Золото в облаках

— Поезжай, дядя. Я справлюсь, — сказал Цзинь Лин. — Мы справимся. Без тебя тут ничего не рухнет, — хмуро дополнил слова племянника Цзян Чэн, заставив Гуанъяо позабавленно улыбнуться. Со стороны могло показаться, что Глава Цзян выпроваживает его из собственного ордена, ругаясь на его бесполезность, но на самом деле Цзян Чэн имел в виду «поезжай подлечиться в Гусу и не переживай за орден. Я присмотрю и за твоими адептами, и за А-Лином». — Я и не сомневался в твоих способностях, Глава Цзян. А-Лин, слушайся своего старшего дядю. И спасибо вам, что так меня выручаете, — признательно заметил Цзинь Гуанъяо. — Это и мой орден тоже, — буркнул Цзинь Лин, краснея и получая подзатыльник от Цзян Чэна. Глава Цзян красноречиво посмотрел на племянника и до того с опозданием, но дошло, что он ляпнул дяде Яо. Его слова прозвучали так, как будто он стремится скорее занять место Главы Ланьлина, сместив Ляньфань-цзуня. У А-Лина панически расширились глаза. Он уже развернулся к младшему дяде и даже открыл рот, собираясь извиниться за свое косноязычие, но Цзинь Гуанъяо лишь улыбался. — Разумеется это твой орден тоже, А-Лин. Но все же не торопись наверх. Наслаждайся свободой от бюрократии пока можешь, — усмехнулся Гуанъяо, раскрывая руки, подходя к юноше, чтобы заключить его в объятия. — Я буду по тебе скучать. Обещаешь написать мне? — Конечно, дядя, — смущенно буркнул юноша, но обнял заклинателя в ответ. — Прекращайте, — скривившись вставил свое слово Цзян Чэн, складывая руки на груди. — Он уже взрослый парень для твоих нежностей. — Разумеется, — согласился Цзинь Гуанъяо, не спеша выпускать из своих рук племянника. Больше прощание не затягивалось, ведь Гуанъяо не навсегда покидал Ланьлин. Сичэнь настойчиво предложил ему посетить Гусу Лань, чтобы там его осмотрели местные лекари. Все-таки библиотека этого ордена до сих пор считалась самой обширной, да и целители были знамениты своими умениями, так что у Гуанъяо не было весомых причин, чтобы отказываться от такого заманчивого предложения. Все равно с подорванным здоровьем он не мог исполнять все обязанности Главы, хотя было до обидного жаль скидывать такую ответственность на А-Лина. Но выхода у него особого не было. Предоставился неплохой шанс подлечиться в Гусу, тем более что и Лань Сичэню нужно было вернуться в Облачные Глубины. Они полетели на Шоуюэ. Сичэнь обнимал его со спины то ли согревая, кутая в полы своей мантии, то ли боясь уронить, а Гуанъяо был совсем не против. Полет на мече всегда был для него захватывающим действием, но зимняя погода добавляла хлопот. Ветер и снег, несмотря на теплую одежду и циркуляцию ци в организме заклинателей, все еще обжигали кожу острым холодом.

***

Приземлились они даже не у главного входа, а сразу прошли через барьер, который защищал заклинательский клан круглосуточно. С жетоном Главы Гусу Лань это не было проблемой. На земле, укрытой рыхлым снегом, после пары часов полета было непривычно и как-то тяжело стоять. Впрочем, Сичэнь предусмотрительно поддержал его за локоть, осторожно шагая вперед. Гуанъяо же рассматривал Облачные Глубины в зимней вариации. Давненько он не был в ордене Гусу Лань. Воздух гор и сама природа отличались от таковых в Ланьлине. Здесь все было как-то острее и четче. Бесконечно высокие горы, вековые голые ветки деревьев, белый полог снега и такие же белые строения с чернеющими кое-где крышами. Влажный, свежий, но от того не менее холодный воздух проник в легкие и обосновался там внутри. Гуанъяо оставалось только каждый раз медленно его вдыхать еще и еще, пытаясь насладиться им. Сичэнь не стал тратить время и сразу же повел А-Яо к лекарям своего клана, оставив после на их попечении. Он понимал, что обследование и общение с лекарями могло затянуться и только А-Яо мог решить делиться такой личной информацией с ним, хотя ужасно хотелось просто остаться в углу лекарских палат, где можно было беспрепятственно слушать и наблюдать за всем происходящим. Но он уважал личные границы А-Яо, а также имел несколько неотложных дел. Гуанъяо пообещал ему рассказать об итогах позже и Сичэнь вышел несколько успокоенный, вдыхая родную свежесть. Он отдал возлюбленного не в просто хорошие, а лучшие руки лекарей, так что позволил волнению за А-Яо раствориться и скрыться на заднем плане, все же не сумев полностью от него избавиться. Но этого было достаточно, чтобы собраться с мыслями и навестить дядю, уведомив его о своем приезде. Как бы ему не хотелось этого признавать, но он нужен был Гусу. Брат отбыл за пределы ордена и пора ему было освободить дядю от доли своих обязанностей.

***

Ему выделили отдельные покои, но стоит ли говорить, что жил он у Лань Хуаня? А жил он в Облачных Глубинах, потому что местные лекари решительно занялись его случаем, сначала углубившись в трактаты, а после назначая ему терапию. Стоит ли говорить, что он сам спросил их о полезности парного совершенствования для его состояния? Если целители и были удивлены, то не показали этого, а дали расплывчатые ответы лишь из-за боязни опрометчивых решений. Все же его случай был не сказать, что прецедентным, но уж не на уровне простуды, которая заклинателей даже не брала. Лекарям нужно было время, чтобы определиться с лечением, что Гуанъяо вполне устраивало.

***

Это когда-нибудь должно было случиться. И Гуанъяо почти надеялся на это. Он уже неделю был в Облачных Глубинах, так что встреча с Лань Цижэнем действительно была вполне ожидаема. — Глава ордена Цзинь, — сухо поприветствовал Лань Цижэнь, хотя сам подошел к скамейке, на которой сидел и наслаждался видом А-Яо. — Учитель Лань, рад видеть вас в добром здравии, — не поленился встать и поклониться Гуанъяо. — Присядете? — Благодарю, — снова черство ответил Лань Цижэнь. Гуанъяо сел и устремил взор на пики гор, что еле-еле просматривались сквозь зимние серо-белые тучи с охапками снежинок. — Я не имею привычек затрагивать столь личную тему, но мне не оставили выбора, поставив перед фактом, — после небольшой паузы сказал Лань Цижэнь. Цзинь Гуанъяо серьезно посмотрел на учителя Ланя и тот в свою очередь повернулся к своему собеседнику, смотря в его глаза. — Я понимаю ваше недовольство, учитель Лань. Но теперь поворачивать назад? Мы с вашим племянником позволили себе эти отношения, осознавая препятствия на этом пути, — честно ответил Цзинь Гуанъяо, зная о чем начал разговор дядя Сичэня. — А не должны были, — хмуро вставил Лань Цижэнь. — Мы просто хотели быть счастливыми. И стали ими. Разве это преступление? — несколько расслабленно спросил Гуанъяо. — Вы Глава Ордена. Вы как никто другой должны понимать ответственность, которая лежит на плечах Сичэня. У этой связи нет будущего, — сказал учитель Лань, отводя свой взгляд, чтобы почерпнуть спокойствия у живописной природы. — Долг перед Гусу Лань действительно лежит на Сичэне. Его семья помогает ему, облегчая его ношу, вот только… вам ли не знать собственного племянника? Вы не замечали, что высокий статус благородного господина и его долг стали для Лань Сичэня плитой, подозрительно похожую на могильную? — спросил спокойным голосом Гуанъяо, а Лань Цижэнь даже задохнулся от слов молодого заклинателя, возмущенно на него смотря. — Вздор! Ваши суждения беспочвенны. Я не одобряю выбор Сичэня. Его место на посту Главы клана Лань, а ваши слова лишь оскорбляют наш орден, — резко ответил Лань Цижэнь, вставая с места. — Вы дорожите своими племянниками, но с завидным упрямством игнорируете их выбор. У вас были десятилетия и вы прекрасно справились, вышколив двоих братьев, чудом не превратившихся в бездушных кукол под контролем сухих правил, ограничивающих саму личность и свободу человека. Вам бы хотелось никогда больше не слышать о Вэй Усяне. Вам бы хотелось, чтобы Сичэнь немедленно разорвал со мной близкие отношения, оставив лишь сухую формальность. А со временем вы бы подобрали племяннику или сразу обоим невест, соотвествующим запросам Гусу Лань. Идеальная картина. Настолько, что кажется неживой. Мертвой в своей сути, — отчеканил последние слова Цзинь Гуанъяо, заставив старейшину Лань остановиться на пути от скамейки. — Глава ордена Цзинь! — возмущенно воскликнул Лань Цижэнь, оборачиваясь. — Бесстыдник и словоплет каких поискать! — негодующе взмахнул рукавом мужчина, собираясь покинуть общество дерзкого заклинателя. — Это их выбор, учитель Лань. Это их жизнь. Это наша жизнь и она принадлежит нам, — громко сказал Цзинь Гуанъяо, чтобы его слова долетели до удаляющегося на пороге приличного Лань Цижэня. Гуанъяо шумно вздохнул, смотря на фигуру дяди Сичэня, но внутри себя он был спокоен. Он сказал то, что думал. И считал свои суждения правдой. Он любил Лань Хуаня и не видел причин, чтобы обрывать эти отношения. Впрочем, он знал, что ничего хорошего из разговора с Лань Цижэнем не получится. Не сразу. Учитель Лань был ужасающе консервативен, а о правилах Гусу Лань Гуанъяо было больно даже думать. Он неплохо понимал людей, но психологические барьеры, что скрывались в поведении и в мыслях гусуланьцев пугали его своим буйным цветением. Ведь как объяснить человеку, что есть больше трех мисок риса в день, а также мясо и нормальные овощи, а не паровое нечто, это не преступление, за которое нужно избить палками? Как объяснить, что смеяться и улыбаться — это нормально и необходимо? Как научить человека жить для себя, показать, что его желания важны, что их нельзя подавлять и игнорировать в угоду неизвестному благу? Гуанъяо повезло, что и сам Сичэнь, как бы не любил и не был предан Гусу Лань, понимал необходимость и умел ценить мелкие моменты радости за пределами своего ордена, окутанного правилами. Он был уже достаточно взрослым и зрелым, чтобы не бежать и принципиально наказывать себя из-за того, что уснул в неположенное время или неподобающе адепту клана Лань ускорил шаг или, не дай Небеса, бежал. Может в дисциплине гусуланцы и были образцом поведения, на которых было принято равняться, но если говорить начистоту, то навряд ли хоть один орден действительно бы хотел прийти к такому существованию. Скрип снега под чужими ногами отвлек Гуанъяо от его мыслей. Фигура Лань Цижэня давно скрылась из его поля зрения. Гуанъяо развернулся, чтобы посмотреть, кто нарушил его покой. Он почти ожидал увидеть Лань Сичэня, но на свободную сторону скамейки села абсолютно другая фигура. Теплая улыбка Гуанъяо мгновенно застыла, а в глаза прокрался острый холод, который он попытался скрыть за веером ресниц. — Глава ордена Цинхэ Не. Какая неожиданная встреча, — проговорил Гуанъяо, стараясь расслабиться. Меньше чем на расстоянии вытянутой руки от него сидел Не Хуайсан.