Светоч

Сергей проснулся неожиданно, будто бы на него вылили ушат ледяной воды. К собственному удивлению, он чувствовал себя замечательно, будто бы заново родился. Последние воспоминания возвращали его к Олегу, который протягивал ему руку помощи. Юноша осмотрелся, осознавая себя частью снежного пейзажа, тихого, спокойного и будто бы даже сказочного. Это ни в какое сравнение не шло с той бурей, что только недавно швыряла их из стороны в сторону подобно тряпичным куклам. Сергей искал Олега, но никак не мог его найти. Мыслей о том, что друг мог бросить его здесь, просто не было. В таком случае, где же этот идиот пропадал? Дворянин решил идти вперёд, хотя он и не знал, было ли это самое «вперед» не «назад». В этой круговерти леса не было понятно совершенно ничего. Будто бы заворожённый, Сергей делал шаг за шагом, пока всё же не натолкнулся на недавно присевшего к стволу сосны парня, в котором сразу же распознал Олега. Юноша подбежал к нему, счастливый и немного сбитый столку, а крестьянин встрепенулся и ошалело посмотрел на него, хватаясь за ружьё. — Серёжа? — как-то недоверчиво спросил молодой человек, всё ещё не разжимая закостенелые от мороза пальцы, сложенные вокруг холодного смертоносного металла. — А кто же ещё? — искренне удивился юноша, падая на колени и крепко обнимая друга. — Где ты был? Ты же нашёл меня, так почему покинул? — Я… Мы разминулись с тобой, и с той поры я тебя не видел, — напряженно проговорил Олег, хлопая Разумовского по спине. — Но как же? Ты мне руку протянул, а я её схватил, не привиделось же это мне? — взволнованно спросил Сергей, прекращая тёплые объятия. — Такого не было, ты что-то напутал, наверное. При той погоде чёрт ногу сломил бы, что уже о нас говорить. Ты мне лучше скажи, как себя чувствуешь? Готов возвращаться на почтовую станцию? Далек путь, но мы справимся. Мужики ушли, небось, — сказал Олег, с трудом вставая на ноги. — У нас немного еды, поэтому будем помалу есть. — Ты еле на ногах стоишь, давай сумку, я понесу, — сказал дворянин, у которого на плечах была своя небольшая поклажа. — Ну уж нет, переломишься ещё, потом тебя тащи, — фыркнул парень, уже тянувшийся за мешком, который слишком уж проворно и лихо Сергей перехватил, а потом ещё и забросил себе на плечо так, будто бы это была пушинка, а не несколько килограммовая сумка с провизией и другими вещами первой необходимости. — Видишь, я в полном порядке, никогда себя так хорошо не чувствовал, — улыбнулся Разумовский, поправляя свободной рукой выбившиеся из-под шапки рыжие локоны, которые посреди этой белой невозможности горели прометеевым огнём. — Ты начинаешь меня пугать, где же вечно хилый мальчишка? — поинтересовался поражённый Волков, отряхивавший себя от снега. — Вероятно, сгинул в пучине природного гнева, — ухмыльнулся парень, удивительно бодрый для того, кто недавно ещё безвестно пропадал в сугробах. — Не шути так, — серьёзно отозвался Олег, нутром чуявший незримые изменения в своём друге. — Полно тебе, лучше пойдём, а то насмерть замёрзнем, — вздохнул Разумовский, начавший уже двигаться в какую-то ему одну знакомую сторону. — Ты так уверенно идёшь непонятно куда, я почти восхищён, — хмыкнул крестьянин, что явно лучше ориентировался на местности, чем изнеженный Петербургом дворянский сын. — Нам надо идти в обратную сторону. — Ты точно уверен? Хорошо, тогда веди. Они ходили кругами несколько часов подряд. Верхушки деревьев кружили над ними голодными коршунами, воздух вязко оседал в лёгких, а каждый шаг делать было всё сложнее и сложнее. Сергей не сомневался в том, что Олег выведет их из этого проклятого леса, однако юноша боялся, что этот природный гигант их не отпустит. Было здесь что-то потустороннее, подобно гоголевским рассказам, любимого «Вия», было что-то пугающее, как в написанном Эдгаром По. Однако что-то всё же было здесь и уникальное, никем ранее не исследованное и не описанное, такое, что, попав однажды в пределы сознания, оттуда больше никогда не уйдёт. Темнело. Серая эмаль небосвода становилась всё более непроницаемой и вскоре стала угольно-чёрной. Судари, плутавшие весь день, были откровенно напуганы, хоть и вида не показывали. Было мертвенно тихо, и только хруст их снежных шагов разрезал клиньями это полотно молчания. Олег больше не мог двигаться дальше, хоть и был боле сильным и выносливым, нежели его энергичный друг, который, казалось, нисколько не устал. Это удивляло и вызывало подозрения. Вскоре вёл их в каком-то непонятном направлении уже Сергей, не желавший благоразумно остановиться у какого-нибудь дерева, дабы переждать темноту. Он говорил, что его нутро куда-то вело, что чувствовался этот правильный путь. Олег, у которого не было сил спорить, просто следовал за ним, впрочем, как и всегда. Какого же было удивление обоих, когда впереди них показалась изба. Юноши сразу же рванули в её объятия, уже заранее прося прощения у хозяина дома, которого, как оказалось позже, на данный момент не было. Сергей, всё ещё будучи самым энергичным из них двоих, сходил за поленьями, которые лежали в дровянике. Разжигать печь он, будучи особой дворянских кровей, не умел, поэтому Олег занялся этим делом, всё ещё не разгадав источника подобной силы друга своего. Потихоньку в избе стало теплее. Дрова трескались в ярком огне, который освещал небольшую комнату, в которой стояли стол, кровать, скамья, а также книжный шкаф, казавшийся необычайно чуждым элементом охотничьей избы. Однако усталость брала своё, и вскоре Олег, который бескомпромиссно выбрал себе скамью, уже заснул. Сергея же одолевала бессонница. Раньше с ним подобного никогда не случалось: он чувствовал себя таким сильным, как никогда раньше. Естественно, это не могло не заставить его задуматься. Мысли кружили хороводам у него до самого утра. На следующий день они нашли в подполье дома заготовки, взяли несколько, поблагодарив хозяина дома за угощение. Однако к концу следующего дня, проведённого в поисках дороги к хоть какой-нибудь цивилизации, они вернулись в ту же избу, из которой ушли ранее. Так повторялось всю неделю, к концу которой Сергей и Олег уже начали сходить с ума. Лес, который в их глазах стал одушевлённым, не хотел отпускать свою добычу. Они были мухами, запутавшимися в паутине. Неизвестно только, когда паук наиграется и решит их съесть. Спустя ещё неделю Разумовский начал замечать за собой странности, о которых ранее ему говорил его друг. Дворянин бодрствовал ночью, хотя сам этого не помнил. Олег несколько раз заставал его в подобном состоянии, говоря, что глаза у него огнём сверкали, да и сам Сергей был на себя не похож. Юноше стало страшно. А когда неизвестный голос заговорил с ним, он подумал, что сошёл с ума окончательно и бесповоротно. Вскоре голос превратился в образ, который приходил к нему во снах. Птица, так Разумовский назвал духа за тёмное оперенье, покрывавшее всё его вполне человеческое тело, называл себя другом, а запуганного сударя — избранным. Птица лила в его уши мёд, говорила, что вместе они были способны на всё, обещала, что научит чародейству, что выведет из леса, когда Сергей станет достаточно сильным. Наивный мальчишка доверился духу, который направлял его в начинаниях, и уже почти забыл о том, что им нужно было вырваться из этого капкана. Олег обеспокоенно следил за другом, понимая, что тот добровольно уходил в пучину, из которой не было шанса выбраться. Волков всё так же уходил ранним утром и, делая пометки, пытался найти дорогу к людям. Вечером его всё так же возвращало к проклятой избе. И однажды, это было в конце весны, стоило ему перешагнуть порог, на него налетел некто, кем Серёжа точно не являлся. У незнакомца было родное лицо, но глаза сияли красной бездной, улыбка стала рваным оскалом, а голос, ранее такой приятный и любимый, ранил каркающим шёпотом. — Ты мне уже надоел, хватит мешать нам, — злобно сказал некто. — Нам с Серёжей хорошо вместе, тебя я оставил как свою зверушку, которую съел бы попозже. Этот момент я хотел оттянуть, но ты уж слишком рьяно пытаешься найти дорогу домой, нотации нам читаешь. Раздражает. — Кто ты такой? — хрипло спросил Олег, чьё горло сжимали длинные когтистые пальцы. — Хозяин леса, и больно уж Серёжа мне понравился. Он сам мне руку протянул, сам меня принял. Всё было добровольно, — ухмыльнулся дух. — Ты обманул его, заставил поверить, что ты — это я, — еле сдерживая гнев сказал Волков. — Тц, сил у меня нет тебя терпеть. Ты нам мешаешь. Жаль, конечно, такая пища пропадает, но я найду новую, не волнуйся, я позабочусь о нас с Серёжей, — почти ласково произнёс дурные слова хозяин леса, сжимая шею Олега всё сильнее. Воздух перестал поступать, давление в висках и в голове в целом стало неимоверным, перед глазами плыло, и Волков с горечью думал, что это был конец, как вдруг руки расцепились. Крестьянин упал на пол, кашляя и хватая ртом желанный воздух, расчёсывая шею, на которой остались следы крепких пальцев. Рядом с ним на колени упал его друг, который, чуть ли не плача, сыпал градом извинений и смотрел то на Олега, то на свои трясущиеся руки, которые недавно душили самого близкого человека в его жизни. Только тогда Сергей впервые рассказал про Птицу, которая в его сознании рвала и метала из-за того, что мальчишке удалось перехватить контроль. Голова раскалывалась так, будто бы её зажали между молотом и наковальней. Любой шорох, тусклый свет, исходивший от свечи, — всё это причиняло дискомфорт. Однако юноша превозмогал себя, каждый раз открывая рот и произнося слова. Олег, обеспокоенно нахмурившись, смотрел на него и поглаживал плечи, успокаивая. Весь следующий день Сергей спал, лишь изредка просыпаясь, чтобы сделать глоток воды. Он выглядел крайне болезненно: рыжие волосы мокрыми оборванными нитями липли ко лбу и впалым щекам, грудь тяжело вздымалась, губы пересохли и потрескались. Волков был рядом с ним всё то время, что длилась эта горячка. Разумовский окончательно пришёл в себя только к концу недели. Он сел на постели, всё ещё прикрывая ладонью глаза, и попросил воды. Олег, который почти не спал последнее время, быстро наполнил стакан и аккуратно отдал другу. — Я не могу от него избавиться, он всё ещё кричит в моей голове, но уже не так громко, — прохрипел Сергей, вытирая капли с подбородка. — Тут много книг, я не умею читать, но, может, ты сможешь что-то найти полезное, — предложил Олег, забирая стакан. — Только приди в себя для начала. — Покой мне будет только сниться, — грустно улыбнулся самым краешком бледных губ юноша. — Нам не выбраться из этого леса, пока существует Птица. Это его охотничьи угодья. — Отовсюду есть выход, — упрямо не согласился крестьянин, не желая сдаваться. — Пока я не избавлюсь от духа, и думать нечего. Мы здесь уже несколько месяцев, и ты каждый день уходил на поиски, но ничего не получалось, потому что ты ходил по кругу, сам того не замечая, — отозвался Сергей, ставя ноги на пол. — И что ты предлагаешь? Эту проблему нужно решить, — сказал Олег, подтаскивая к ногам друга его обувь. — Скажи, что нужно делать. — Пока что я сяду за книги, а ты не мог бы сходить поймать что-нибудь, я ужасно хочу есть, — неловко попросил его Сергей, засовывая ноги в ботинки, которые они нашли в сарае, находившемся рядом с избой. — Ты точно один справишься? — взволнованно спросил Волков, пытаясь заглянуть другу в глаза. — Я не ребёнок, — фыркнул дворянин, и из-за его лёгкого дыхания несколько прядей его волос всколыхнулись. — Не уверен, — покачал головой молодой человек, выпрямляясь и направляясь к выходу, дабы поймать немного рыбы. — Если что, кричи. — Не волнуйся, всё будет хорошо, — слабо улыбнулся Сергей, слыша в голове злобное хихиканье Птицы. Дверь захлопнулась, закрывая одержимого злобный духом в тесной коробке, в которой сам воздух стал будто бы раскалённым с уходом Олега. Дворянин попытался встать на ноги, всё ещё чувствуя слабость во всём теле. Однако это не остановило его на пути к старому книжному шкафу, в котором уже многие годы пылились книги. «Какая хорошая у тебя дворняжка, наверное, ещё и очень вкусная», — прохрипела Птица, явно чувствуя собственное превосходство. — Он — мой друг, а ты заткнись, скоро я избавлюсь от тебя, — сквозь зубы произнёс Разумовский, открывая дверцу шкафа и взглядом пытаясь выцепить хоть что-то стоящее. В основном книги были про какие-то растения, животных, но при ближайшем рассмотрении юноша понял, что это были колдовские книги. — Твой бывший хозяин давно покинул это место? «Хозяин? У меня нет хозяина, лишь оболочка, коей сейчас ты и являешься, дорогой мой». — Ответь на вопрос, — прошипел Сергей, выхватывая один из самых толстых фолиантов. «Я тебе ничего не должен, будь повежливее, а то твою дворняжку съем и косточек не оставлю», — хихикнул Птица, предоставляя юноше увидеть живописную картину возможного исхода. — Ты не посмеешь, — обеспокоенно предупредил одержимый, садясь на стул и открывая книгу, которая, как оказалось, содержала в себе рецепты различных снадобий, некоторые из которых казались совсем уж странными. «Ты только не расплачься, ты ведь не забыл, что мне необходимо питаться? Возможно, ещё несколько лет я и продержусь, но затем твоему щеночку придётся стать моей закуской». — Ни за что. Одним из самых ужасных фактов было то, что Птица оказалась права. К концу лета Сергей выучил наизусть все книги, что нашёл на территории хозяйства. Большинство из них были написаны, видимо, предыдущими носителями духа, некоторые из них были полезны, но некоторые — слишком кровавыми для того, чтобы существовать. Человеческие жертвоприношения? Попытка воскрешения? Это хоть и не казалось больше бредом, всё равно вызывало отвращение. Годы лились друг за другом, подобно ручью, который тёк недалеко от их нынешнего дома. Олег охотился, занимался земледелием (не без помощи заклинаний друга и найденных в сарае семян и плодов картофеля, которые каким-то чудом, явно не без участия колдовства, сохранились), готовил. Сергей же изучал чародейство, помогал своему другу, как мог, а также пытался избавиться от Птицы, чьё присутствие ощущалось всё сильнее с каждым месяцем. Минул третий год их жизни в этой глуши. Надежда, чей свет раньше вёл их за собой, теперь стала почти незримой. Казалось, что они никогда не выберутся из этой хитроумной ловушки, созданной хозяином леса, который лишь потирал руки и гадко улыбался, чувствуя, как контроль его носителя становился всё более и более незначительным. Всё сильнее духа раздражал Олег, который не переставал искать способы избавиться от него. Этот увалень даже научился читать, а потому пытался найти между заученных Сергеем строк нечто, что тому не удалось заметить. Недавно этот щенок натолкнулся на очень опасную информацию про алый цветок, о котором лишь однажды встретил почти что стёртое временем упоминание в одной из книг. Привлекло его то, что написаны слова были будто бы второпях, будто бы кто-то хотел оставить хоть что-то. Птица оскалился, разочарованно отмечая свой промах. Нельзя было подозрениям укрепиться в голове несмышлёного крестьянина, иначе это могло быть опасно. Дух ждал, копя силы. Он лишь изредка мучал Сергея, не давая ему забыть о себе, но по большему счёту лишь забирал его энергию по крупице, дабы захватить контроль и избавиться от щенка, который слишком усердно пытался узнать хоть что-то про алый цветок. Даже его оболочке рассказал, и хотя тот, удручённый нехваткой сил и апатией, не принял слова друга всерьёз, нельзя было допустить роста зёрен сомнений. И вот однажды Птица выждал подходящий момент. Щенок ушёл на охоту, Сергей же, находившийся в состоянии полного бессилия, воспротивиться неожиданной атаке духа не мог. Вечером Олега у порога встретил совсем не хорошо знакомый друг, но паразит, которого он презирал всей своей душой. Птице показалось забавным убить Волкова на глазах его любимого Серёжи, который отчаянно пытался перехватить контроль. Однако ошибка слишком сильных всегда была в том, что они недооценивали тех, кто, по их мнению, был слишком слаб для того, чтобы противостоять им. Именно поэтому когда дух уже схватил Олега за шею, приподнял над землёй и собирался наложить на него заклятие гниения (весьма забавное зрелище, на вкус Птицы), Сергей смог сделать так, что вместо разложившегося трупа перед ним лежал волк, который убежал прочь из избы, как только проснулся. Разумовский, обрушаясь на пол без сознания, ещё не осознавал, насколько он будет одинок.

***

Наше время. — Вот такая у меня история, с тех пор живу здесь уже второе столетие, — грустно улыбнулся Сергей, не смея поднять глаза на Игоря, который мог лишь ошарашенно пялиться в одну точку. — А Марго? — после долгого молчания спросил полицейский, всё ещё хмуро пиливший взглядом ножку стола. — Что с ней? — удивился подобному вопросу Разумовский. — Как ты её нашёл? И где сейчас Олег? Он умер или что? — вопрошал мужчина, мявший пальцы. — Я недавно нашёл её у реки, она сломала крыло. А затем не смог отпустить. Заколдовал её, чтоб хоть с кем-то можно было бы поговорить, — неловко выдохнул чародей, вдруг почувствовав на себе тяжёлый изучающий взгляд. — А Олега я с тех пор больше не видел. Искал каждый день, но даже следов не находил. Наверное, он умер, столько лет прошло. — Прям как в «Изгое», только у него таких способностей не было, пришлось разговаривать с мячом, — хмыкнул Игорь, тяжело вздыхая. Все аргументы «против» растворялись на глазах. Сергею невозможно было не верить. — Хотя ты ж не знаешь, что это. Как выйдешь из леса, столкнёшься с новым миром. Всё очень изменилось. И мне жаль Олега. Хороший был мужик. — Кхм, спасибо. Мне хватило сотни лет для того, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что я его никогда не увижу больше, — грустно улыбнулся чародей, заправляя прядь за ухо. — И ещё спасибо за то, что поверил мне. Ты ведь больше не сомневаешься? — А что мне ещё делать? Факты налицо, — недовольно признал Гром, всё ещё чувствуя некоторое внутреннее сопротивление. — Очень странные факты, но отрицать я их больше не вижу смысла. — Я благодарен тебе всей душой, Игорь, — поблагодарил его Сергей, и такими сверкающими благодарностью, признательностью и счастьем были его глаза, что мужчина чуть не ослеп от их света. — Правда. — Пока не за что, — сказал полицейский, неловко потирая шею. — Давай найдём этот твой цветок.