Золото в облаках

Цзян Чэн и Цзинь Лин покинули Башню Кои, а Лань Сичэнь задержался еще на пару дней. Цзинь Гуанъяо пытался провести с Главой Гусу Лань как можно больше времени, воспринимая такое времяпровождение никак иначе, как отдых. Сичэнь попытался воскресить в его памяти основы игры на гуцине и у него действительно получилось сыграть что-то похожее на отрывок из какой-то мелодии, но если честно, то Гуанъяо не хотелось вспоминать как играть на таком музыкальном инструменте, потому что это не просто кусок дерева со струнами. Это оружие. Мощное, тонкое, коварное. Мелодия дополненная духовной энергией и посылом становится не усладой для слуха, а предсмертной песней. Да, такие песни были эффективны при борьбе с нечистью, но как показала практика угробить набором нот можно было и здорового человека. Гуанъяо знал это не по наслышке. Ведь, кажется, эти пальцы щипками струн довели Не Минцзюэ до края. Поэтому музыкальные практики под руководством Главы Лань не нашли у него такого положительного отклика, как например, тренировочные бои. Когда уехал Глава Лань, то сначала было ощущение какой-то пустоты, но оно быстро сменилось тревожностью. Нужно было все успеть. А все успеть сложно, но нужно.

***

Следующий месяц он окунулся в рутину Ланьлин Цзинь с головой. Не сказать, чтобы он дневал и ночевал за бумагами, которые все равно не кончались, но Гуанъяо очень ответственно относился к своим полномочиям. Да, держать в руках власть и богатство такой сильной секты было приятно, а еще приятнее было ей пользоваться в свое удовольствие, но по этому поводу Цзинь Гуанъяо чувствовал большую ответственность перед людьми, жизнями которых управлял. Он хотел сделать что-то хорошее. Не для очищения кармы или из каких-нибудь других корыстных соображений, а просто так. Может с его стороны это было немного наивно, но он хотел «мира во всем мире». И особенно остро это чувство врезалось ему в сердце, когда он покинул Башню Кои для визита в город. К своему сожалению мысль о повышении качества жизни обычных людей пришла ему не сразу. Хотя его и раньше смущало или даже не нравилось поведение, принятое в эти времена, но сделать он с этим ничего не мог и в какой-то степени не смел. Например, стоило бы ему только приказать, например, сжечь дом своего поверенного, а его самого бросить в тюрьму, объявив предателем, так никто ему и слово не скажет. А насколько он успел пообщаться с местными старейшинами, то еще и поддакнут, что давно замечали подлости за этим человеком и какой Глава Цзинь умный, раз смог его разоблачить. Но с другой стороны, такое правление было ему на руку. Оно помогло удержаться на месте Главы после переселения, а теперь Гуанъяо собрался может не одним махом, но маленькими шажками приближаться к тому, что задумал. Ланьлин был процветающим городом, вот только как и везде, если отойти от центра и богатых домов, то можно увидеть жизнь людей такой, какой не место в золотых застенках. И он сделал несколько вылазок, раздобыв одежду поскромнее, чтобы слиться с толпой. Потертый плащ, простой пучок, отсутствие точки киновари и дорогих одежд и вот он уже не Глава Цзинь, а просто еще один прохожий.

***

Одним спокойным вечером Гуанъяо снова решился на такую прогулку. Срочных дел у него не было, как и неотложных визитов, так что он поспешил в город, пока еще торговцы не разошлись по домам. Это был его четвертый визит на окраины города и он уже привычно купил несколько лепешек, булочек, овощей и фруктов. Когда он в первый раз заметил беспризорных детей, то его чуть не обвели вокруг пальца, а потом почти успешно стащили деньги. Почти, потому что он чего-то такого и ожидал. Вот только чего не ожидали испуганные и зашуганные дети, когда их поймали за руку на воровстве, так это того, что незнакомец не станет браниться, а купит им немного еды. Вообще-то Гуанъяо хотел несколько расспросить детей о том откуда они и кто такие, но брат и сестра, как он понял, лишь выхватили у него только что купленную еду, как маленькие дикие зверьки, и тут же убежали. Сейчас же это был его уже четвертый визит и детей, которых он шел подкормить, стало намного больше. Не все из них были сиротами. Они просто были из очень бедных, а часто и неполных семей. Не приученные к грамоте им оставалось только побираться, пока их родственники пропадали на заработках. Если бы Гуанъяо был наивнее, то он бы еще неделю назад забрал их в Башню Кои, определив на жизнь в хоромах, а не в нищете. Но мужчина не был настолько глуп. Эти дети были не единственные, кто побирался или бедно жил. Тут нужен был системный подход, а не единичные подачки. Именно месяц под покровом тайны он разрабатывал стратегии и новые законы, по подводным течениям ордена наводил мосты в меру своих сил, понимая что какой бы благородной не была его цель, но далеко не все захотят расставаться с золотом пусть и не кровным, но своего ордена. А сумма получалась довольно существенная, если Гуанъяо все проекты претворит в жизнь, что он и собирался сделать. Ланьлин Цзинь от таких трат не обеднеет, так же как верхушка богачей, а вот бедным и нищим людям станет не в пример лучше жить. От Сюэ Яна вестей пока не было, так же как и из деревушки Мо, так что Цзинь Гуанъяо с чистым сердцем решил сделать первый маленький «шажок».

***

Гуанъяо устало опустился в воду дорогой ванны у себя в покоях, массируя виски. За окном давно потемнело, но собрание старейшин ордена только недавно закончилось. И если честно, то в процессе обсуждения, да и сейчас Гуанъяо все еще хотелось всех их…сотворить с этими заклинателями что-то нехорошее в общем. Очень нехорошее. Скулы сводило от улыбки, а кончики пальцев все еще чесались, чтобы лично задушить или вырвать поганые языки. Вот он вроде бы знал и был готов к осуждению и несогласию, но все равно из него все жилы вытянули. Видите ли старейшины не могут позволить растратить казну ордена на вещи, которые не касаются заклинательской общины. И люди вроде были неплохие, но как-то всем оказалось плевать и все сразу же заволновались и повскакивали с мест, когда услышали проекты Главы Цзинь. Он хотел построить нормальный приют для детей, хотел организовать подобие школ для простых людей или хотя бы курсы, прекрасно понимая, что крестьянам нужно работать в поле, а не глотать книжную пыль. И все же какое-никакое образование, но он намерен был ввести в массы. Также он серьезно рассуждал о социальных пособиях и постройке новых домов, вместо обветшалых сараев. Разумеется для всего этого нужно было не только время, но и деньги. Колоссальные деньги. Гуанъяо же все подсчитал и сумма вышла действительно впечатляющая. Только вот его орден мог себе позволить облагородить Ланьлин и сделать жизнь его людей лучше и проще. И Цзинь Гуанъяо не собирался ограничиваться только заклинательским орденом, решив вмешаться в жизни и обычных людей. Конечно, его тут же послали с такими предложениями, начали орать, скандалить, давить и шантажировать, ведь вместе с пособиями для нищих были прописаны еще и налоги для богатых. Цзинь Гуанъяо прекрасно понимал, что взбаламутил стоячее болото из охреневших от золота и наглости богачей, которые жалели каждый медняк, но он был непреклонен. На него наорали? Что ж ради разнообразия и шоковой терапии для окружающих он ответил тем же. Его шантажировали? О…он ответил тем же. Его уговаривали и увещевали остановиться хотя бы на одном изменении, а не на реализации всех идей? Ему намекали, что его просто сбросят с пьедестала Глава Ланьлин Цзинь? Ему бы испугаться трех десятков старейшин, но он не сделал ни шагу назад, а выдвинул встречные ультиматумы. Все заседание проходило за закрытыми дверьми и длилось не один час, но Гуанъяо подмял сборище стариков под себя. Они так привыкли к эгоистичной политике Гуаншаня и мягкой изворотливости Гуанъяо, что совершенно не ожидали от своего Главы таких непреклонных речей и жестких взглядов. Каждым ядовитым острым словом Глава Цзинь метафорически забивал гвозди в гробы старейшин, а его взгляд без жалости и пресмыкания обводил всех собравшихся. Он рассматривал возможность, что ему придется быть пожестче, но под ночь его так вывели из себя… И теперь он ощущал себя тираном и деспотом, ведь изъяснился со старейшинами предельно прямо. О, он даже кажется заявил, что в случае его смерти у его тайной стражи есть приказы на этот счет, а всех виновников возможных покушений на него ждет лютая и ужасная смерть. Но если честно он не ощущал вину за то, что запугал этих коррупционеров до полусмерти. Сами себе создали условия, что слово Главы — закон, а собрание старейшин что-то типа подстраховки в управлении, но уж никак не органа, что управляет лидером секты. И Гуанъяо не побоялся воспользоваться этим правилом. Что ему было до этих угроз? Он уже умирал. А если действительно никому его доброта не нужна и его попрут с места Главы, так он всегда может попроситься к Лань Сичэню в орден. Гуанъяо был уверен, что по старой дружбе Глава Лань пустит его к себе пожить. Он тогда прекрасно отдохнет в Гусу, что своими правилами напоминает ему больше курорт или санаторий, ну уж никак не армейские казармы или монастырь, хоть дисциплина там и не последнее слово. Может правда он и зря это затеял в преддверии возвращения в мир Вэй Усяня, но в какой-то степени это было ему на руку. Когда Поднебесная услышит о возвращении Старейшины Илин, то кому будет дело до его Смотровых Башен и критики его политики?