Золото в облаках

Сначала Гуанъяо не придал этому большого значения. Он старался этого не показывать, но все же нервничал. Он пока контролировал орден, держа его в ежовых рукавицах, каждый день ожидая палок в колеса своей политике. Но раз уж со старейшинами не получилось договориться по-хорошему, то Гуанъяо решил сделать ставку на народ Ланьлина. На следующее же утро после заседания Главы секты и старейшин, глашатаи по всему городу обнародовали указы Главы Цзинь. И было совершенно предсказуемо, что новая политика Главы обрадует многочисленных жителей. Это давало Цзинь Гуанъяо защиту. Пока простой народ на его стороне, то богачи ничего не смогут сделать, а потом уж и они смирятся с его желанием облагородить родной край. Так вот за всеми насущными проблемами он как-то легко отмахнулся от неясных снов. Один такой раз, второй, но вот на третий Гуанъяо всерьез задумался, пытаясь вспомнить в мельчайших подробностях, что же ему снилось. Что-то размытое и какое-то темное. Одним словом неприятное. Цзинь Гуанъяо тогда подумал, что это стресс и раздражение от работы и неблагодарных старейшин, а потом эта дымка сна исчезла. Оставила странное тревожное послевкусие, но исчезла, а Гуанъяо и думать про нее забыл. От Сюэ Яна до сих пор не было вестей. Глава Цзинь и не рассчитывал, что ему будут писать каждый день, но не понимал, почему так долго. Сюэ Ян же знал, где все части Не Минцзюэ, так почему прошло уже больше двух месяцев, а он молчит? Но съездить к нему Гуанъяо так и не решился. Побоялся слежки, а он был уверен, что за ним теперь ведут пристальное наблюдение. Так и ждут, что он оступится, чтобы использовать это против него. Кажется у него всерьез начала развиваться паранойя. Или просто инстинкт самосохранения работал без перебоев. Цзинь Гуанъяо пытался все предусмотреть и в идеале проконтролировать. Он действительно спешил построить новые дома, нанять учителей и ввести уже первые изменения в социальную экономику. И вот оно грянуло. Цзинь Гуанъяо как раз отдавал распоряжения о ежемесячных выплатах, когда ему объявили о приезде Главы Лань. Гуанъяо поспешил закончить разговор, не желая оставлять на пороге Лань Сичэня и с легким сердцем поспешил на встречу со своим другом.

***

В собственных покоях Гуанъяо чувствовал себя как рыба в воде. Им принесли чай, а Лань Сичэнь как бы невзначай спросил про слухи о его новых проектах. Помнится предыдущий проект про Смотровые Башни он поддержал один из первых, когда как даже Цзинь Гуаншань не хотел давать ему ход, так что Цзинь Гуанъяо лишь искренне улыбнулся и быстро принес стопку бумаг. На радости от интереса Лань Сичэня к своей работе Гуанъяо абсолютно свободно подсел к боку Главы Лань, небрежно скрестив ноги и начав рассказывать все своему названному брату. Гуанъяо улыбался, жестикулировал, указывал на схемы и цифры, показывал указы и даже результаты анонимных опросов среди населения. — Ты хорошо поработал, А-Яо. Твои идеи…- покачал головой Лань Сичэнь. — Ты одобряешь, эргэ? — широко улыбнулся Гуанъяо, действительно считаясь с мнением своего близкого друга. — Конечно, А-Яо. Это хорошее и доброе дело, — улыбнулся Лань Сичэнь, откладывая листы и смотря на Гуанъяо. — Тогда что не так? Ты о чем-то волнуешься, А-Хуань. Я что-то упустил в бумагах? — заинтересованно спросил Гуанъяо, складывая в аккуратную стопку все документы. Сичэнь же с некоторой заминкой, но накрыл предплечье А-Яо, привлекая его внимание к себе. Взгляд Главы Лань действительно был обеспокоенным, но и довольным. Гуанъяо же без задней мысли накрыл руку Лань Сичэня с его сильными музыкальными пальцами, дожидаясь слов эргэ. — Ты же понимаешь, что не всем это понравится, — осторожно и на тон тише сказал Лань Сичэнь. — Разумеется, Сичэнь-гэ. Откровенно говоря, я чуть пригрозил старейшинам, но покушений на меня пока не было. Кстати, эргэ, если меня все-таки сместят с места Главы, то приютишь у себя? — наполовину шуточно, наполовину серьезно спросил Цзинь Гуанъяо. — У себя? — несколько обескураженно переспросил Лань Сичэнь. — В Гусу. Ты как Глава ордена вполне можешь приютить своего младшего брата, — с энтузиазмом кивнул Гуанъяо. — Я даже могу взять твою фамилию, Сичэнь-гэ. Для полного внедрения в орден, разумеется, — хитро добавил Яо. Ну нравилось ему дразнить и шутить с Лань Сичэнем. При виде этого заклинателя губы сами расплывались в улыбке, а на сердце становилось тепло-тепло. Сичэнь же не нашел слов, чтобы ответить. Что…он должен был ответить на такое предложение? Слова А-Яо выбили его из колеи. Захотелось оттянуть ворот ханьфу, потому что он не заметил… Когда здесь стало так жарко? А еще хотелось сбежать. Вот прямо сейчас встать и выбежать, ведь… Разве можно говорить такие вещи? Неужели А-Яо не понимает? Сичэнь неотрывно смотрел на А-Яо рядом, что все также был расслаблен и откладывал бумаги на край стола, и понял, что не понимает. Гуанъяо совершенно не понимает, что именно он ему сказал. Взять его фамилию… — Сичэнь? — напомнил о себе А-Яо, уловив странное состояние Главы Лань. Это было интуитивное ощущение, но доброжелательность Сичэня снова отошла на задний план, показав другую его сторону характера. Гуанъяо не ощущал угрозы, но выражение лица у заклинателя рядом было какое-то хищное. Сичэнь неотрывно смотрел на него, а А-Яо совсем не мог оторваться от его темных глаз. Это была какая-то магия. Определенно. Он просто не мог отвести взгляда от Сичэня, а для этого приходилось приподнимать голову и открывать шею. Теперь в странной тишине особенностью момента проникся и Гуанъяо, чувствуя необычное томление в груди. Лань Сичэнь был и выше его, и шире в плечах, но почему-то именно сейчас это так бросилось в глаза Гуанъяо. И это будоражило мысли. Сичэнь все еще улыбался, но это было не то вежливо-равнодушное выражение лица, что он показывал миру. Цзинь Гуанъяо дышал через раз. Ему казалось, что все вокруг исчезло. Он видел только Лань Сичэня. Он уже двинулся вперед, поднимая руку, чтобы дотронуться до лица напротив, когда очнулся, вырываясь из странного помутнения. Что он творит?! Гуанъяо дернул рукой, как будто задел ей пламя огня, и тут же отвернулся. Его глаза, наполненные шоком и осознанием, смотрели в пол. Лань Сичэнь от резкого движения также моментально сбросил с себя оцепенение, отклонившись назад. Но его глаза, полные удивления, все еще смотрели на Гуанъяо. Ему не показалось и… Лань Сичэнь гулко сглотнул, а расширенные зрачки глаз и не думали выпускать из своего поля зрения Главу Цзинь. Ему показалось или А-Яо… Сам Гуанъяо же боролся с желанием выйти в окно, потому что до двери было далеко, а чтобы прогнать Сичэня из личных покоев нужно было что-то сказать ему. А он сейчас этого не мог сделать. Но и убежать он не решался. Ведь он прекрасно понял, что собирался сделать. Глава Лань пленил и очаровал его с первого взгляда, так что стоит ли удивляться тому, что он чуть не поцеловал его? Щеки горели огнем. Гуанъяо зажмурил глаза, сминая пальцами золотое одеяние у себя на коленях. Ему нужно было взять себя в руки и что-то сказать. Момент был разбит и появилось осознание того, что могло бы случиться и сейчас оба заклинателя чувствовали неловкость. — А-Яо? — шепотом позвал Лань Сичэнь. — А-Яо, ты… Лань Сичэнь просто не знал, как выразить все, что произошло, а главное не произошло между ними словами. Наверное он должен был бы уйти из покоев Гуанъяо, обронив пару вежливых фраз и сделать вид, что ничего не было. Так было бы правильно. Так было нужно поступить, но он просто не мог. Этот взгляд карамельных глаз при свечах, это бессознательное движение… Сичэнь не хотел давать этому погибнуть. Цзинь Гуанъяо же выдохнул и набрался сил, чтобы поднять взгляд на Лань Сичэня. Но если сначала ему было страшно и неловко, ведь каждая секунда молчания еще больше заставляла смущаться сложившейся ситуации, то теперь он еле удерживал себя, чтобы снова не податься вперед. Теперь уже пришлось заставлять себя отвести взгляд от глаз Сичэня. Он даже не хотел обличить в слова те чувства в глазах напротив, что Глава Лань совершенно и не скрывал. Небеса, он был слепым, или эта мягкая тьма радужки всегда была полна не только всеобъемлющим обожанием в его сторону, но еще и любовью? И не только ей. Кажется, что еще секунда и на нем загорится одежда от пламенного взгляда Главы Лань. — А-Яо…- чуть громче позвал Сичэнь, заставив Гуанъяо дернуться, но все же не поднять взгляд снова. Гуанъяо знал, что стоит ему еще раз посмотреть в эти невозможные глаза, на этого потрясающего человека и у него не останется никаких сил себя сдерживать. И плевать, правильно или нет, почему и как. На все плевать. Плевать, что оба мужчины, названные братья, плевать, что Главы разных орденов, плевать на нравы и обычаи. — Это еще можно замять, — шепотом сказал Цзинь Гуанъяо, давая возможность им обоим отступить. Еще ведь ничего не произошло. Просто…неловкий момент, не более. Ничего такого страшного на самом деле, раз они до сих пор сидят рядом с друг другом и никто не вскакивает, орет и грозится разорвать все связи. Все еще действительно можно замять. Просто забыть. Вот сейчас попрощаться, сослаться на усталость дня, а утром уже и не вспомнить, было ли что-то в тенях вечера или это были просто причудливые отблески свеч в глазах друг друга. Сичэнь был весь напряжен, сжимая пальцы под широкими рукавами, но он все также был на месте, и все также не отрывал взгляда от Гуанъяо. — А если я не хочу. Если я не хочу, А-Яо? — через силу, но отчетливо и уверенно спросил Лань Сичэнь. Лань Сичэнь не мог припомнить, когда в последний раз его сердце так взволнованно билось, когда он так жаждал ответа, когда еще стоял на самом краю пропасти в неизвестность. Но отойти от черного ущелья при переходе в будущее он не смел, как бы ему ни было страшно, что он все-таки свалится вниз и разобьется. Цзинь Гуанъяо еще сильнее сжал золотую ткань под пальцами и, поджав губы, отвернулся в сторону от Главы Лань. Несколько секунд молчания практически убили Лань Сичэня, заставив его сердце остановиться от пронизывающего холода, что снизошел на него. Он видимо… ошибся. Ошибся и А-Яо… Ему показалось. Ему просто показалось, но что теперь? Лань Сичэнь почувствовал, что сорвался. Заклинатель отвел глаза, сжимая пальцы до побеления. Он ничего перед собой не видел. Он падал в бездну, что окутала его темнотой и пронизывающим холодом. Он ошибся. Ему показалось. Он ошибся и его чувства не взаимны. — Тогда… Если ты не хочешь этого забывать, А-Хуань, то тебе лучше сразу снять свою лобную ленту и вручить мне, потому что… Потому что если… Если ты хочешь… То я тебя уже не отпущу, Сичэнь, — сказал Цзинь Гуанъяо, поднимая на Главу Лань абсолютно серьезный взгляд светлых глаз. — Если получу, то уже не отпущу, А-Хуань. Так что подумай  хорошенько. Все эти слова дались Гуанъяо с большим трудом. Сичэнь и его действия, его слова давали надежду, что он все это не зря сказал, вот только все равно было страшно. Это же Лань Сичэнь, Глава праведного и добродетельного Гусу Лань, от которого он прямым текстом потребовал его лобную ленту. Чем он думал, когда это говорил?! Но это была правда. Если он сейчас сорвется, поцелует Сичэня, даст этим чувствам прорасти цветами в сердце, то он уже его не отпустит. Просто не сможет. Не сможет жить без Лань Сичэня. И все мысли в раз исчезли, когда заклинатель в белом потянулся рукой к узлу на затылке. Гуанъяо не моргая смотрел на уверенные и плавные движения музыкальных пальцев. И сердце А-Яо пропустило удар, когда в одно мгновение белоснежная лента с вышивкой облаков невесомым пером упала, выпустив черные пряди челки. Гуанъяо потерял себя, когда его руку мягко взяли и легкая полоска ткани перетекла к нему на ладонь. А-Яо опустил взгляд на свою руку, где в центре ладони серебром облаков сверкал знак кровной принадлежности к ордену Лань, обрамленный белоснежными росчерками ткани. Это была лобная лента Лань Сичэня. Это было «да».