Золото в облаках

— Глава ордена Цинхэ Не. Какая неожиданная встреча, — проговорил Гуанъяо, стараясь расслабиться. Меньше чем на расстоянии вытянутой руки от него сидел Не Хуайсан, покачивая раскрытым веером даже зимой. Глава Не обернулся к нему с неизменной милой улыбкой в глазах, а Гуанъяо уже представлял, как эта гадюка вцепится ему в горло. — Глава Цзинь. Действительно неожиданно вас здесь встретить. Я слышал, что ваше здоровье пошатнулось после…после известных нам событий. Я надеюсь, что ничего серьезного? — участливо поинтересовался Не Хуайсан, смотря на него с беспокойством своими желто-зелеными глазами. Гадюка. Самая настоящая змея. Гуанъяо не верил, что Хуайсан не знал о его состоянии и не верил в его беспокойство. Пусть его болезнь была тайной, но несложно понять, что с ним что-то не так. Тут даже шпионы не нужны, чтобы сделать выводы, что он не в порядке, раз его в Ланьлине официально все еще замещает Цзинь Лин с поддержкой в виде тяжелой артиллерии в лице Цзян Чэна. — Ничего непоправимого, — приподнял уголки губ Гуанъяо. Желания продолжать разговор не было. Ему бы встать и уйти, унося ноги подальше от этого манипулятора, но он оставался на месте. Да и Хуайсан не спешил его покидать. Сейчас Цзинь Гуанъяо смотрел на мужчину рядом с собой и уже еле-еле мог вспомнить того доброго и наивного мальчика под боком старшего брата. Был тот же цвет одежд, клановая принадлежность и та же любовь к веерам, но…он уже не знал человека рядом с собой. И это было грустно. Когда они повернули не туда? Впрочем, это опасные размышления для него. Пусть его не поймали за руку, но он-то в курсе, что произошло на самом деле. И не стоит давать поводов Хуайсану думать также. — Ты давно не приезжал в Нечистую Юдоль, а ведь мне есть, что тебе показать. Кусты пионов расцвели даже в Цинхэ Не, — сказал Не Хуайсан, все также беспечно обмахиваясь веером. — Скопилось много дел, но я обещаю обязательно тебя навестить, — попытался сгладить углы Цзинь Гуанъяо, про себя думая, что ни за что добровольно не сунется в нору гадюки. Особенно в ближайшее время. Особенно без Лань Хуаня. Глава Гусу Лань всегда его спасал от гнева Не Минцзюэ и, кажется, теперь ему придется вспомнить старые добрые времена, но теперь защищать его от Не Хуайсана. Может, конечно, он и преувеличивал. Может. Но лучше перебдеть, чем недобдеть. — Ах, дела… Дела. Их так много и они все не кончаются. Как я тебя понимаю. А ведь теперь, когда брошена тень на Ланьлин Цзинь, тебе станет вдвойне сложнее, — покачал понятливо головой Не Хуайсан, изящно играясь словами и искусно отмеряя в них долю сочувствия и участия. И ведь он был прав. Его не обвинили во всех темных делах, свалив все на Сюэ Яна, но никто не забыл, чьим приглашенным адептом был этот заклинатель и кто его обучал, так что Ланьлин Цзинь не смог выйти идеально сухим из воды. Многие оценили иронию, что с ним обучался будущий убийца его старшего брата. Разумеется, ущерб репутации ордена был намного меньше, чем если бы выдвинули обвинения против него, но ущерб все же был. Ведь это такое событие в мире заклинателей, что и немые, и глухие о нем знали. А то ведь как же. Раскрыта тайна такого подлого убийства и заговора. Молчание снова повисло между ними. Что Цзинь Гуанъяо, что Не Хуайсан при необходимости могли прекрасно заполнять тишину и плести словесные кружевные речи, но не сейчас. Сейчас оба были настороженно напряжены, пытаясь уловить в поведении и словах собеседника скрытую истину. Разбил их стену недоверия Глава Лань. Его приближение было хорошо заметно издалека и чем ближе подходил к ним Лань Хуань, тем свободнее дышалось Гуанъяо. Слава небесам, эту встречу с Не Хуайсаном можно было оборвать и под любым более или менее достойным предлогом уйти в обществе Лань Сичэня. Все так и произошло. При виде Главы Лань Не Хуайсан запел маленькой глупенькой птичкой, а Цзинь Гуанъяо еле себя сдерживал, чтобы не спрятаться за широкую спину Лань Хуаня. Поступок, не достойный Главы ордена, но очень успокаивающий. Благо, что Лань Сичэнь действительно искал его не просто так, поэтому вежливо поклонившись и попрощавшись с Главой Не, они направились куда-то внутрь Облачных Глубин. У Гуанъяо аж от сердца отлегло. Небо ему свидетель, но он бы хотел как можно меньше взаимодействовать с нынешним Главой Не. Не то, чтобы он прям боялся Хуайсана, но внешняя безобидность того и незнание чего можно ожидать от этой темной лошадки было разумным поводом если не паниковать, то уж избегать того. Хотя с их высоким положением в мире заклинателей просто нереально избегать друг друга. Остается только поддерживать вежливые отношения и в процессе не напороться на ядовитую колючку на этом тернистом пути.

***

Следующие две недели он как будто находился не в заклинательском ордене, а в санатории. Отварная еда, всякие отвары и лечебные чаи, медитации и прочие волшебные процедуры с его ци. Такой «отдых» выматывал его так, что он вырубался даже раньше гусуланского отбоя и вставал позже Лань Сичэня. Но он оценил в полной мере то, что его не поднимали в пять утра. К таким моральным пыткам он был не готов. Но от него, как от больного, такой жертвы никто и не требовал, чем он беззастенчиво пользовался. Но такое интенсивное лечение работало, что не могло не радовать. Гуанъяо чувствовал себя намного более целым и сильным. Теплая энергия в груди больше не утекала непонятно куда, а сворачивалась клубком внутри, приводя своего носителя в экстаз. Он снова начал видеть, слышать и ощущать окружающий мир как полагается совершенствующемуся, а не обычному человеку. Грубо говоря, он снова чувствовал себя волшебником, а не сквибом или, не дай боже, магглом. Приятную атмосферу времяпровождения с Лань Сичэнем периодически нарушал лишь Лань Цижэнь. Точнее участившиеся «случайные» встречи со стариком и его недоверчиво-напряженный взгляд в их сторону с Лань Хуанем. Сичэнь всегда приветливо улыбался дяде, да и Гуанъяо от него не отставал, козыряя своими ямочками. Учитель Лань на это хмурился и всегда быстро их покидал, а Гуанъяо только сдерживал смешки. Внимание Лань Цижэня было бы странным, если бы А-Яо не знал, что тот просто к своему удивлению, смешанному с ужасом и недовольством, обнаружил, что покои, отведенные Главе Цзинь, простаивают и остаются нетронутыми с самого приезда. Не трудно было сделать выводы, у кого он жил. После разговора по этому поводу с дядей, когда Гуанъяо пребывал в дреме на кровати Главы Лань в его доме, Лань Хуань весь остаток вечера сидел с сытой и довольной улыбкой, занимаясь документацией ордена. Цзинь Гуанъяо может быть и присоединился бы к беседе или сам объяснил собственное проживание у Лань Сичэня старейшине, но в тот вечер он сильно устал и как следствие ему просто было лень бодаться с учителем Лань. В конце концов никто его не мог выдворить из ханьши Лань Сичэня кроме его самого. А Глава Лань уж точно этого не собирался делать. Их размеренную жизнь, да и в принципе тишину Облачных Глубин нарушили одним прекрасным вечером троица в лице Ханьгуан-цзюня, Вэй Усяня и их громогласного ослика Яблочко. И первым же делом, минув радостных адептов, они почему-то нагрянули к Лань Сичэню. Ладно, тот был Главой ордена Гусу Лань и братом Лань Ванцзи, но они могли бы и заранее предупредить, а не врываться в их дом. Ничего непристойного они не застали. Цзинь Гуанъяо может быть и был бы горячо не против парного совершенствования с Лань Хуанем, да только сил на это не было, как бы он не пытался их найти. И все же им удалось его разбудить, когда он так удобно устроился на Сичэне, пристроив голову на его плече и оказываясь в объятиях заклинателя. В какой раз Гуанъяо порадовался своему среднему росту и субтильному телосложению, а то бы не смог он так поместиться на бедрах и плече Лань Хуаня. Визги Вэй Усяня и каменно-шокированное лицо Лань Ванцзи не улучшили настроения Гуанъяо после насильственного пробуждения. Лань Сичэнь пусть и улыбнулся гостям, но А-Яо буквально нутром чувствовал долю его разочарования. У Гуанъяо же был выбор. Проснуться и наконец слезть с коленей Главы Лань, чтобы как подобает Главе Цзинь попривествовать свою гипотетическую родню, или остаться на месте и попытаться поспать дальше. В конце концов лень победила, а на приличия ему было начхать. Он слишком устал за день, а уж придерживаться правил поведения при ВанСянях было лень вдвойне. Это у Лань Цижэня кровь ртом бы пошла от такого зрелища, где его старшего племянника используют как матрас и подушку, а уж эту парочку кроликов мало чем можно было смутить. Вспомнить хотя бы какое применение они нашли Бичэню и вопрос о приличиях таял сам собой. Лань Сичэнь, видя что гости не уходят, да и сам имея желание поговорить с братом, просто перенес А-Яо в свою кровать. Гуанъяо лишь удовлетворенно улыбнулся на поцелуй в щеку от Сичэня, который накрыл и подоткнул под него одеяло, оградив звуконепроницаемым барьером, чтобы ничто и никто не мешали ему отдыхать. К основному лечению добавились и тренировки в заклинательском искусстве. Трещины в ядре заживали медленно, но необходимо было вновь нагружать ядро и прогонять ци по меридианам. Все это было похоже на реабилитацию после операции на колене, когда человек сначала лежал, а потом менял костыли на трость и делал специальные упражнения, чтобы полностью восстановиться и ходить как до травмы. И он как прилежный пациент выполнял все рекомендации лекарей Гусу. Гуанъяо заснул, а Лань Сичэнь вернулся за стол к брату и его мужу с милой улыбкой, забавляясь эмоциями Ванцзи и господина Вэйя.