Золото в облаках

Цзинь Гуанъяо готов был поставить Лань Сичэню памятник. Из золота и в полный рост. И не только в Башне Кои, а по всему Ланьлину, как и смотровые башни. Он помогал. Помог правильно надеть мантии, сделать прическу и помог правильно надеть газовую шапочку, от чего Гуанъяо был в полном восторге. — Как я выгляжу, Сичэнь-гэ? — довольный своим видом спросил Цзинь Гуанъяо, стоя перед зеркалом. — Представительно, как и должен выглядеть Глава ордена, — серьезно сказал Лань Сичэнь, на что сам Глава Цзинь прыснул. Глава Лань, видимо, не хотел принижать его (недавно обретенное) мужское достоинство, решив остановиться на таком эпитете. Цзинь Гуанъяо же казалось, что он выглядел мило. Убийственно мило. Особенно в этой шапочке, что не то, чтобы действенно, но визуально все же добавляла ему роста. Хотя к этой шапочке бы да два черных кошачьих уха и его смело можно приравнивать к оружию массового поражения заклинателей. — А я думал, что ты скажешь мило. Потому что я выгляжу больше мило, чем представительно. Или вне Гусу можно врать, Глава клана Лань? — усмехнулся Цзинь Гуанъяо, пребывая в прекрасном расположении духа. Он три дня томился в неизвестности, а теперь он мог ни о чем не волнуясь поболтать с другим человеком. С этим прекрасным Лань Сичэнем, который пообещал под предлогом прогулки провести ему экскурсию по его же ордену. Ну, что за святой человек. Небожитель, сошедший с небес, не иначе. — Ты выглядишь мило, — послушно повторил Лань Сичэнь, решив рискнуть, и не прогадал, получив взамен искренную улыбку своего друга. — Спасибо, Сичэнь-гэ. Ты тоже прекрасно выглядишь. Представительно, как и положено Главе Гусу Лань, — вернул комплимент Цзинь Гуанъяо, рассматривая себя в зеркале и совершенно упуская выражение лица и глаз Лань Сичэня. Заклинатель в белом застыл на месте и даже не моргал, засмотревшись на человека перед ним. Он наверное бредит или лежит в коме, отравленный каким-нибудь ядом, но даже если так, то он не хочет лечиться или просыпаться и терять эту улыбку напротив и взгляд карамельных глаз с довольством и хитринкой. Они гуляли вместе целый день под предлогом, что Глава Цзинь обязательно должен развлечь такого почетного гостя как Цзэу-цзюнь. Конечно, вне своих покоев Гуанъяо был более собран, в душе уверенный, что каждый человек в золоте будет рад получить на него компромат или просто удавить по-тихому. Но ему казалось, что внешне он прекрасно справляется с ролью Главы Цзинь, потому что окружающие, кажется, не видели разницы «до» и «после», которая была просто чудовищной. — Присядем? — предложил Цзинь Гуанъяо, решив отдохнуть. Башня Кои была огромной, так что ноги уже болели с непривычки столько ходить. Гуанъяо подставил лицо солнцу, а после, почувствовав на себе чужой взгляд, повернулся к Главе Лань. — Почему ты не спрашиваешь меня о своем прошлом? Мы знакомы больше двадцати лет, А- Яо, — мягко спросил Лань Сичэнь. — Я это знаю, но…наверное я просто боюсь. Я примерно помню ключевые моменты. Мое прошлое не ужасно, могло бы быть и хуже, однозначно, но… Но оно тянуло меня назад. К примеру, сколько раз мне прилетало в спину обращение «сын шлюхи», а некоторые и не стеснялись говорить мне это в лицо, — спокойно сказал Глава Цзинь. — А-Яо…- обескураженно сказал Лань Сичэнь. — Дослушай, эргэ. Я знаю, что ко мне так обращались. Знаю, что обида копилась в моем сердце, а от несправедливости умирала вера в лучшее. Я все это знаю. Но совершенно не помню деталей. Не помню даже, что чувствовал в тот момент. Да, и что чувствовать, когда я даже матушку свою не помню, — покачал головой Цзинь Гуанъяо, отвлекаясь на бабочку, что села на цветок рядом с беседкой. У Лань Сичэня же не нашлось слов. В речи А-Яо проскальзывала горечь, но она совершенно не шла в сравнение с тем, что он чувствовал ранее. Сейчас Лань Сичэнь явственно видел эту разницу. А-Яо всегда улыбался. Что бы не происходило, что бы ни говорили, но он улыбался, только вот за этим фасадом крылась боль. А сейчас ее не было. Была горечь потери какого-то невозвратного шанса, но уж никак не былые чувства. — Я теперь другой человек, эргэ. И я начинаю заново жить, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Так вместо того, чтобы плакать по утерянным моментам вместе, не лучше ли создать новые? — предложил Глава Цзинь. — А-Яо, — печально позвал Лань Сичэнь, но так и не смог ничего сказать. — А-Хуань, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо, расслабленно смотря на заклинателя рядом. — Почему это происходит с тобой, А-Яо? Разве ты не достаточно потерял, чтобы еще и потерять самого себя? — с болью и непониманием спросил в пустоту Лань Сичэнь. — Ты рассматриваешь это как проклятие, а я вижу в этом дар. Если я не помню боли, невзгод и неудач, то их и не было в моей жизни. Я свободно дышу как никогда. Тем более как я могу потерять себя, когда ты крепко меня держишь, эргэ? — спросил А-Яо, сжимая руку Лань Сичэня. — Не печалься, Глава Лань. У меня на сердце неспокойно, когда я вижу, как ты грустишь. — Но если ты не помнишь ничего, то и меня ты не помнишь. Что такое только имя даже без лица? — спросил Лань Сичэнь, но не отстранясь, а наоборот сжимая руку А-Яо еще крепче. — Я помню не только титул и имя, Лань Сичэнь. Я помню тебя. Я знаю, что ты самый добрый человек, которого я только встречал. Ты преданный друг и сильный заклинатель, праведный не только на словах, но и в своих помыслах и поступках. Ты…свет, Лань Сичэнь, к которому я всегда тянулся и продолжаю даже сейчас, — искренне сказал Цзинь Гуанъяо, не соврав ни единым словом. — Так что не печалься, Сичэнь-гэ. Твоя улыбка намного красивее. — А- Яо, — обреченно сказал Лань Сичэнь, отворачиваясь, но не отпуская руки Главы Цзинь. — Эргэ? Сичэнь- гэ, я обидел тебя? Сичэнь, ты что…покраснел? — неуверенно задал последний вопрос Цзинь Гуанъяо, не веря своим глазам. — Си… В следующий же момент Гуанъяо подавился словами, ведь Лань Сичэнь неожиданно снова к нему повернулся и заключил в крепкие объятия, окутав своими широкими рукавами его с ног до головы. А-Яо же сначала застыл в потрясении, а потом вздохнул и расслабился, обнимая Лань Сичэня за талию. Цзинь Гуанъяо не стал вырываться, хотя был знаком с Главой Лань неполных два дня. И все же было в этом заклинателе что-то такое…родное и до боли знакомое. Лань Сичэнь действительно казался Цзинь Гуанъяо светом и сейчас он беззасстенчиво купался в его лучах, не думая ни о чем. — А- Яо? — чуть удивленно спросил Лань Сичэнь сверху. Это был сиюминутный порыв, за который Лань Сичэнь уже хотел извиниться, как только сумел совладать с эмоциями. Слова А-Яо…они просто не могли оставить его равнодушным. И собираясь уже разжимать руки, Лань Сичэнь понял, что Глава Цзинь совершенно никуда не торопится, не собираясь отрывать голову от его груди. Сердце Главы Лань без его на то позволения забилось быстрее, пугаясь еще больше быть обнаруженным А-Яо. Не сказать, чтобы Лань Сичэнь не осознавал и раньше своей привязанности к младшему названному брату, но никогда он не получал такого искреннего отклика. — Еще чуть-чуть, Лань- гэгэ, — тихо проворчал Цзинь Гуанъяо, решив до последнего пользоваться возможностью спрятаться от всего мира с его проблемами на груди у Главы Лань. — Цзинь- диди, — робко произнес Лань Сичэнь, чем привел Цзинь Гуанъяо в полный восторг. — Ты снова покраснел, гэгэ! Неужели солнечные лучи достают тебя даже под крышей беседки? — игриво спросил Гуанъяо, все-таки отстранясь от заклинателя. Пообнимались чуточку и хватит. Ему не хотелось и дальше заставлять Лань Сичэня чувствовать себя некомфортно, хотя будь его воля, то он бы засыпал в этих объятиях. Стоило только последней мысли проскользнуть мимо, как Глава Цзинь дал себе мысленный подзатыльник. Распелся он тут соловьем, улыбался, из объятий не хотел выпускать, но думать о Лань Сичэне как о…возлюбленном было уже за границей всего святого. Глава Лань видел в нем лишь своего младшего названного брата, которому не посчастливилось (у каждого свое мнение на этот счет) потерять память. Это лишь сочувствие и желание помочь близкому человеку, а он уже позволил себе тут размечтаться. Ну-ну. Лань Цижэню хватит и одного племянника-гея, что приведет в отчий дом не жену, а мужа, а что еще хуже, то и Вэй Усяня. И вот после этого всего мысли о эфемерной ерунде растворились под наплывом вопросов, как выбраться из этой ямы, что выкопал собственноручно предыдущий хозяин тела. Вэй Усянь скоро вернется в этот мир, а значит, что план Не Хуайсана войдет в решающую стадию. А ведь еще сюда вмешаются и Цзинь Лин с мелколанями. А где эта компания, там и Глава Цзян и Ханьгуань-цзюнь с тем же Старейшиной Илин в теле Мо Сюаньюйя. — А-Яо? А-Яо, ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Лань Сичэнь, заглядывая ему в глаза. — Хорошо. Просто я задумался о делах, прости. Я совсем забыл как управлять орденом, эргэ. В лучшем случае понимаю треть всего написанного, — с досадой в голосе признался Цзинь Гуанъяо. — Я мог бы тебе помочь, А-Яо, если ты хочешь, — любезно предложил Лань Сичэнь. — А ты не обидишься, эргэ, что вместо отдыха будешь перебирать бумажки, которых у тебя и в собственном ордене достаточно? — спросил Гуанъяо, который не хотел отказываться от помощи Лань Сичэня, но и не хотел пользоваться его излишней добротой. — Я не обижусь, А-Яо. Просто проведу еще время с тобой, но уже за бумагами, — улыбнулся Лань Сичэнь, у которого тепло разлилось на сердце от слов заботы со стороны Гуанъяо. — Тогда ни в коем случае не буду тебя и дальше уговаривать отдохнуть, эргэ, — усмехнулся А-Яо, радуясь своей удаче.