Покидая Велкинвильв

— Шур не пытался убить меня сам, но он молчал, когда другие пытались. Вседозволенность рождает жестокость даже там, где, казалось бы, ее уже не может быть больше. Я сражался уже не за свою честь, а за свою жизнь, но травмы ослабили меня, а ран с каждым днем становилось больше. *** — Ты... — начала было Аша, но он рухнул на пол прежде, чем она успела договорить, — ставишь меня в весьма неудобное положение. И Джорлан с удовольствием рассказал бы ей, в какое именно положение хочет ее поставить, но кровь, заполнившая легкие, несколько затрудняла общение. Кроме того, он пытался быть вежливым буквально из последних сил. Либо он сдаст эту тварь вместе с ее братцем Ильваре и получит расположение старшей жрицы обратно, либо очень скоро не сможет дойти до этой двери. Но ни доказательств, ни даже сути заговора у него еще нет... Правосудие дроу — эфемерно, непостоянно и в основном базируется на принципе «Не пойман — не убийца». Поэтому, как только воины Велкинвильва поняли, что бывший командир гарнизона очень мешает командиру нынешнему, даже рутинные обязанности Джорлана стали смертельно опасны. Он не стал бы жаловаться на нападения даже если бы это спасло ему жизнь, считал это ниже своего достоинства. Да и кому есть дело до его проблем? Шуру? Ильваре? Пинком захлопнув за ним дверь, жрица опустилась на колени, ловко расстегивая крепления брони. — Заклинания не бесконечны, — шипела она, прикладывая прохладные руки к колотым ранам, — если будешь продолжать в том же духе, однажды у меня их окажется слишком мало, чтобы защитить саму себя. «Звучит отлично!» — закатив глаза, Джорлан отключился, но через минуту или две его разбудил хруст собственных костей. Пока он хватал ртом воздух и таращил глаза в потолок, как куо-тоа, выброшенный на берег, госпожа младшая жрица все с тем же сосредоточенным лицом вправляла ему ребра. Сведенные брови, сомкнутые губы, пурпурные глаза и дикая боль от каждого прикосновения... Все это уже было... И гораздо раньше, чем он не поладил со всем аванпостом разом. — Я мог бы отплатить вам за эти потери, госпожа Вандри, — едва отдышавшись после очередного приступа боли, проговорил он и поднял руку, легко прикасаясь к ее предплечью. — Может на взгляд я уже не так приятен, но в постели все еще хорош. — Кусок мяса, кровоточащий, как разорванный гноллами совомед — это именно то, чего не хватает в моей постели, — бросив на него быстрый взгляд, проворчала она, но не сбросила руку. Не то, чтобы Джорлан не расслышал сарказма, но все же решил, что раз ей не противно его прикосновение — это хороший знак. — Значит, договорились? — растянув губы в льстивой улыбке, насколько позволяла поврежденная кожа, промурлыкал он. Госпожа Вандри с хрустом поставила на место еще одно ребро. — Умф, — дернувшись, он ударился затылком об пол. С трудом втянув в себя воздух, он просипел: — Клянусь, когда кости целы, я флиртую лучше. *** — Она засмеялась. И хотя мне было чертовски больно, я засмеялся вместе с ней. Не потому, что мне нужно было завоевать ее расположение, а потому, что мне этого действительно хотелось. Слишком мало в тот момент у меня было поводов для веселья, чтобы упускать хотя бы один. *** На следующее утро он обнаружил здоровенный дварфийский щит у входа в покои госпожи Вандри и вопросительно посмотрел на нее. Младшая жрица заведовала складами, где хранились отобранные у неудачливых авантюристов вещи, но никогда не приносила их к себе домой. Сама она даже плетью владела плохо, что уж говорить о прочем оружии, так что вывод напрашивался сам собой. Но, пренебрежительно поморщившись, Джорлан все-таки спросил: — Зачем он здесь? — А как ты думаешь? — спускаясь по лестнице, проговорила она. — Чтобы держать щит, не нужно много пальцев, Джорлан. — Я это в руки не возьму, — сквозь зубы процедил он. — Мужчина из дома Даскрин не умеет обращаться со щитом? Это было весьма близко к оскорблению, но Джорлан поджал губы и промолчал. Дом Даскрин собрал и обучил лучшую армию в Подземье, именно поэтому нападения со стороны последних из Великих Домов участились — они боялись, что если не разбить матрону Даскрин сейчас, завтра она взойдет к Храму Лолт по их трупам. Разумеется, Джорлан умел обращаться со щитом, этому учили их рабы-дуэргары, готовые продать свои секреты в обмен на свои жалкие жизни. Но это искусство никогда не было в почете, поскольку ни один воин-дроу в здравом уме не захочет, чтобы его сравнивали с дуэргаром. — Не с таким, — с трудом выдавил он. — Другого не будет. Аша остановилась в двух шагах от него. Времени до утренней службы оставалось совсем мало, и она знала об этом, всем своим видом выказывая нетерпение и раздражение. — Я не выйду на плац с дварфийским оружием, — Джорлан вскинул голову и посмотрел прямо на нее. — Они будут смеяться. Что она ему сделает, в конце концов? Он уже имел счастье убедиться, что в отличие от Ильвары, наказывать она не умеет. — Они уже смеются, — на миг подняв глаза к потолку, а затем вцепившись в него взглядом, прошипела она. — Забудь о своей глупой воинской чести! Если ты побеждаешь, всем плевать, каким оружием! Достаточно. Он достаточно терпел. Положение этой женщины — лишь условность Велкинвильва, за его пределами никто и монеты не поставит за жрицу Вандри против элитного воина Даскрин, даже если он калека. Джорлан развернулся и подошел так близко, что Аше поневоле пришлось отступить на шаг. Вандри были столь малочисленны, что любому более или менее крупному дому уничтожить их не составило бы никакого труда... Теоретически. Практически же, Вандри никогда не жили все вместе, их небольшой особняк в Мензоберранзане служил скорее представительством, чем домом, и даже глава семьи бывала там редко. Род их занятий предполагал постоянные путешествия, и они были рассыпаны по обитаемой части Подземья, точно черный жемчуг. Но все же перемалывать их жерновами междоусобных войн никто не стремился, поскольку через их руки проходили все товары с поверхности. Если бы в один момент исчезли все Вандри, их место не пожелал бы занять никто, и Мензоберранзан погрузился бы в невиданный доселе экономический кризис. Торговля — занятие презренное, но необходимое. Она лишала Вандри милости Лолт, поощрявшей интриги и кровопролития, но приносила им доход, комфорт и относительную безопасность. Не приносила только уважения сородичей. — Что ты знаешь о воинской чести, торговка? — прорычал он. Пощечина обожгла лицо, спазм мгновенно стянул мышцы, и Джорлан сцепил зубы, пережидая боль. — И это все? — сквозь оскал процедил он. — Ильвара за такое спустила бы с меня шкуру. — Я не Ильвара. *** — Моего упрямства хватило бы надолго, если бы не очередной кинжал в легком. А затем еще один... Не нужно быть жрецом, чтобы понимать, что даже излеченные магией раны оставляют следы. Мышцы становятся менее эластичными, тело изнашивается, как заштопанный мешок, — Джорлан ненадолго прервался, а затем все же продолжил: — Но она все равно лечила меня каждый раз... *** — Возьми. Чертов. Щит, — с расстановкой проговорила жрица Вандри, приживляя кусок вывороченного клинком предплечья. То, насколько ей осточертело это занятие, можно было прочесть по ее лицу без малейших усилий, и все же она продолжала. — Это бесполезно, — выдохнул он. Полусидя на своем потрепанном солдатском спальнике, Джорлан таращился в потолок, стараясь не смотреть на свою собеседницу. Он приложил все возможные и невозможные усилия, чтобы уцелеть, но противников было больше. Их всегда больше. — Ты не пробовал. — Не ты ли говорила, что у меня нет шансов? Аша отняла усталые руки и сложила их на коленях. Она могла бы ударить его снова, но то ли слишком устала, то ли посчитала это бессмысленным. Так или иначе, за недостаточно уважительное обращение Джорлан не поплатился. Думать о том, что женщина из дома Вандри просто привыкла к тому, что мужчины разговаривают с ней на равных, и не видит в этом ничего дурного, совершенно не хотелось. Он не завидовал им, нет. Конечно, нет... Проклятье! Вандри столь малочисленны и рассредоточены, что просто не могут преследовать своих беглецов по всему Подземью, как сделал бы любой уважающий себя дом. У них нет целой крепости отчаявшихся парней, готовых загнать и притащить на расправу кого угодно, лишь бы плеть в этот раз опустилась на чужую спину... Вандри должны обращаться с мужчинами хорошо или потеряют всех до единого. Торговцы... Джорлан опустил глаза и уставился на руки жрицы, перепачканные в крови. Он прекрасно понимал, что лечить его — самое расточительное и бесполезное применение ее способностей, и все же он не отказывался от помощи больше. Он хотел жить, и никакая гордость не была дороже. — Я посылаю тебя туда не для того, чтобы вновь завоевать расположение Ильвары, — после долгой паузы проговорила жрица, — я не так глупа, чтобы верить, что это возможно. Она хочет, чтобы Шур относился к нему лучше? Ну, этого уж точно не достигнуть с помощью танцев с дварфийским щитом. Скорее, Шур поднимет его на смех. И его сестра как никто должна понимать это. Глубоко вздохнув и стоически проигнорировав бульканье в легких, он все же спросил: — Тогда кто тот темный эльф, которого я должен впечатлить своими бесконечными попытками не сдохнуть? Аша медленно, с видимым усилием поднялась на ноги. Прежде, чем отправиться к себе, она проговорила: — Джорлан Даскрин.