячее, их сое очень не хватало. — мы поговорим об этом завтра, когда будем трезвыми, — говорит соя, когда отрывается от губ риндо. ему хочется продолжить, но он чувствует, как тело старшего расслабляется. его поскорее нужно отвести в комнату и уложить спать. — я люблю тебя, — говорит риндо, когда соя дергает ручку туалета и почти выходит. он останавливается на пороге, но не разворачивается. риндо повторяет, — я люблю тебя. соя, я буду хорошо помнить это утром, — объясняет хайтани, чтобы кавата не подумал, что фраза была брошена только из-за выпитого — он ведь уже набрался смелости, чтобы признаться во всем, — я тебя люблю. — и я люблю тебя.

***

— понятно, — отвечает нахоя, когда ран объясняет ему то, что не в силах были скрыть картонные стены санузла. ему нечего добавить, да и сам он проще относился к ситуации. ран тогда хотя бы сказал, что им нужно расстаться, пусть и не объяснил причину.       ран тогда переживал не меньше. он всеми силами пытался вытащить брата из тюрьмы. почти все его средства уходили на работу с хорошими адвокатами. риндо всегда был рядом с ним, когда ему было тяжело, но в этот раз плохо было двоим, и были они порознь. возможно, присутствие нахои в его жизни сделало бы ее чуточку проще — все эти годы ему правда было одиноко. но даже в такой ситуации ран не хотел показать свою слабость. — твой брат должен лучше присматривать за рином. он у меня немного глупый, — хайтани ложиться на колени младшего, смущая его. он отворачивает свое лицо, когда ловит себя на мысли, что ран с такого ракурса и с такой улыбкой выглядит слишком мило. десять лет назад он точно ударил бы его за такую выходку. — недалеко от тебя ушел… неужели, так сильно не хотел, чтобы я поймал тебя на слабости? они есть у всех людей. — я понял это недавно, а сегодня убедился в этом снова, — отвечает ран.       конечно, его слабость — рыжий парень со взрывным характером, чьи кудряшки с годами не стали послушнее. хочется рукой в них зарыться, пустить между пальцами, носом уткнуться, чтобы щекотно стало. ран думал, что никогда не привяжется, никогда не поймет, что такое быть нужным кому-то, кроме своей семьи. когда в глазах братьев он увидел беспокойство и страх, он вспомнил день, когда риндо не вернулся домой, вспомнил, насколько пусто было тогда. — хватит ерзать у меня на коленях, у тебя кровать есть, — возмущается кавата, когда ран смотрит на него и не может сдержать улыбки. он хватает его за щеки и тянет на себя, еле касаясь его губ своими. когда в комнате появляются риндо и соя, смущенный нахоя толкает рана в грудь, заставляя его принять прежнюю позу. младшие проходят возле них, совсем не придавая значения тому, что происходит вокруг. целуетесь? да вообще все равно. может, мы тоже хотим.       в обнимку они заваливаются на кровать. соя заботливо накрывает их одеялом, а риндо хватает пары секунд, чтобы провалиться в сон. он крепко обнимает сою, и губы его растягиваются в ленивой улыбке. — милые, — говорит ран, наблюдая за происходящим. кавата кивает. его глаза слипаются, начинает клонить в сон. хайтани сползает с его колен, поднимается и протягивает ему руку. — на диван? — ты — да. третий на кровать спокойно поместится, — нахоя хитро улыбается, когда занимает оставшееся свободное место. ран, конечно, уступил бы ему, но уж лучше делить тесную кровать на четверых, чем спать в одиночестве снова. — тесно же, придурочный! — полукриком-полушепотом возмущается улыбашка, когда ран обнимает его со спины и чмокает в шею. — сделаешь это еще раз — я поеду домой.       за окном уже светло. туман медленно ложится на холодный асфальт, первые лучи солнца проникают в комнату и щекочут глаза. они вместе встретили рассвет, и рану хочется, чтобы каждое утро начиналось вот так. нахоя уже посапывает. ран игнорирует его угрозы, снова целуя куда-то в затылок. — не хочу спать без тебя.