Золото в облаках

Через десять лет Гуанъяо шел под руку с Хуайсаном по вечернему саду в Ланьлине. Небо уже давно потемнело, но к фонарям, что освещали аккуратные дорожки, присоединились еще и знаменитые местные пионы, которые сияли своей белизной и удивительно были лишены душной сладости прочих собратьев. Гуанъяо не спеша двигал веером с золотистой росписью, направляя чистые вечерние потоки воздуха со свежим ароматом цветов себе в лицо. Собрание кланов в этот раз затянулось на целых три дня. Были обговорены реальные проблемы и мелкие дрязги, что по обыкновению занимало прилично времени и не всегда приносило результаты. За эти годы многое поменялось. Вспомнить хотя бы про «объединение» великих заклинательских кланов, которое ввело в истерическое состояние остальные более мелкие школы и ордена. Объединение Гусу Лань и Ланьлин Цзинь. Свадьба Ляньфан-цзуня и Цзэу-цзюня, прославленных глав и заклинателей. Как бы Гуанъяо, как Верховный заклинатель, не подготавливал почву, но никто в один момент не собирался мириться с таким положением дел. Многие были возмущены и по разным причинам были недовольны такой новостью, но никто реально не мог повлиять на решение Лань Сичэня и Цзинь Гуанъяо сочетаться браком. Глава Цзинь в тот период разрывался и ожидал подлянки с любой стороны, а дождался помощи от самого невозможного человека. Не Хуайсан сотворил чудо. Гуанъяо доподлинно не знал, какие методы тот использовал, но Незнайка за пару месяцев не то, что заткнул Поднебесную, а заставил их превозносить саму идею объединения великих кланов. Тогда стало попроще. Полного слияния, конечно, никто не ожидал. Все же переделывать Гусу под Ланьлин и наоборот, было затратно и в большей степени бесполезно, да и никому не нужно. Вот только что Гуанъяо, что Сичэнь не собирались жить каждый в своем доме и проводить вместе пару дней в месяц. Им хотелось нормальной жизни, а не рвать душу, считая минуты до следующей встречи при занятости каждого в своем ордене. Две недели в Гусу, две недели в Ланьлине. Такой график устраивал обоих заклинателей, а всем остальным только и оставалось, что подстроиться под них. Доказывать Цзинь Гуанъяо было что-то бесполезно. Ляньфан-цзунь лишь мягко улыбался, а после в сочетании с милыми ямочками на щеках и острыми словами на языке интересовался о делах родного ордена заклинателя. После того, как Цзинь Гуанъяо при свидетелях на возмущенную тираду Главы Цзю поинтересовался у того, спрятал ли он уже украденное золото в подвале своей резиденции или то до сих пор скрыто в неприметных мешках в глухой пещерке в лесу… Что ж. Глава Цзю бледный до синевы, тогда вылетел из Ланьлина быстрее самой тонкой стрелы, а через две недели на Собрании кланов его судили за ограбление трех соседних кланов, которые были основательно запуганы всевозможными угрозами. Желающих высказать очередной «совет» Верховному заклинателю после этого случая заметно убавилось. Никому не хотелось проверять осведомленность Главы Ланьлин Цзинь на себе. Сичэнь, насколько он знал, в ту пору пользовался похожим методом, сочетая с доброжелательной улыбкой вежливые угрозы, отчитывая заклинателей старше себя аки нерадивых адептов с неизменным терпением, но с увеличенной долей снисходительности и настойчивости. Вот только не успели сплетни про Гусу Лань и Ланьлин Цзинь затихнуть, как Поднебесную снова окутал «пожар». Через пару лет после шикарной и громкой свадьбы Ляньфан-цзуня и Цзэу-цзюня об «объединении» заявили кланы Юньмэн Цзян и Цинхэ Не. Гуанъяо тогда не то, чтобы выпал в осадок, а при встрече с Хуайсаном, который, невинно помахивая веером, шел под ручку с вечно серьезным Саньду Шэншоу, лишь беззвучно поаплодировал. Были у него мысли, что Незнайка не просто так поддерживал их с Сичэнем политику изменений, всю эту заварушку со свадьбой и тесной взаимосвязью двух великих орденов. Теперь выгода Хуайсана стала очевидна. «Она» — эта выгода — под взглядами окружающих даже не полыхала злостью, не грозилась выпороть Цзыдянем каждого встречного, а только мимолетно улыбалась, когда Глава Не что-то шептал ему на ухо, прикрываясь веером. Заклинательский мир пусть и тряхнуло второй раз, но последствия этого для главных виновников были намного меньше, чем в свое время испытали на себе Сичэнь и Гуанъяо. Их «положительный» пример взаимодействия невозможно было игнорировать. Теперь даже на расстройство равновесия сил в заклинательском мире нельзя было сослаться. Два великих союза Гусу Лань с Ланьлин Цзинь и Юньмэн Цзян с Цинхэ Не возвышались на арене сил как небожители над простыми смертными. Кто удивлялся и причитал больше всех, так это был Вэй Усянь. Если на вести о свадьбе Лань Сичэня и Цзинь Гуанъяо ВанСяни подозрительно поглядывали на Главу Цзинь и ходили с вопросами и разговорами к Главе Лань, беспокоясь о его выборе, то на новость о свадьбе Цзян Чэна и Не Хуайсана… Гуанъяо застал причитания и визги то ли ужаса, то ли счастья Старейшины Илин на встрече в Ланьлине. Глава Не принимал поздравление за обоих, а Цзян Чэн лишь смерил безразлично-холодным взглядом Лань Ванцзи и цыкнул на бывшего шисюна, чтобы тот прекратил цирк на выезде. С А-Лином Гуанъяо и Ваньинь разговаривали и по отдельности, и вместе. Вроде племянник и без их объяснений не испытывал к ним ненависти за неожиданно вскрывшиеся предпочтения и отношения обоих близких родственников, но оба мужчины решили, что лучше действовать на опережение. По крайней мере так решил Цзинь Гуанъяо, который первым взял на себя удар юношеского максимализма, показывая пример Цзян Чэну несколько неудобного диалога. Разумеется до сих пор оставались и недовольные или просто завистливые заклинатели, до сих пор оставался Лань Цижэнь, смиряя хмурыми взглядами и его, и Вэй Усяня, но последнего в большей степени, когда они бывали в Облачных Глубинах. С Главой Не отношения были постепенно налажены, хотя теперь Гуанъяо казалось, что он боялся незнамо чего. Да, Хуайсан имел склонности к манипулированию и хитрости, но на деле он оказался не таким уж и злым гением, которым он его навоображал, потому что пользовался Незнайка своими чисто слизеринскими качествами, чтобы уйти от ненужной ему ответственности или отбрыкаться от приглашения на ночную охоту. Так, по мелочи, а не чтобы поставить на колени заклинательский мир или организовать кровавую баню.

***

Вечерняя прогулка помогла успокоить мысли и прогнать туман усталости из головы. Что он, что Хуайсан изрядно вымотались на собрании и преждевременно ушли с пира, оставляя своих мужей за неспешным разговором. Они уже поднимались по лестнице в Башню, обсуждая театральные представления в Ланьлине, когда им навстречу вышел Сичэнь. Гуанъяо широко улыбнулся, стоило ему только заметить своего супруга, а Хуайсан лишь взволнованно затрепетал веером, аки фея-крестная наблюдая за двумя возлюбленными. Пир в честь окончания собрания закончился и большинство гостей уже разошлось по выделенным гостевым покоям, так что Главе Цзинь больше не стоило волноваться о каждой мелочи, чтобы оказать всем достойный прием. Сичэнь взял А-Яо под другую руку и Гуанъяо оказался между двумя заклинателями. Такой триадой они неторопливо шли в сторону покоев Главы Ланьлин Цзинь, в которых жили они с Сичэнем. Покои, которые раньше всегда отводились Главе Цзян и сейчас были общими с Главой Не, были на том же этаже, так что им было по пути. Оставался еще один пролет и несколько поворотов, когда они вышли в коридор, из которого на них вылетел Цзян Чэн. — А-Чэн! Что случилось?! — тут же всполошился Не Хуайсан, когда увидел, что на Саньду Шэншоу лица нет. — Цзян Чэн? Что… — обеспокоенно недоговорил Гуанъяо. — Что случилось?! Спроси у него! — взъярился мгновение назад спокойный Глава Цзян, которого обнимал Хуайсан. К удивлению всех Цзян Чэн обвинительно указал на Лань Сичэня. Не Хуайсан только хлопал глазами, Лань Хуань от шока застыл на месте, а Гуанъяо вертел головой, молчаливо смотря то на мужа, то на Цзян Чэна, стараясь разобраться в ситуации. И так сходу это у него не получалось. И не у одного его. Все остальные до сих пор выглядели удивленными и лишь Ваньинь пыхтел от злости, но никуда не срывался и не отталкивал Хуайсана, что цепко захватил рукава его ханьфу. — Объясни, — попросил Гуанъяо, желая побыстрее разобраться с новой проблемой и наконец уйти в свои покои вместе с Лань Сичэнем. — Да что тут объяснять?! Сам иди посмотри! — не менее зло, но уже и устало выдавил Ваньинь, обнимая за плечи и разворачивая Не Хуайсана в противоположную сторону от той, на которую указал Главе Цзинь. — Я слишком устал, чтобы оторвать одному паршивцу голову, а другому… Глава Цзян не договорил и направился мимо Сичэня и Гуанъяо, уводя за собой на буксире и Хуайсана, который успел только махнуть веером на прощание, а потом снова прицепился к мужу, выпрашивая у него что же все-таки случилось. Гуанъяо посмотрел на такого же непонимающего ничего Сичэня, пожал плечами и пошел в сторону покоев А-Лина. «Паршивцем» Цзян Чэн скорее всего обозначил их племянника, так что А-Яо решил ничего не додумывать из слов и поведения Ваньиня, а пойти и самому посмотреть, что с мужчиной. За десять лет Цзинь Лин вымахал не только выше него, но и выше Цзян Чэна, из-за чего любил дразниться Вэй Усянь, доставая этим своего шиди. Племянник был официально назначен наследником Ланьлин Цзинь, а после свадьбы Саньду Шэншоу и наследником Юньмэн Цзян, и полностью оправдывал ожидания родных, став сильным заклинателем и достойным человеком. — А-Лин? Это дядя Яо? Можно я войду? — постучался в двери Гуанъяо, смотря на Сичэня рядом. Тогда внутри покоев раздались шорохи и что-то явно разбилось вдребезги. Как подозревал А-Яо, это была одна из его подаренных племяннику ваз, а после за всей этой мышиной возней пронесся и шепот. Под взглядом Лань Хуаня Гуанъяо совсем прижался ближе к двери, с удивлением распознавая два голоса в личных покоях племянника. Голос А-Лина и… Судя по приподнятым бровям Лань Сичэня, он тоже узнал обладателя второго голоса. — А-Лин? — громче и строже позвал Цзинь Гуанъяо, не имея никакого желания врываться без разрешения к взрослому племяннику в личное пространство. — Что?! — нагло прилетело ему в лицо из щелки двери, которая рывком и совсем немного, но все же открылась, явив ему хмурое и подозрительно красное лицо любимого племянника. Гуанъяо только приподнял бровь, скептически смотря на Цзинь Лина, который пусть и повзрослел, но все еще был вспыльчив. — С тобой все в порядке? — спросил Гуанъяо, когда увидел, что Жулань успокоился и наконец заметил рядом еще и Сичэня, и получил в ответ на вопрос лишь кивок. — Хорошо. Мы встретили Ваньиня на повороте. На нем лица не было. После этих слов А-Лин снова взбрыкнул и уже поднял голову выше, чтобы что-то сказать, как в покоях за его спиной снова что-то тяжело упало и послышалось отчетливое шипение. Жулань пойманным оленем застыл на месте, испуганно смотря на дядю Яо, а после резко закрыл дверь. Гуанъяо только удивленно моргнул, круглыми глазами смотря на дверь, которую закрыли прямо перед его носом. — Сычжуй, с тобой все в порядке? — постучал, а потом спокойно и отчетливо спросил Лань Сичэнь, ожидая ответа. Внутри покоев Цзинь Лина после этого вопроса наступила просто мертвая тишина. Гуанъяо недовольно скрестил руки на груди, прищурившись смотря на вход в покои племянника. После нескольких секунд тишины снова послышалась возня, заполошный шепот, а после дверь снова открылась, явив двум Главам розовощекого и какого-то помятого Сычжуя, племянника Лань Сичэня. — Со мной все в порядке, Цзэу-цзюнь. Ланьфан-цзунь, прошу прощения за Цзинь Лина. Он… очень встревожен встречей с Главой Цзян, — спокойным тоном сказал Сычжуй, мило улыбаясь. — Мы видим, — несколько задержавшись с ответом, обронил Лань Сичэнь, переводя взволнованный взгляд на Гуанъяо, что впился глазами в красную ленту с костюма Цзинь Лина на лбу племянника Сичэня. Сычжуй как нормальный человек открыл дверь достаточно, чтобы Гуанъяо видел за его плечом и Жуланя. Он мгновенно переместил взгляд на бедро А- Лина, где вместо завязки на боковом разрезе верхнего платья красовалась поспешно завязанная налобная лента Гусу. Жулань, проследив за взглядом дяди, также заметил эту оплошность, с паникой смотря на лоб А-Юаня с красной лентой, потом на Цзэу-цзюня, который также заметил такое яркое несответствие и уже потом снова на дядю Яо, что застыл со скрещенными руками, сейчас ужасно напоминая в этой позе дядю Цзяна. Жулань, уже никого не стесняясь, сорвал со лба Сычжуя неправильную ленту и прикрыл глаза рукой. Сегодня был явно не его день. Все было просто прекрасно до того времени, как к нему в покои после пира вломился без стука дядя Цзян, застав за…застав вместе с А-Юанем в самом неприглядном виде на широкой кровати. Маневра для фантазии эта ситуация была лишена. Все было ясно как день. Ладно, что они были все еще в одежде, а не то бы Жулань точно бы повесился, застань его дядя Цзян еще и без единого клочка ткани на теле. Но и без этого ему хотелось провалиться под землю. Он помнил ошарашенный взгляд дяди и даже не успел ничего сказать, как тот уже метнув в их сторону грозный взгляд, просто вылетел наружу. Настроение было испорчено напрочь. Они с Сычжуем еле успели более- менее одеться, как в его покои постучался дядя Яо. Жулань уже тогда хотел взвыть от такой подставы, а сейчас, после того, как для Глав Цзинь и Лань стало все произошедшее очевиднее некуда, А-Лин снова рассматривал потолочную балку как прекрасный сподручный инструмент для достижения цели, в виде прекращения своего позора.