Золото в облаках

Цзинь Гуанъяо с улыбкой прибирался у себя в покоях, ожидая прихода Главы Лань. В предвкушении от прекрасного вечера Глава Цзинь не спеша сортировал записи, поправлял занавески, зажигал благовония и из-за душевной легкости не сразу заметил письмо у себя на столе, что одиноко лежало посередине. Без подписи и без печати ордена. Лицо Главы Цзинь тут же стало серьезным, но он не торопился взять это письмо. Гуанъяо только после проверки письма талисманом, взял его в руки и раскрыл. В конце концов Глава Цзинь только остро усмехнулся и в этот момент дверь в его покои открылась и у него на пороге появился Лань Сичэнь. Гуанъяо тут же тепло улыбнулся, забывая о письме у себя в руках. — Ты еще занят, А-Яо? — спросил Сичэнь, кивая на письмо в его руках. — О! Это… На, почитай, — принял решение Гуанъяо, передавая бумагу Главе Лань. Сичэнь без лишних уточнений взял письмо в руки, пробегая взглядом по его строчкам. Приятная теплота его облика разбилась об холод, что излучала его статная фигура по мере прочтения письма. Гуанъяо только влюбленно улыбнулся. Ему всегда было приятно ощущать заботу Лань Сичэня. В конце концов кому кроме Главы Лань именно он небезразличен? Более близкого человека у него нет. — Ты предполагаешь, от кого оно? — холодно спросил Лань Сичэнь, закончив чтение. В анонимном послании неизвестный угрожал обнародовать какие-то преступления Главы Цзинь на Собрании кланов, если только тот публично не признается сам и не совершит самоубийство. Очевидно, что подобные строчки не обрадовали Лань Сичэня от слова совсем. — Нет. Я точно знаю, от кого оно, — сказал спокойно Цзинь Гуанъяо, заставив Лань Сичэня подавиться вздохом. — Кто? — холодно отрезал Глава Лань, требуя имя. Цзинь Гуанъяо обернулся к Главе Лань и тускло улыбнулся. — Не так я планировал провести этот вечер. Если я не ошибаюсь, то в Гусу Лань есть некая Песнь Истины с довольно говорящим названием? Не сделаешь мне одолжение, А-Хуань, сыграв ее? — спросил Цзинь Гуанъяо. — А- Яо, что ты…? — запнулся Лань Сичэнь, понимая намек Гуанъяо, но не готовый к такому повороту событий. — Я знаю, кто это прислал. И знаю, чего он добивается, и какие обвинения предъявит. Я напишу вопросы, а ты мне их задашь под Песней Истины, — сказал Цзинь Гуанъяо. — Я и так доверяю тебе, А-Яо, — настойчиво сказал Лань Сичэнь. — Я знаю, Сичэнь-гэ. Ты мне поверишь. Ты, но не остальные. Так пусть у тебя не останется никаких сомнений насчет моей честности. Ты нужен мне на моей стороне, Сичэнь. Прошу, это не займет много твоего времени и сил. Быстрее начнем, быстрее закончим, — решительно сказал Цзинь Гуанъяо. Он не то, чтобы блефовал, но ему нужно было убедить в своей абсолютной невиновности Сичэня. Его бывшая жена была из клана Су, который также имел в своем арсенале несколько мелодий такой направленности. В последнее время его кошмары прояснились. Это были вовсе не кошмары, а его прошлое. Воспоминания почему-то начали возвращаться. Но вместо волнения, они принесли ему спокойствие. После них пальцы ложились на гуцинь и уже не чувствовали себя неловкими. Оказывается у него действительно была потрясающая память, так что он повторил отрывок мелодии клана Су. И понял, что это будет его спасение. Что делает человека личностью? Что делало его Цзинь Гуанъяо? Его тело и некоторые знания, но теперь, когда начали просачиваться воспоминания и бывшие чувства, то границы двух личностей окончательно стирались, формируя нечто новое. Пришло хладнокровие, жестокость, импровизация, но исчезла ядовитая ненависть, горечь и страх перед прошлым, сменившись нежностью, даже некой наивностью и искренностью. Он был свободен от прошлого. Он был Цзинь Гуанъяо без всякого сомнения, он помнил как его столкнули с лестницы Башни Кои или как он служил у Вэнь Жоханя. Вот только примесь другой души открывала ему новые горизонты. Он расчленил Не Минцзюэ? Что ж, возможно со временем он вспомнит и это, но задай ему сейчас этот вопрос Сичэнь, то даже под Песней Истины он скажет четкое «Нет». — Я не знаю, как на твоих ответах скажется твоя потеря памяти, — несколько взволнованно сказал Сичэнь. Он уже понял, что А-Яо не просто так настоял на Песни Истины. Но если он собирается этим подкрепить свои слова, то разве не будет это недостоверным при потере воспоминаний? Или пусть мозг может этого не помнить, но душа знает? У Лань Сичэня не было на это однозначного ответа. Он верил А-Яо, но тот действительно был прав. Если аноним осмелится обнародовать какие-нибудь обвинения, то возможно он единственный поверит в невиновность А-Яо. А так Песня Истины — это гарантия его честности, что не даст никому сомневаться в его словах. Это действительно был умный ход. — Об этом я и хотел поговорить с тобой, Сичэнь-гэ. Мои воспоминания вернулись, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Я уже был у целителя Шу и он может это подтвердить. — Это замечательно, А-Яо. Я рад за тебя. Но когда…? — несколько растерялся Лань Сичэнь. — Ох, я воспринимал это как кошмары. Думал, что перетрудился, излишне паникуя по поводу Собрания, а оказалось, что это прошлое просачивалось тенями в мои сны, — неловко улыбнулся Цзинь Гуанъяо. Глава Цзинь несколько выпал из реальности, уходя в свои мысли. Это был не самый приятный момент, когда он осознал, что все его «кошмары» — это его прошлое. Прошлое, полное унижений, беспомощности, ненависти и крови. Эти картинки осели у него в сердце и душе, но смотреть на них из настоящего было только неприятно, когда же проживать их было невыносимо. Лань Сичэнь подошел ближе, положив письмо на стол, а после обнимая А-Яо, делясь с ним своим спокойствием и даря ощущение защиты. — Ты в порядке? — шепотом спросил Лань Сичэнь. — Не скажу, что в полном, но я вполне способен решить пару вопросов, — усмехнулся Гуанъяо, кивая головой на письмо и обнимая Сичэня в ответ. — Я с тобой, — сказал Лань Хуань, прижимаясь губами макушке А-Яо, не скрытой головным убором. — Я люблю тебя, Лань Сичэнь. Чем я заслужил тебя, даже не знаю, — широко улыбался Гуанъяо, но в глазах стояли слезы. Ему действительно повезло, да так, как наверное никому и никогда. Он получил второй шанс. Он мог начать жизнь заново и не в одиночку, а с как будто сошедшим с небес Лань Сичэнем, которому по красоте и доброте нет равных в мире. И он ни за что в жизни не упустит этот шанс, что ему подарили. — Это я не знаю, чем заслужил тебя, А-Яо, — со всей своей нежностью сказал Сичэнь, отрывая свои руку от плеч Гуанъяо, только чтобы опустить ее в свой рукав. Оттуда Лань Сичэнь достал аккуратно сложенную налобную ленту, вкладывая ее в руки Цзинь Гуанъяо, на что А-Яо только мягко рассмеялся. А-Хуань не забыл и захватил из Гусу запасную ленту специально, чтобы оставить ее у него. Гуанъяо прикрыл глаза, из которых все же брызнули слезы счастья. Как же он обожал этого человека напротив, что всегда был к нему так добр. Он никогда не позволял себе его принижать за его происхождение, а только поддерживал и помогал, хотя и не обязан был. — Давай начнем, А-Хуань, — предложил Цзинь Гуанъяо, а то если дело дойдет до поцелуев, то про письмо забудут они оба. — Хорошо, — покладисто согласился Лань Сичэнь. Не много времени ушло, чтобы Глава Цзинь написал все вопросы, что обязан ему был задать Лань Сичэнь. Глава Лань ради такого позаимствовал гуцинь из его покоев и теперь Гуанъяо помнил, что этот инструмент подарил ему именно Сичэнь. — Просто задавай вопросы, А-Хуань, — вздохнул Гуанъяо, сидя напротив Лань Сичэня. Он прекрасно понимал ошеломленное выражение лица Главы Лань, который прочитал вопросы, которые написал Цзинь Гуанъяо. Чем дальше читал этот список Лань Сичэнь, тем больше холод расползался по его коже. Это были страшные вещи. — Предостерегая тебя, никаких доказательств нет, но при должной сноровке можно и безосновательными обвинениями пошатнуть мое положение и репутацию Ланьлин Цзинь. Но все это неправда. Не бойся, А-Хуань, — попытался успокоить заклинателя Гуанъяо. — Хорошо. Сначала мы с этим закончим, а потом ты расскажешь мне, кто автор письма, — непреклонно заявил Лань Сичэнь, начиная играть на гуцине. Гуанъяо чувствовал, как мелодия проникает в него и оседает в голове. Он очень смутно осознавал реальность, но на вопросы отвечал. «Ты убил своего отца?» — «Нет». «Ты убил Цзинь Цзысюаня?» — «Нет». «Ты убил свою жену и сына?» — «Нет». «Ты убил и расчленил Не Минцзюэ?» — «Нет». Не сказать, кого такого рода допрос больше утомил, Лань Сичэня или Цзинь Гуанъяо. Но ужас Главы Лань проходил с каждым уверенным «Нет», что произносил Гуанъяо. — Кто? — стальным голосом задал только один вопрос Лань Сичэнь, догадываясь, что вопросы, что он только сейчас задавал А-Яо и есть те обвинения, которые грозятся обнародовать. — Мы оба его хорошо знаем, Сичэнь. По крайней мере, нам так казалось, — с грустной усмешкой сказал Гуанъяо, но не стал скрывать имя отправителя. — Нынешний Глава Цинхэ Не, Не Хуайсан.