Золото в облаках

Это было «да» — Она твоя, — сказал Лань Сичэнь, но Гуанъяо услышал совсем другое. «Я твой» И Цзинь Гуанъяо сжал руку, согревая прохладу ленты и холод пальцев Сичэня. Гуанъяо даже не пытался себя остановить, когда снова потянулся рукой к лицу Лань Сичэня. Что-то сегодня выстраивать слова ни у одного, ни у другого не получалось, но и по взгляду было все понятно. Безмолвный вопрос и такой же безмолвный ответ. Гуанъяо положил ладонь на мягкость чужой щеки, нежно проводя большим пальцем по скуле Сичэня. Такой смелый и храбрый Глава Лань сейчас был больше похож на кролика, что первый раз дался кому-то в руки. Гуанъяо на это только успокаивающе улыбнулся и приподнялся на коленях, накрывая губы Сичэня. Простое прикосновение лишь с легким напором, лишь невесомая мягкость, но даже она пробрала обоих мужчин до дрожи. Чувства обоих окончательно перемешались так, что уже невозможно было отделить одно от другого. С каждой секундой поцелуя Лань Сичэнь все больше жмурился. Обычно спокойное лицо сейчас было как будто искажено мукой, а в хмурых бровях спрятались отголоски страха и боли. Но на самом деле это была только любовь. Лань Сичэнь никак не ожидал, что его легкое и светлое чувство, что струилось легчайшим шелком, в один миг оказалось не безмятежной гладью озера в горах, а самым страшным штормом. И это пугало. Такая сила, такая интенсивность чувств к кому-то другому пугала его до дрожи. Он не привык к такому. Он никогда не чувствовал все так сильно и сейчас сердце действительно было переполнено сладкой болью. Но стоило Гуанъяо чуть отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, как Сичэнь тут же открыл глаза, а руки без единой мысли сжали талию А-Яо, не позволяя ему далеко отодвинуться. Его лицо было так близко. Так просто было бы просто еще раз наклониться вперед и поцеловать. Поцеловать А-Яо еще раз. Жаркий и явный румянец окрасил не только его уши, но и щеки, уходя на шею и на плечи. Это была просто дикая смесь из смущения за свои действия, но еще и жгучая жажда в них. Это было нечто большее, чем он изначально знал, и он абсолютно не мог это контролировать. И Лань Сичэнь, еще чуть приподняв голову, просто наклонился вперед, доставая до губ Цзинь Гуанъяо. Гуанъяо лишь легко улыбнулся, увидев смущенное до крайности, но такое решительное лицо Сичэня, что снова до черных точек зажмурил веки. Но Цзинь Гуанъяо ничего не имел против инициативы Главы Лань. Он от нее таял. Таял от этих губ, от неуловимого запаха волос, от крепкой хватки пальцев на талии. Это было так сильно и так прекрасно. И он не удержался, обхватывая лицо Лань Сичэня уже двумя руками, где между пальцев одной из них обвилась белоснежная лента. Сичэнь выдохнул, чуть приоткрывая рот и Гуанъяо воспользовался этим, усиливая напор. Лань Хуаня ощутимо тряхнуло, когда он почувствовал на своих губах влажное прикосновение горячего языка, а когда А-Яо еще больше углубил поцелуй… Лань Сичэнь не умел целоваться и если до этого он просто повторял то, что сделал Цзинь Гуанъяо, то сейчас он абсолютно не поспевал и потерялся настолько, что ничего не мог сделать. Он просто сидел там, сжимая талию А-Яо, и полностью отдался в его руки. Это было просто невозможно вытерпеть. Он ощущал себя накрытым волнами своего же шторма и с каждым движением А-Яо тонул все глубже, уходя на дно, не способный вздохнуть под водой и выбраться самостоятельно. — Дыши, А-Хуань, — прошептал Гуанъяо, склонившись к уху Лань Сичэня. Сичэнь заставил себя сделать глубокий вздох, но в следующую секунду хрипло простонал, когда почувствовал укус и движение языка на мочке уха. А-Яо лишь усмехнулся, последний раз поцеловав ушную раковину, чтобы потом снова посмотреть в глаза Главы Лань, который выглядел совершенно потерянным для окружающего мира. Стоило Гуанъяо снова попробовать отодвинуться и хватка на талии стала просто невозможной. Сичэнь снова забылся, а А-Яо уже смирился с будущими синяками от этих сильных рук. — А-Хуань, полегче. Гэгэ, ты мне ребра сейчас сломаешь, — прошептал Гуанъяо, нежно отводя назад чернильные пряди волос Лань Сичэня. — Извини, — выдавил из себя хрипло Сичэнь, несколько ослабляя хватку, но не убирая рук. Было видно, что Лань Сичэнь наконец-то отходит от новых ощущений, что захватили его с головой. — Не извиняйся, — выдохнул Гуанъяо, позволяя себе еще один последний поцелуй в неприкрытый лоб Сичэня, чтобы потом отстраниться и сесть напротив. Пусть с заминкой, но Лань Сичэнь отпустил его талию, но за руку держал крепко, не готовый отпустить его слишком далеко. Гуанъяо же не мог не улыбаться, наблюдая за Главой Лань, что сейчас боролся сам с собой. — Уже поздно. Нужно повязать ее назад, — сказал Гуанъяо, показывая на белоснежную ленту в своих руках. — Она твоя, — нахмурился Лань Сичэнь. — Моя. И ты мой. Но разве у тебя есть запасная лента с собой? Не пойми превратно, А-Хуань, но это все совершенно спонтанно. Мы сами должны обо всем подумать и привыкнуть, а потом уже посвящать общественность во все нюансы наших взаимоотношений. Мне кажется, так будет лучше, — честно сказал Цзинь Гуанъяо. Он действительно этого не планировал. Провести вечер с Сичэнем за приятной беседой — да, но не неожиданное признание в своих чувствах. Они ведь просто бросились навстречу, утонув с головой в друг друге. А ведь это решение меняло всю их жизнь. Лань Сичэнь смотрел на ленту на руке А-Яо, прекрасно понимая, что тот прав, но все же не находил в себе сил забрать полоску ткани, что так много значила. — Я помогу, — сказал Гуанъяо, видя состояние Сичэня. Цзинь Гуанъяо снова встал на колени, расправляя полоску ткани и примеряясь, чтобы ровно и крепко завязать такой важный и неотделимый отрибут клана Лань. — Что такое? Туго? А-Хуань? — позвал Гуанъяо, когда Сичэнь неожиданно дернулся под его руками. Глава Цзинь заглянул в лицо Лань Сичэня, который снова невыразимо ярко покраснел, отводя глаза куда-то в сторону. Благо, что Гуанъяо уже успел завязать белоснежную ленту и это резкое движение головой ничего не испортило. Стоя на коленях в то время как Сичэнь сидел на подушке, Гуанъяо был в кои-то веки выше Главы Лань. Но стоило А-Яо проследить за предыдущей траекторией взгляда Сичэня, как в пору было самому провалиться сквозь землю. Гуанъяо покраснел до корней волос, ведь его поза и одежда абсолютно не скрывала его возбуждения внизу живота. Это Сичэнь сидел, а к тому же имел широкие одежды, а он не мог похвастать этим. Гуанъяо же не знал, что стоит сказать Сичэню, поэтому снова сел на подушку. — Уже действительно поздно. Спасибо за приятный вечер, А-Яо, — сказал Лань Сичэнь и сам еще смутился после своих слов. — Не за что меня благодарить, Сичэнь-гэ. Я рад был доставить тебе удовольствие, — сказал ответную двусмысленность Цзинь Гуанъяо, а после мило улыбнулся, поймав хмурый, но одновременно озорной взгляд Главы Лань. — А-Яо, — лишь покачал главой Лань Сичэнь. — Ты можешь спокойно спать. Ничего не изменится на утро, Сичэнь- гэ. Я все также буду твоим, а ты моим, — сказал Гуанъяо. — А-Яо, ты хочешь, чтобы я ушел или нет? Нельзя говорить такие вещи, — прикрыл рукой глаза Лань Сичэнь, еле собирая остатки своего самообладания. — Пора расходиться, Сичэнь-гэ, — мягко вздохнул Гуанъяо, сдерживая свой язык, чтобы еще чего-нибудь не сказать Сичэню. А сказать хотелось многое, но Гуанъяо прекрасно осознавал, что им обоим нужно время, чтобы все осмыслить и взять хоть под какой-то контроль свои чувства. Он совершенно не хотел, чтобы Лань Сичэнь уходил. Он хотел бы, чтобы тот остался, чтобы он снял с себя не только ленту, чтобы можно было зарываться пальцами в этот водопад черных волос и отягивать их назад, чтобы утянуть Главу Лань на свою кровать, чтобы узнать, насколько велико желание плоти. Но этого было бы много за один раз. И все же они не могли оторваться друг от друга и разойтись по разным комнатам. У Сичэня оказалось больше самообладания, чем у него. Он встал первым, запахивая свою синюю мантию, а Гуанъяо не удержался от хитрого взгляда на его фигуру. — Спокойной ночи, А-Яо, — мягко улыбнулся Сичэнь, взгляд которого явно был наполнен влюбленностью дальше некуда. — Сладких снов, А-Хуань, — улыбнулся Гуанъяо, также вставая. Лань Сичэнь тут же отвел глаза, а Гуанъяо воспользовался этим, поймав его у самых дверей. Он схватил за плечо Сичэня, коротко целуя его в приоткрытые губы, когда заклинатель обернулся к нему. — А-Яо, — выдохнул Сичэнь, тут же наклоняясь чуть ниже, чтобы также сорвать еще один поцелуй с припухших губ Главы Цзинь. — Все, иди, Сичэнь, а то… Встретимся завтра, А-Хуань, — выдохнул Гуанъяо, не смея заканчивать фразы, которые почему-то непременно получались только двусмысленными или наоборот чересчур откровенными. — До завтра, А-Яо, — тихо сказал Лань Сичэнь, сжимая его пальцы, а после отпуская. Сичэнь открыл двери личных покоев Главы Цзинь, покидая их, а Гуанъяо от греха подальше тут же отвернулся, направляясь в свою постель. Между ног было все еще горячо и твердо, а стоило вспомнить поцелуи с Лань Сичэнем и его сладкие вздохи, как тело мгновенно реагировало, делая возбуждение уже больше болезненным, чем просто приятным томлением. Гуанъяо не мог это терпеть, сжимая себя прямо через одежду. Пара движений под воскресшие образы совершенно потерянного и красного от смущения после поцелуев Лань Сичэня, как он не выдержал, прогибаясь в пояснице и позволяя удовольствию затопить себя.