Золото в облаках

Если вы знаете, что такое закон подлости, то должны понять чувства Цзинь Гуанъяо, когда первого, кого он встретил на территории Башни Кои, преодолевая ее защитный барьер, был Цзян Чэн. И если Лань Сичэня и остальных он не узнал с первого взгляда, то фиолетовые богатые одежды, хмурые брови и примечательное кольцо на указательном пальце, не оставили ему простора для фантазии. Цзинь Гуанъяо успел только кинуть талисманы, которые бы заглушили все звуки на небольшом клочке сада, и не прогадал, ведь в следующий момент ему прилетело Цзыдянем. — Да чтоб тебя гули съели, Глава Цзян! Какого черта… Шшшш, — зашипел от боли Гуанъяо, хватаясь за левую руку. — Глава Цзинь? — как-то неуверенно спросил заклинатель, но Гуанъяо было абсолютно все равно на чувства Главы Цзян, когда его рука просто адски болела. Цзян Чэн тут же несколько сбледнул с лица и свернул Цзыдянь, подходя к Цзинь Гуанъяо, чтобы за грязный плащ дернуть его вверх и поставить на ноги. — Я приношу свои извинения, Глава Цзинь. Я вас не узнал, — слишком официально сказал Цзян Чэн, пристально смотря на лицо Главы Цзинь. Гуанъяо же обиженно и зло посмотрел вверх, окончательно выходя из себя, когда отметил, что и Глава Цзян на целую голову его выше. — Да пошел ты нахрен, придурок! Сначала бить, а потом думать — это официальная позиция ордена Юньмэн Цзян?! — взревел Гуанъяо, баюкая свою левую руку и пуще прежнего мысленно костеря Цзыдянь и его хозяина. — Глава Цзинь! — заорал от души Цзян Чэн, услышав такие речи от всегда любезного и услужливого Цзинь Гуанъяо. — Глава Цзян! — не менее громко и яростно отозвался Гуанъяо, которого не только побили, но еще на него же и наорали. — Придурок, — уже менее зло, но все еще обиженно кинул Цзинь Гуанъяо, напоследок больно стукнув от досады Главу Цзян по голени. Цзян Чэн же широкими глазами наблюдал за Цзинь Гуанъяо, что в каком-то рванье медленно побрел в сторону Башни Кои, все еще аккуратно прижимая левую руку, что повисла безвольной плетью, к телу. Заклинатель в фиолетовом быстро нагнал Главу Цзинь, но не знал, что еще сказать и что сделать, неуверенно то поднимая руки, то беспомощно их опуская, чтобы сжать кулаки. — Глава Цзинь… Гуанъяо, — неуверенно позвал Цзян Чэн. — Чего тебе? — слабо отозвался Глава Цзинь, а Цзян Чэн совсем потерял дар речи, когда увидел слезы на щеках мужчины. — Ты…плачешь? — севшим от шока голосом уточнил Цзян Чэн, не веря тому, что сейчас происходит. — А на что еще это похоже, Глава Цзян? У меня блять рука сломана по твоей вине, а мне теперь и плакать нельзя?! — снова не выдержал Гуанъяо, но после охнул, потому что от ругани рука еще больше разболелась. — Да плачь сколько хочешь! Какого гуля ты не увернулся?! — возмущенным шепотом прокричал Цзян Чэн, поддерживая за спину и здоровую правую руку Главу Цзинь, который покачнулся, намереваясь упасть. — Я увернулся, — сквозь зубы прошипел Глава Цзинь, опираясь на Главу Цзян еще сильнее. — Да нихрена подобного, — совершенно не зло, а скорее виновато отозвался Цзян Чэн, думая куда бы повести раненного Цзинь Гуанъяо. — Веди в больничный павильон к целителю Шу. Слышишь, Цзян Чэн? Только к целителю Шу, — тихо сказал Гуанъяо. — Эй? Эй, Глава Цзинь? Ты же не…блять! — отозвался Цзян Чэн, у которого в руках оказался в бессознательном состоянии местный глава, которого он только случайно не забил до смерти ударом Цзыдяня. Цзян Чэну ничего не осталось, кроме как подхватить на руки Цзинь Гуанъяо и быстрым шагом пойти в сторону больничных строений. Сейчас был уже вечер, так что возможность кого-то встретить на дорожках сада была маловероятна, да и целителей будет поменьше. Хотя зная Ланьлин Цзинь, то он не мог утверждать, что слухи о ранении Цзыдянем Главы Цзинь уже не просочились в Башню Кои.

***

Цзян Чэн отказался уходить и теперь со скрещенными на груди руками сидел и прямо ощущал ярость целителя Шу, направленную на него. Лицо и глаза целителя имели просто непередаваемую гамму чувств, когда он увидел у себя на пороге Главу Цзян, что нес на руках раненого и бессознательного Главу Цзинь. — Что с ним? — прямо спросил Цзян Чэн у целителя, который вышел из-за ширмы. — А разве не вы хозяин Цзыдяня, Глава Цзян? — учтиво, но с металлом в голосе спросил в ответ целитель, не удержавшись от доли дерзости. — Это недоразумение, — по буквам припечатал Цзян Чэн. — Меня интересует другое, целитель Шу. Он не увернулся. Ляньфань- цзунь не увернулся от удара по касательной. Разве такое возможно? — с усмешкой спросил Цзян Чэн, не спуская взгляд целителя. — Эффект неожиданности. Любого можно подловить, Глава Цзян, — невозмутимо отозвался целитель Шу, намеки которого Глава Цзян решительно отбросил, не удостоив внимания. — Но это не самое главное, целитель Шу, — скривил губы в улыбке Цзян Чэн, раскалывая целителя. — Мало того, что наш уважаемый Глава Цзинь назвал меня по имени, так он еще и обматерил меня, а не снес удар с любезной улыбкой. Это ли не странно, целитель Шу? — А по-моему это нормальная реакция на действия одного безмозглого идиота, — тихо донеслось из-за ширмы, заставив целителя Шу удивленно приподнять брови, а Цзян Чэн торжествующе усмехнуться. — Глава Цзинь…- начал целитель. — И не смей больше угрожать моим людям, Глава Цзян, — закончил Цзинь Гуанъяо, потихоньку приходя в себя. — Глава Цзинь, как вы себя чувствуете? — задал вопрос Цзян Чэн. — Сносно. Но у меня все еще нет слов от такой встречи с вами, Глава Цзян, — сказал Гуанъяо. — Я виноват, Глава Цзинь. И я прошу за это прощения. А теперь, что с тобой происходит? Если бы не лицо и не удар Цзыдяня, то я бы подумал, что в тебя вселился чужой дух, — усмехнулся Цзян Чэн, хотя глаза его отнюдь не выражали веселья. — Предлагаю обмен. Ты не рассказываешь мой секрет, а я не афиширую, что ты напал на меня и избил Цзыдянем, — предложил разумную сделку Гуанъяо, накидывая себе на плечи широкую золотую мантию и выходя из-за ширмы. — Глава Цзинь, — прошипел Цзян Чэн, который не обрадовался тому, что его так нагло шантажируют. — Это для моей же безопасности, Цзян Чэн. Как думаешь, А-Лин обрадуется, если узнает об этом? — псевдо-наивно спросил Глава Цзинь. — Ах ты…- задохнулся от злости Цзян Чэн, снова крутя на пальце Цзыдянь. — Посчитаю этот ответ за согласие, — невозмутимо отозвался Гуанъяо. — Я лишился всех воспоминаний. Помню лишь как говорить, читать и писать, а также несколько значительных фактов из собственной биографии и по мелочи про все остальное. А так…я тебя в первый раз вижу, Цзян Чэн. Да и узнал я тебя только по примете в виде Цзыдяня, — усмехнулся Гуанъяо, снова решив присесть, чтобы не вести серьезного разговора стоя. — Я могу это подтвердить, Глава Цзян, — сказал целитель Шу, видя недоверчивый прищур заклинателя в фиолетовом. — Да, а еще об этом знает Глава Лань, потому что я жутко перепугался, когда он нанес мне визит, а потом уже жутко перепугался он, потому что я его не узнал, — добавил Цзинь Гуанъяо. — А А-Лин? Его ты помнишь? — спросил напряженно Цзян Чэн, на что Гуанъяо лишь горько усмехнулся. — Я знаю, что у меня есть племянник, которого зовут Цзинь Лин. Знаю, что ему должно быть примерно около пятнадцати и что он сын моего покойного сводного брата, Цзинь Цзысюаня, и твоей цзецзе, Цзян Яньли. Ах да, еще я подарил ему собаку-оборотня. Он, кажется, назвал ее Феей, — рассказал все, что знал про племянника Цзинь Гуанъяо. Цзян Чэн же не мог найти себе места. Он считал, что знал Цзинь Гуанъяо как облупленного, хотя этого лицемера он и недолюбливал. Но сейчас перед ним сидел совсем другой человек. Он по-другому говорил, двигался, думал. И совершенно ничего не знал. Вот еще один кусочек пазла. Вот ответ, почему Цзинь Гуанъяо смотрел на него так, как будто в первый раз увидел. Это и был для него первый раз. Такая первая встреча. И тут Цзян Чэн представил, что было бы с ним, если бы он потерял память и ему стало совсем дурно. — Как это случилось? — глухо спросил Цзян Чэн, не сумев удержать на лице безразличие. — Несчастный случай. Про такое даже говорить стыдно, Глава Цзян. Был в библиотеке и меня завалило книгами, повредились меридианы ци в голове, что и вызвало амнезию, — досадливо и небрежно выложил все Глава Цзинь, не видя смысла больше что-то скрывать от Цзян Чэна. — Это…точно несчастный случай? — с намеком спросил Цзян Чэн. — Без понятия. Кажется, я был там один, поэтому меня еще и не сразу нашли архивариус и его помощники, — прикрыв глаза от усталости, ответил Цзинь Гуанъяо. — Глава Цзян, Глава Цзинь, я прошу вас оставить разговоры до завтра. Глава Цзян, Глава Цзинь устал и ему требуется отдых, не сочтите за грубость мою просьбу покинуть палату, — поклонился целитель Шу, видя состояние своего главы. — Извини, Цзян Чэн, но давай действительно договорим завтра? Я обещаю, что об этой нелепости никто не узнает. Это чистое недоразумение с обеих сторон, — дипломатично высказался Глава Цзинь. — Договорим завтра, — согласно кивнул Цзян Чэн, все еще обдумывая новость про амнезию и чувствуя вину за свой поступок. — Выздоравливай, Глава Цзинь, — сказал Цзян Чэн и вышел из палаты. «А Цзян Чэн совсем не плох, только вот рука у него больно тяжелая, да терпения кот наплакал» — подумал Цзинь Гуанъяо, прежде чем заснуть.