Золото в облаках

— Ой, да не смотри на меня так, — отмахнулся от Главы Цзян Цзинь Гуанъяо. — Ты волнуешься, — удивленно отметил Цзян Чэн, находя этот факт забавным или даже очаровательным. — Как я узнал, у меня осталось совсем немного родных, чтобы ими разбрасываться. Я хочу встретиться со своим племянником. Нормально встретиться. И возможно даже чуть-чуть поговорить, — счастливо и чуть язвительно отозвался Цзинь Гуанъяо. Цзян Чэн же пил чай, также заразившись радостным нетерпением Цзинь Гуанъяо. А еще ему очень нравилась новая манера разговора Главы Цзинь. По крайней мере с ним наедине. Раньше Глава Цзинь с учтивой улыбкой наверняка бы завел очередной совершенно бессмысленный разговор о цветах, фарфоре, музыке, а ему пришлось бы находить слова, чтобы его поддерживать, что очень утомляло. Сейчас же ему нравилось слышать небрежные и язвительные нотки в голосе Главы Цзинь, который изъяснялся в кои-то веки предельно прямо и понятно без всех своих словесных кружев. И пусть пытки разговорами о сортах чая и стилях живописи прекратились по вообще-то серьезной причине, но Цзян Чэн не мог заставить себя скучать по такому времяпровождению. Наконец слуги покинули кабинет, а через пару минут двери с другой стороны снова открылись. — Глава Цзинь. Глава Цзян, — поклонился юноша в золотых одеждах. Цзинь Лин, а это был именно он, был прекрасно сложенным юношей с чистым и благородным лицом. Цзинь Гуанъяо перевел неуверенный взгляд на Главу Цзян, а Цзян Чэн лишь усмехнулся и подбадривающе кивнул в сторону их племянника. Может до этого у него еще где-то внутри и были сомнения насчет потери памяти, но сейчас они окончательно исчезли. — Я рад тебя видеть, А-Лин. Проходи. Присаживайся с нами, — приветливо улыбнулся Цзинь Гуанъяо. Цзинь Лин же удивленно застыл на месте, а Гуанъяо мгновенно нахмурился, переживая что опять сказал что-то не то или не так. Глава Цзинь кинул взгляд на Главу Цзян, но тот не изменился в лице и не дал ему никакой подсказки, так что Гуанъяо не спешил исправлять положение, тем более что племянник все же подсел к ним за стол, заняв место между взрослыми. Ради разнообразия чай племяннику налил Цзян Чэн, но Цзинь Лин сразу же почему-то кинул взгляд на левую руку Гуанъяо, что лежала неподвижной в одном положении у него на коленях, а потом возмущенно-яростный на своего второго дядю. — Что-то хочешь сказать? — стальным тоном осведомился Цзян Чэн, которого разозлил взгляд племянника. — Эй, не запугивай мне ребенка, — возмутился Цзинь Гуанъяо, теперь тоже хмурясь на Цзян Чэна. — Ребенка?! Я не ребенок?! — выкрикнул А-Лин, забывая об идее просверлить в дяде дырку обвинительным взглядом. — Я его не запугиваю! Ты всегда был слишком мягким с ним, позволяя ему все, что он хотел! — одновременно же сказал Цзян Чэн. — Ладно, ты не ребенок, а ты не запугиваешь детей. Я понял. Чего я не понял, так это твой бессловесный выпад, А-Лин, — примирительно заявил Цзинь Гуанъяо, смотря на племянника и ожидая от него ответа. — Если что-то хотел сказать, то говори, а не пыхти что-то себе под нос, — хмуро сказал Цзян Чэн. — Ты его ударил! — взревел Цзинь Лин, вскакивая с места и обвиняюще показывая на Главу Цзян, а у Гуанъяо даже уши заложило от такого крика. Глава Цзян же в свою очередь так стукнул чашкой о стол, что Цзинь Гуанъяо всерьез озаботился не только о хрупком фарфоре, но и о столе. — А тебе какое до этого дело?! — соответственно ответил Глава Цзян, заводясь с полоборота. — Подожди, Цзян Чэн, — попросил Цзинь Гуанъяо, переводя внимание мужчины на себя. Злость заклинателя мгновенно схлынула под впечатлением от чужого касания. Цзян Чэн удивленно посмотрел на свой кулак, которого еще секунду назад касалась рука Цзинь Гуанъяо. — А-Лин, прошу тебя, сядь. Это чистое недоразумение, но мне все же хотелось узнать, откуда ты об этом знаешь? — спокойно спросил Цзинь Гуанъяо. А-Лин теперь его принялся сверлить недовольным взглядом, а на лице смешались выражения обиды и недоверия. Но ребенок, то есть юноша, снова сел за чудом уцелевший стол, несколько смущаясь пристальных взглядов своих ближайших родственников. — Я вас видел. Вчера вечером, — через силу признал А-Лин, видя что терпение дяди Цзяна уже было на исходе, но принципиально отказываясь испытывать вину за свой поступок. Он вообще-то хотел встать на сторону дяди Яо, который ни за что пострадал от руки его второго дяди. Он бы и сам кинулся в гущу событий, но стыдно признаться, сперва даже не понял что произошло, а потом не поверил своим глазам. Сначала он не мог понять зачем дядя Цзян пустил в ход Цзыдянь, а уж потом он совсем растерялся, когда услышал разговор двоих заклинателей. Ему до сих пор было неловко перед дядей Яо, что он слышал его далеко не благодушные и красивые речи, так еще и видел его слезы. А уж когда Глава Цзян взял его младшего дядю на руки… Тут уж смущение затопило его с ног до головы, а инстинкт самосохранения приказал убраться подальше, чтобы не дай небеса не попасться Главе Цзян в таком необычном положении с Главой Цзинь. — Зачем? — хмуро спросил Цзян Чэн, за злостью скрывая досаду и вину за случившееся. Он не хотел, чтобы А-Лин узнал об этом недоразумении, не хотел, чтобы племянник в нем разочаровался. Видя, что А-Лин снова готовится гневно ответить, Гуанъяо решил взять разговор в свои руки. — Это недоразумение, А-Лин. Мы с Главой Цзян не узнали друг друга, а жизненный опыт выкинуть нельзя, как мешок с мусором, и забыть про него. Мне приятно, что ты переживаешь за мое здоровье, но не стоит. Я уже был у целителей и они указали на положительный прогноз. Не злись больше. А то будешь такой же хмурой букой, как твой дядя Цзян, — подмигнул племяннику Цзинь Гуанъяо в тот же момент увернувшись от чашки, брошенной в него Цзян Чэном. — Видишь? Я увернулся! — весело указал Цзинь Гуанъяо, пока Цзян Чэн раздумывал, что бы сделать со столом, который мешал ему дотянуться до шеи Главы Цзинь. Цзинь Лин в мгновение ока забыл о вчерашнем событии, свидетелем которому стал, и даже забыл о своей злости, круглыми глазами наблюдая за двумя уважаемыми Главами. Его дяди…дурачились. Другого слова Цзинь Лин подобрать не мог. Дядя Яо дразнил дядю Цзян с довольным выражением, как будто дергал тигра за усы, который из-за прутьев клетки его достать не мог. Дядя Цзян же не сдерживал свой характер, бросаясь остротами, и через предложение обещал собственноручно отправить Главу Цзинь к его предкам, если только он не заткнется. Вот только Цзинь Лин один из немногих, кто знал, что нужно дядю Цзяна не слушать, а смотреть на него. Пусть Глава Цзян и повысил голос и отзывался без почтения к равному себе по статусу, но он был расслаблен и доволен. Он получал удовольствие от этих пикировок, конечно же, не собираясь приводить свои угрозы в действия. — Все. Все, перерыв. Мы и так что-то разошлись. Вот даже фарфор раскололся, а это были такие милые чашки, — отсмеявшись, сказал Цзинь Гуанъяо, печально вздохнув над трещинками на фарфоре. — Я возмещу, — просто сказал Цзян Чэн, но даже такое замечание не убило его умиротворения. — О, это было бы чудесно, позаботься об этом, Глава Цзян, — радостно улыбнулся Цзинь Гуанъяо, на что Цзян Чэн только закатил глаза. — А-Лин, ты не голоден? За всеми этими разговорами ты даже и чаю не выпил, — переключил свое внимание на племянника Глава Цзинь. Но А-Лин посмотрел на него, а потом повернулся к Главе Цзян, снова практикуя на нем свой возмущенный и обвинительный взгляд. — Что еще, мелочь? — язвительно спросил Цзян Чэн. — Насколько сильно ты его приложил Цзыдянем? — прямо спросил Цзинь Лин. — Он странный. — А -Лин! — хлопнул рукой по столу Цзян Чэн, из-за непочтения юноши к Главе Цзинь. Цзян Чэн может и был согласен с Цзинь Лином, потому что те, кто достаточно близко общался раньше с Главой Цзинь сразу бы сказали, что он какой-то странный. Но это прозвучало очень грубо, а тем более они снова возвращались к этой нелепой ситуации с Цзыдянем. Цзинь Гуанъяо же подумал, что возмещать Цзян Чэну по окончанию встречи нужно будет не только пару чашек, но и стол, а возможно и остальную посуду, что несколько обеспокоенно звякнула. Но меланхоличные мысли отошли назад и Гуанъяо задохнулся от возмущения. Он странный? Это он странный? Да, он вообще сейчас ничего не сделал! Почему он, может несколько банально спросив о приемах еды родного племянника, странный, а Цзян Чэн, который заводится с полоборота, бьет и кидается посудой, значит нормальный? Что за дискриминация?! Что за нравы в этом Древнем Китае? А пока Цзинь Гуанъяо мысленно возмущался словам в свою сторону, то А-Лин и Цзян Чэн пошли в своих громких препирательствах на второй круг. Этим утром он и Глава Цзян условились, что об амнезии никому больше знать не следует по довольно понятным причинам. Достаточно уже Лань Сичэня, Цзян Чэна и целителя, так что никто ничего Цзинь Лину сообщать не собирался. — Да ты же сам говорил, что ему на меня плевать! Что он никогда не заботился обо мне, так как ты! Что он просто…просто использует меня, чтобы поддержать свой статус! А сейчас что?! Сейчас по твоим словам он оказывается всегда был так заботлив, а я просто слепой от рождения и раньше этого не видел?! — не выдержал А-Лин, выдав всю свою тираду звонким юношеским голосом и только после спохватился. Цзинь Лин мгновенно прикрыл рот рукой, да было уже поздно. Все слова уже вылетели и теперь подросток влажными глазами смотрел на обоих своих дядь, не зная куда ему деваться и что делать. Цзян Чэн и Цзинь Гуанъяо тоже молчали, смотря удивленными глазами на подростка. Гуанъяо не успел ничего сказать, как красный, словно спелый помидор, А-Лин вылетел из кабинета прочь, не поднимая своих глаз от пола. Цзян Чэн же очнулся с хлопком двери, заставив себя посмотреть на Главу Цзинь. Гуанъяо же смотрел на закрытые двери, за которыми скрылся А-Лин. Он же просил одну, одну нормальную встречу. Простой разговор. Ну где они свернули не туда? — Глава Цзинь, я…- сиплым голосом начал Цзян Чэн, который никогда не любил извиняться, но совесть просто не позволяла оставить все как есть и позволить словам А-Лина раствориться в тишине между ними. — Не переживай на счет этого, Глава Цзян. И не ругай его. Пусть проветрится, а вечером я сам его найду, — просто отмахнулся рукой Цзинь Гуанъяо, а после наконец поворачиваясь к Цзян Чэну. — Извини, — только и сказал Цзян Чэн, так же вставая и уходя. Цзинь Гуанъяо лишь вздохнул и помассировал висок, решив переждать приступ головной боли у себя в покоях. Все равно, что А-Лин, что Глава Цзян ближайшие несколько часов точно будут избегать его общества.