Рукава фонарики.
16 ноября 2021 г., 11:53
«Мальчик, который боялся, все еще может стать бесстрашным мальчиком»
Тэхен крутится волчком около своих многочисленных вешалок в гардеробной, мечется от секций с платьями до секций с классическими костюмами, от стеллажей с серьгами и колье до стеллажей с запонками. То и дело заламывает брови болезненно, когда в очередной раз подступает к безоговорочному фавориту, а решиться на него все никак не может. Оно — нежное коктейльное платье с юбкой-клеш длинной до щиколоток и фонариками на рукавах из органзы — такое изящное, точно подошло бы для сегодняшнего вечера. Однако Тэхен лишь проводит кончиками пальцев по широкому поясу, с глубоко потаенной внутри грустью осматривая красивый вырез. Прикидывает в голове, как бы круто смотрелись в сочетании это платьице и черного цвета туфли с открытым носком и краем, обнажающим свод стопы. Как бы обворожительно и воздушно он выглядел. Только вот страх быть не понятым окружающими все никак не хотел уходить и оставлял о себе напоминание при самых неподходящих случаях. Тэхен не столько опасается того, что подумают о нем, сколько переживает о репутации родителей и Чонгука. Ведь в его отличности окружающие обязательно обвинят отцов, мол, те не уследили, слишком много позволили, упустили, а Чонгуку скорее всего посочувствуют. Что уж, Тэхен и сам порой своему парню сочувствует. А посему выбор снова падает не в пользу желаний. Отпаривать Тэ принимается рубашку из тонкого и легкого материала кремового цвета и свободного кроя классический костюм оттенка медовой росы. Замки входной двери совсем не к месту пищат — кто-то вводит код. Тэхен расторопно приглаживает чуть волнистые волосы, застегивая элегантный золотой браслет на левом запястье, и остается стоять напротив огромного зеркала, гипнотизируя отражающуюся в нем дверь. Чонгук, вернувшийся из издательства раньше обычного по причине очень ответственного вечернего ужина с родителями возлюбленного, застает свою блесточку в не самом лучшем состоянии в спальне около зеркала. Тэхен печально расправляет лацканы пиджака, смахивает с плеч невидимые соринки и поджимает вишневые губы. Зрелище неприятное. Чонгуку дурно от такого потерянного и расстроенного Тэ, учитывая, что сегодняшнего дня тот ждал с большим нетерпением и предвкушением. Привыкнув к нарядам в виде блуз, джинсовых сарафанов и кожаных юбочек, созерцать любимое тельце в таком, давно уже непривычном, сковывающем виде, совсем не приносит удовольствия. То ли дело его уютные объемные свитера, в которых тот откровенно утопает, и топы на бретелях, что открывают сногсшибательный вид на узкую спину с множеством родинок, складывающихся в созвездия. Сейчас же Тэхену и вовсе физически некомфортно, он то и дело переминается с ноги на ногу от неудобства. Видно невооруженным глазом — Киму неприятен собственный вид, ему не нравится, как он выглядит в этот самый момент. Чон кошачьей поступью подбирается к возлюбленному со спины и аккуратно стягивает с плеч этот отвратительный пиджак вместе с рубашкой, а после, завороженно смотря прямиком в радужки, переливающиеся жидким золотом, расстегивает пуговицу брюк и рывком снимает их со стройных ног. Тэхен неловко опирается руками о плечи Гука, переступает через ткань, с недоумением следя за тем, как его парень ночной фурией принимается рассекать теплый воздух, превращая тот в прохладный ветерок. Чонгук остервенело, с какой-то иррациональной злостью вышвыривает из гардеробной комнаты мужские элементы одежды, специально делая это небрежно, выказывая тем свое к ним пренебрежение. К жалким кускам ткани, что посмели как-то доставлять проблемы его прекрасной блесточке. Дорогая материя безжалостно запихивается им в черные мусорные мешки, которые ели нашлись в их доме, но даже если бы пришлось справляться без них, Чонгук собственноручно вынес бы каждый на помойку. Тэхен сидит на кровати мышонком, не видно его и не слышно, опасается даже пискнуть. Чонгу раскочегарился до того, что пар из ушей скоро повалит. Он ведь ежедневно пытается вбить в голову Кима то, что больше скрываться не нужно, ведь он всегда рядом и способен заткнуть за пояс любого, кто скажет в сторону его блесточки что-либо непристойное, оскорбительное. Эта попытка соответствовать стандартам, видимо, стала последней каплей в переполненной чаше терпения. Мужчина тяжело дышит, выискивая, к чему бы еще руку приложить, но ничего раздражающего глаз больше обнаружить не удается. Он удовлетворенно осматривает освободившийся отсек, который в скором времени планирует забить новыми, ставшими с недавних пор до того привычными вещами, что и ничего ему больше не нужно. Только Тэхен в шелковом халате. Чон возвращается в комнату, промакивая кончиками пальцев вспотевшие виски, и располагается рядом с Кимом. Наглаживает ладонями плечики, плавно перетекая к отчетливо видным ребрам. — Глупый, — постоянно сопровождающее их личную жизнь слово вновь слетает с сладких чоновых губ, что заставляет Тэ нахохлиться воробушком. — Непроходимый упрямец, — оставляет поцелуй на подбородке. Он валит парня назад на мягкие одеяла, принимаясь выцеловывать лебединую шейку, что от влажных прикосновений покрывается мурашами. Проходится горячим языком по острым ключицам, вдыхая въевшийся в медовую кожу запах сгущенного молока. Его мальчик способен свести сума любого, даже самого стойкого, коим и являлся до поры до времени Чонгук, но под колдовскими чарами этого божьего создания пал без боя, даже уговаривать не пришлось. А теперь вся эта красота только ему принадлежит. Весь Тэхен целиком. Вместе с любовью к женским вещам, которую Чонгук разделяет, и не позволит впредь загоняться по этому поводу. Мужчина стекает вязкой массой к впалому животику, который Тэ втягивает сильнее, уделяя внимание впадинке пупка. Лижет и целует, прикусывает мягкую кожицу, оставляя красные пятнышки, после чего просто утыкается в него носом, до хруста сжимая тельце в медвежьих объятьях. — Перестань меня разочаровывать, — рычаги давления давно уже в руках Чонгука. — Я всем рассказываю, какой ты у меня смелый и сильный, противостоишь всему обществу, отдавая приоритет собственным вкусам, а в действительности постоянно прячешь голову в песок, Тэ. Перестань грызть себе душу пустыми переживаниями. Прошу, родной. Ради меня. Тэхен рвано вбирает в легкие воздух — расстроился. Опять не оправдывает чужих надежд. Ему трудно полностью принять себя, все же это не шрам на лице или родимое пятно, которые легко поправимы. Это его мир, которого он не видит без слоев красивой одежки, предназначенной для представительниц прекрасного пола. Ему дышится в ней легче, но труднее, когда на подол любимого платья цепляются неодобрительные взгляды, жалящие слова и куча нежелательного внимания. Ему очень хочется быть смелым, и это даже иной раз получается, как в момент первой его с Чонгу встречи. Но явления эти до того кратковременные, что кажется и нет их вовсе. Есть лишь маленький мальчик, внутри которого тревожно трепещут внутренности при мыслях о том, что в головах у окружающих творится при виде на него. На голые колени и локти, на ухоженные пальцы на ногах и блестящие от хайлайтера скулы. Для них это вульгарщина, для Тэхена — самый комфортный образ жизни, мгновенно прекращающий быть таковым вне стен их с Чонгу квартиры. Он, наверное, погорячился, когда ошибочно стал считать свою жизнь открытой. Это лишь его собственные убеждения. На самом деле же не способен даже в ресторан пойти в том, в чем хочет, обрадовав тем своих близких. Он непроизвольно дергает животом из-за невыплаканных слез, понимая, что попросту не сможет этого сделать — не готов. — Я не могу, — выходит шепотом, потому как горло стягивает невидимыми веревками и выдавить из себя какие-либо звуки получается с трудом. Он правда настолько сильно боится, что в желудке будто шевелится что-то — червяком зарождается разочарование в самом себе. — Можешь, — терпеливо доказывает обратное Чонгук. — Я верю в тебя ровно настолько, насколько сам ты в себя не веришь. Тэ судорожно трясет головой, продолжая отрицать свои возможности, на что мужчина медленно поднимается и молча уходит. Ким не видит, куда, глаза его начинают постепенно застилать слезы, но знает — Чонгу недоволен им настолько, что не может даже находиться на одном пространстве, не высказав много чего, за что впоследствии пожалеет. Поэтому и оставил одного. Дабы не навредить еще больше. Опять беспокоится о нем. А Тэхен и в грош не ставит все его старания. Полный эгоист. Парень, превозмогая слабость после эмоционального всплеска, на негнущихся ногах заходит в заметно опустевшую гардеробную. Ему не стало менее страшно, но стало в сотни раз комфортнее. И это главное. Просьба Чонгука перестать бояться ради него дала положительный эффект. Ради любимого он океан переплывет и покорит самые высокие горы, даже справится со своей боязнью невзлюбиться всем и каждому. Какая разница, кто его призирает, когда любит и доказывает это изо дня в день именно Чонгук. Самый чутки и заботливый мужчина в мире. Тэ хватает то самое платье, не замечая среди вешалок Чона, что отошел лишь за тем, чтобы подобрать действительно подходящую для сегодняшнего события одежду, но никак не ожидал узреть такого решительного, боевого Тэхена, который всего несколько минут назад был в одном шаге от истерики. Поразительное преображение. Ким надевает на себя этот восхитительный наряд, сидящий на нем словно влитой, что заставляет мужчину в который раз задержать на пару секунд воздух в легких от восхищения, потуже затягивает сзади поясок, после занимая место у туалетного столика, где принимается скрывать с своего личика признаки слез. Он растирает пальцами кожу щек, придавая той красноватый оттенок, и виртуозно приступает орудовать кистями. Напоследок закапывает в глаза капли, дабы придать тем здоровый вид и убрать выступившие капилярчики. — Умница мой, — наконец дает знать о своем присутствии Чон, вынуждая Тэ сначала вздрогнуть, а после уже неуверенно растянуть губы в улыбке. Мужчина, безумно желающий приложить руку к творящемуся на его глазах волшебству, кропотливо подбирает к упоительному образу возлюбленного серьги, вдевая те в проколы в мочках, и замечает пока голые ступни. Тэхен взглядом указывает на черные туфельки, а Чонгук тут же подцепляет те пальцами за застежки, приседая на корточки около ног любимого. Он нежно ставит чуть прохладные пяточки на свое колено, щекоча пальчики, и, поддавшись порыву, целует в серединки ступней, чем вызывает счастливую улыбку и глазки щелочками. — Ну что, готов покорять всех своей красотой? — Готов покорить ею тебя, на остальных не согласен. — Блесточка, я уже давно у твоих ног, — и показательно задирает подол платья до середины бедра, прикасаясь щекой к умопомрачительно гладкой коленке. — А я давно в твоих руках, — сообщает простую истину, прибирая задумчиво пряди пшеничных волос. Таксист — тот самый статный пожилой мужчина, что был сдержан и болтлив в прошлый раз, приветствует пару, задорно подмигивая вспомнившему его Тэхену. Опять болтает на отстраненные темы, только теперь не сам с собой, а на пару с почувствовавшем легкость в его простой компании Кимом. Они обсуждают недавно вышедшую театральную постановку, в которой принимал участие отец Тэ, о чем тот не без хвастовства поспешил сообщить, а мужчина в шутку попытался выбить несколько бесплатных билетов. Не забыли и промыть косточки некоторым засветившимся на шоу папы известным личностям, а уже подъезжая к ресторану, что расположился в самом центре Манхэттена, всучил в руки Чонгуку свою личную визитку, чтобы звонили впредь напрямую. Доставит быстро, приятные разговоры о чем-то отвлекающем от переживаний гарантирует. И подходя к забронированному отцами столику, Тэхен станет ежиться от прожигающих лопатки взглядов посетителей и персонала, но за талию его будет подбадривающе придерживать Чонгу, гордо ведущий свою пару вперед, а восхищенные улыбки Сокджина с Намджуном не оставят и малейших сомнений, что не зря он все-таки сделал выбор в пользу безоговорочного фаворита его коллекции дорогих девичьих нарядов.
