Золото в облаках

— Как твоя рука, А-Яо? — мягко спросил Лань Сичэнь. — О, уже намного лучше, Сичэнь-гэ. Спасибо, что… — сначала Цзинь Гуанъяо даже не понял о чем спросил Лань Сичэнь, а потом через пару фраз запнулся. Гуанъяо посмотрел на Главу Лань цепким взглядом. Зачем Лань Сичэнь спросил его про руку? Один вопрос, а Глава Цзинь тут же понял, что Лань Сичэнь знает не только о его травме, но и наверняка как она появилась. Теперь разговор с Цзян Чэном выглядел еще более подозрительно, особенно учитывая агрессивно-пассивную манеру диалога, которую почувствовал Глава Цзинь. Только откуда Лань Сичэнь об этом узнал? Неужели слухи все-таки пошли по Башне Кои? Неужели они дошли даже до Гусу Лань? Но это просто немыслимо! — Я навестил целителя Шу перед встречей с тобой, — признался Лань Сичэнь, уловив заминку А-Яо. Гуанъяо лишь вздохнул, испытывая странное раздражение и на целителя, и на Лань Сичэня. Но он был слишком слаб, чтобы противостоять извиняющейся улыбке Главы Лань. И все же одна невероятная догадка посетила голову Главы Цзинь и отказывалась ее покидать. Могло ли быть так…что Лань Сичэнь говорил с Цзян Чэном именно про это «недоразумение»? И чем больше Гуанъяо смотрел на заклинателя в белом напротив, тем больше верил в свою же теорию. И шок на его лице видимо был просто огромным, ведь Лань Сичэнь в конце концов отвел свои глаза, продолжая делать вид, что пьет чай и вообще не понимает взгляда Главы Цзинь. «Пиздец» — это была единственная реакция Гуанъяо, когда он понял, что Сичэнь жестко прессовал Цзян Чэна из-за того, что узнал о «недоразумении» между Главой Цзян и Главой Цзинь с неспосредственным участием Цзыдяня. И вспоминая ауру жгучего холода вокруг Лань Сичэня, Гуанъяо остро посочувствовал Цзян Чэну. И все же его шок от действий Лань Сичэня был ужасающе велик, чтобы пройти так быстро. — Извини. Мне вероятно не стоило так…остро реагировать, — сказал Лань Сичэнь, отставляя пустую чашку чая, когда молчание со стороны А-Яо уж слишком затянулось. — Все нормально. Не извиняйся, Сичэнь-гэ. Только…нет, я все еще не могу поверить, что ты загнал в угол Главу Цзян из-за такого пустяка, — покачал головой Цзинь Гуанъяо, удивление которого все еще было слишком велико. — Удар Цзыдяня — не пустяк. У тебя сломана рука, — непреклонно заявил Лань Сичэнь. Гуанъяо только и мог, что смотреть в это серьезное и такое прекрасное лицо, но в итоге не выдержал и улыбнулся. Ему было очень приятно услышать такие слова. Лань Сичэнь заботился о нем настолько, что даже решил припугнуть сурового Саньду Шэншоу. Неравнодушие Главы Лань грело его сильнее любого костра. — Это было недоразумение, Сичэнь-гэ. Вина за это на нас обоих. Было темно и Цзян Чэн просто не узнал меня, — сказал Цзинь Гуанъяо. — Не узнал и тут же ударил Цзыдянем? — переспросил Лань Сичэнь, и было видно, что он так просто забывать об этом не собирался. — Это действительно недоразумение, эргэ. Просто так получилось, Сичэнь. Совпало слишком много обстоятельств, что привели к этому. Тем более что уже через пару дней моя рука окончательно заживет, — сказал Гуанъяо, не теряя надежды убедить в своей точке зрения Главу Лань. — Раз ты так говоришь, А-Яо, то я отступлюсь, — в итоге сказал Лань Сичэнь, а Гуанъяо выдохнул, считая что теперь уж они с Цзян Чэном точно квиты. — Сильно болит? — снова спросил Сичэнь, смотря на руку, скрытую рукавом белых одежд. — Уже намного меньше, эргэ. Но я думаю, что в прошлом было и хуже, да? — невесело усмехнулся Цзинь Гуанъяо. — Ты сказал, что заходил к целителю Шу. — Да, — односложно ответил Лань Сичэнь, что показалось Гуанъяо странным. — Если не тайна, то зачем? Тебе нужна была его помощь? — с нотками беспокойства осведомился Глава Цзинь. — Не помощь, А-Яо. Мне нужна была лишь его консультация. Со мной все в порядке, — мягко улыбнулся Лань Сичэнь. — Хорошо, эргэ. Ох, за всеми этими разговорами я даже забыл спросить про твои дела, — окончательно откинул плохие мысли Гуанъяо, желая увести их беседу от всяких неудобных тем. Прибытие Сичэня хоть и было неожиданным, но от того не менее приятным. Если в прошлый раз он помог ему разобраться с документами, то в эту встречу решил проверить его знания в заклинательстве. Сам Цзинь Гуанъяо этому особое значение не придавал, в том смысле, что ему не нужно было прямо сейчас идти на ночную охоту или сражаться с кем-то из заклинателей. Так что под ворохом других, более нужных по его мнению, дел как-то так получилось, что этот нерешенный вопрос был убран в дальний ящик. Лань Сичэнь определенно был против игнорирования такой важной части жизни, как совершенствование, но никаких обвинений Гуанъяо, конечно же, не услышал. Наоборот его похвалили за усердность в ведении документов и обустройстве ордена, но мягко и очень завлекающе позвали на тренировочную площадку. Цзинь Гуанъяо не долго сопротивлялся своему желанию посмотреть на Лань Сичэня с мечом, а если и его научат паре полезных движений, то будет все совсем прекрасно. На следующий день они нашли укромную относительно небольшую площадку для тренировок, которая кажется была заброшена как пару лет назад. Это было идеальное место, чтобы проверить свои навыки. Лань Сичэнь поставил несколько талисманов, чтобы им никто не помешал и принялся за разминку. Гуанъяо было как-то неудобно просто стоять рядом и пялиться на Лань Сичэня, поэтому и он приобщился, повторяя достаточно несложные упражнения, обнаружив у себя потрясающую гибкость. В повседневной жизни он как-то упустил момент, что без труда может сесть на идеальный шпагат. И возможности этого тела были так удивительны, что Гуанъяо уже ничего не замечал вокруг, добросовестно выполняя каждый элемент растяжки. Слишком добросовестно на взгляд Лань Сичэня. Но Гуанъяо пребывал в таком восторге от своих талантов, что не замечал пылающего взгляда Главы Лань. — Гэгэ, как насчет дружеского спарринга? — с воодушевлением спросил Гуанъяо, поворачиваясь к Лань Сичэню. — Рука еще не зажила, — сказал Лань Сичэнь, перед этим  сглотнув, чтобы убрать из голоса хриплые нотки. Цзинь Гуанъяо сначала нахмурился, а потом понял, что Сичэнь говорит про его руку и радостно улыбнулся. — Это не помеха, если эргэ обещает держать одну свою руку за спиной, — предложил Гуанъяо, вынимая свой меч и оставляя левую руку в неподвижном положении вдоль тела. Он надеялся на мышечную память тела, собираясь всерьез проверить свои силы. Лань Сичэнь был превосходным заклинателем, но Гуанъяо совершенно не боялся, что его ранят или зашибут ненароком. Он доверял Сичэню. Они еще не начали, а Гуанъяо уже видел этот настрой в глазах Главы Лань. Гуанъяо так и подмывало попросить дорогого эргэ быть пожестче, но все же решил не дразнить Сичэня сейчас. Не стоит провоцировать Главу Лань в его первый поединок с живым противником, а не мебелью его покоев. И они начали. И Цзинь Гуанъяо погладил бы себя по голове и похвалил за сдержанность в словах, если бы у него на это осталось время. Он был совершенно уверен, что Сичэнь бьется далеко не в полную силу и специально не двигается быстро. Но и такого темпа хватило, чтобы обескуражить Главу Цзинь. Правда, через первую пару минут он отбросил некий страх и осторожность и втянулся в процесс. Тело действительно не подвело. Стоило только не слишком его контролировать и рука с мечом сама знала куда двигаться, чтобы отбить удары. Гуанъяо попробовал сделать и несколько выпадов, шалея от своей наглости и получая еще большую дозу адреналина в кровь. Но итог оказался закономерным и Глава Цзинь оказался полностью обезврежен клинком Главы Лань, что упирался ему в грудь. Цзинь Гуанъяо, опустив глаза вниз, как-то меланхолично подумал, что именно так он и должен был закончить эту жизнь. Острие меча даже не касалось его золотой мантии с пионом, да и Лань Сичэнь быстро убрал оружие. Гуанъяо поднял взгляд на Сичэня и улыбнулся, глубоко в душе надеясь, что ему не придется принять этот удар от Главы Лань в будущем. И боялся он даже больше не за себя, а наверное в равной степени и за свою жизнь, и за Лань Сичэня. Положа руку на сердце, Гуанъяо считал его самым прекрасным человеком, красота которого также крылась внутри и по его мнению обходила с отрывом всех небожителей. Лань Сичэнь не заслуживал такого будущего. Впрочем, желание Цзинь Гуанъяо изменить свою судьбу очень удачно совпадало с возможностью отвести от Лань Сичэня этот роковой удар из предательства и убийства близкого человека. Это был бы слишком трагичный и абсолютно ненужный им обоим конец. — А-Яо? Все в порядке? — с нотками беспокойства в голосе спросил Лань Сичэнь, не спеша начинать следующий спарринг. — Да, все прекрасно, — улыбнулся Гуанъяо, решительно отодвигая мрачные мысли. — Давай еще раз, эргэ. Я слишком засиделся за бумагами в Башне. Пусть в следующих противостояниях Гуанъяо стал решительней и уверенней в своих силах, а Сичэнь повысил свой уровень силы, да и двигался поактивнее, раздавая и блокируя удары, но все же итог был один и не в пользу Главы Цзинь, но это его совершенно не расстраивало. Он все еще тренировался и не хотел ради простого любопытства испытывать себя и Сичэня. Да, он добросовестно нападал, а не просто пассивно защищался, но он также не спешил выигрывать, задействуя все свои резервы. Ему было достаточно и того, что на фоне безупречного Лань Сичэня он ощущал себя выжатым лимоном, из которого вытянули все соки, а ненужную смятую кожуру выкинули, как и положено. Не было и шанса, что Сичэнь не заметит его усталости и помятости, за что Гуанъяо было несколько неловко, поэтому они тренировку свернули и вернулись в Башню Кои, где разошлись по своим покоям.