Покидая Велкинвильв

— ...но именно к демонам все и покатилось. Ильвара бросилась в погоню не с половиной солдат, она взяла с собой почти всех нас. Я недооценил то, насколько она зациклена на своих рабах. Госпожа Миззрим даже не учинила расследования, по итогам которого я планировал героически сдохнуть. Вина была возложена на погибших караульных, а их трупы не были допрошены — Ильвара слишком торопилась. И да, она оставила храм на мужчин, даже не позаботившись о том, что ее богиня думает по этому поводу. Мы все должны были взяться за голову уже в этот момент, но авторитет Ильвары был слишком силен. Каждый подумал, что раз это не его решение, гнев Лолт минует его. Но несмотря на то, что все сложилось совсем не так, как я рассчитывал, цель была достигнута — я выиграл время. Началось самое длинное путешествие в моей жизни. И чем дальше мы уходили от Велкинвильва, тем очевиднее становилось, что добром оно не кончится. *** Собираясь в рейд, Аша не проронила ни слова и даже не взглянула на него. Джорлан ожидал, что она будет в ярости, но она выглядела несчастной. Покинув Велкинвильв, младшая жрица разговорчивее не стала. И хотя говорить с ним, как прежде, было опасно, больше всего он опасался, что ей просто нечего ему больше сказать. Расстояние, отделяющее Велкинвильв от крайней точки разведанных подземелий небольшой отряд преодолел за два дня. И если кто-то и надеялся настигнуть беглецов на знакомой местности, они все были глубоко разочарованы. Первый же солдат, предложивший вернуться, получил такой удар хлыстом, что едва не лишился сознания. Ильвара останавливаться не планировала, и забила бы его насмерть, если бы не торопилась так сильно. На третий день рейда, когда Джорлан уже решил, что Аша не заговорит с ним больше никогда, она коснулась его разума и знакомый голос зазвучал прямо в голове. «Лжец! — прошипела она и Джорлан вздрогнул, разделывая большую тушу ночного ползуна, которую солдаты притащили к ужину. Аши не было рядом, она стояла у границы лагеря, вглядываясь в темноту. — Я предложила тебе мой дом, мою семью, Джорлан! А ты смотрел на меня и врал в глаза!» С усилием разрезая прочный костяной панцирь животного, он повернул нож, заставив кость треснуть, как большой орех. «Если ты возненавидишь меня, но останешься жива, значит это того стоило» — подумал он, зная, что она услышит. Ответа не последовало. Чтобы сказать ему, что он идиот, пришлось бы потратить еще одно заклинание. Проходя через разрушенный Слубладоп, они видели бьющихся в религиозном экстазе куа-тоа, часами повторяющих одно и то же слово — имя твари, разрушившей город. Аша бледнела и стискивала зубы, слушая бесконечное «Лимагугун! Лимагугун!» Ильваре эта песнь отчаяния тоже не доставляла удовольствия. Едва обнаружив следы рабов за городом, она приказала идти дальше. Воняющие рыбой развалины остались позади. В короткой стычке с гноллами отряд потерял двух солдат, и Джорлан чуть было не присоединился к ним. Но отравленный болт арбалета прикончил зверя быстрее, чем тот успел отгрызть ему руку. Прислонившись спиной к холодной стене пещеры и зажимая порванные артерии, Джорлан ждал, когда Аша подойдет к нему. Раненые были ее заботой. Он мог бы ползти к ней на коленях, умоляя об исцелении, и это даже доставило бы ему определенное удовольствие, но тогда он оказался бы слишком близко ко всем остальным. — Тебе лучше не смотреть на меня так, — сказала она, едва остановившись напротив, но Джорлан просто не мог отвести взгляд, полный преданности, обожания и счастья. — Всем плевать, — выдохнул он, отпуская перепачканную в крови руку и позволяя исцеляющему заклинанию прекратить боль. — Никто не смотрит мне в лицо, кроме тебя, Аша. — Госпожа Вандри, — поправила она, и Джорлан опустил глаза. — Госпожа Вандри, — бездумно повторил он, но все же, как только ее тонкая кисть легла на его плечо, проверяя, не сломана ли ключица, он повернул голову и прижался к ней губами. Почему он так мало целовал ее руки раньше? Он должен был... Аша отдернула руку так быстро, будто обожглась. «В жизни так не хотелось тебя ударить!» — бросила она, быстро уходя прочь. «Я польщен», — вздохнул он, глядя ей вслед. Дни и ночи утекали, как воды подземных рек — быстро, тихо и навсегда. Бесконечные пещеры змеились переходами и арками, кусая себя за хвост и заставляя небольшой отряд проходить дважды один и тот же путь. Также, как и пленники, идущие впереди, дроу не знали дороги и потому повторяли даже самый безумный маршрут, если на нем обнаруживался след. «Если бы ты предупредил меня, мы могли бы найти другой выход вместе», — прозвучало в его голове во время привала, и Джорлан с облегчением выдохнул. «Вместе» — это звучит хорошо. Уж точно лучше, чем «Лжец!» «Какой? — изо всех сил стараясь не вертеть головой в поисках ее темной фигуры, спросил он. — Я весь внимание, госпожа моя». «Я не знаю, — беззвучно вздохнула она уже на следующий день, когда они с трудом переправлялись через реку. — Но ты пол-аванпоста в это втянул! Мне что, „спасибо“ сказать?» «Скажи, что твое предложение еще в силе» Она не ответила ни на следующий день, ни после. Между Слубладопом и Грэклстью они настигли одного из беглецов — здоровенного варвара орка, который когда-то сломал ноги Сорну. Он не бежал и не собирался сражаться, и когда они подошли ближе, то поняли, почему. По его подбородку стекала кровь, а брюхо было набито камнями. Он не прекратил выламывать себе остатки зубов, пережевывая камни, даже когда Сорн занес над ним меч. Так как темным эльфам путь в Грэклстью, Кузницу Подземья, был заказан, пришлось сделать огромный крюк, чтобы обойти патрули дуэргаров. И, неожиданно, Аша встала во главе отряда рядом с Ильварой, чтобы указывать путь. Джорлан был счастлив, как ребенок. Аша достаточно путешествовала, чтобы быть полезной, а пока она полезна — она в безопасности. Сарит Кзекарит вышел им навстречу неподалеку от Рощи Неверлайт. Он передвигался настолько тихо, что отряд, наполовину состоявший из опытных разведчиков, заметил его только когда он стоял уже прямо перед ними. Грибы покрывали половину его головы, прорастая из расколотого черепа. — Споровой слуга! — заорал Шур и схватил арбалет. — Назад! Назад! Джорлан задержал дыхание и послушно побежал прочь, чтобы занять позицию для обстрела. Сарит был болен уже когда сидел в клетке с остальными. Не предоставь ему Джорлан возможность сбежать, Велкинвильв очень скоро пал бы на колени перед демонической Королевой Грибов... — Госпожа Заггтмой готовится к свадьбе с лордом Джуиблексом, — скрипучим голосом провозгласил он, и это были первые слова, которые дроу Велкинвильва услышали от него. — Леди Гниения будет рада всем на своем пиру. Сарит не боялся яда и не чувствовал боли. Арбалетные болты пронзали его пористую плоть, врезаясь в грудь и выходя через спину почти без сопротивления. Одним прыжком он перенес свое неестественно-легкое тело к замешкавшемуся Бемерилу и, схватив его за волосы, выдохнул в лицо облако спор. Кашляя кровью, тот рухнул на землю. «Вы преклонитесь перед ее могуществом, — сонм нечеловеческих голосов ворвался в голову каждого члена отряда. Сарит вовсе не был один, он был частью огромной грибницы. — Все живое преклонится!» На фоне панических криков властный голос Ильвары казался спасением. — Ты слышишь меня, Заггтмой?! — взревела она, воздевая руки. — Даже лучшее твое творение — мусор под ногами Лолт! За спиной Сарита раскрылась рана мироздания — портал в Демонические Сети. Из него медленно, точно патока, рассыпаясь искрами золотистой слизи, выпала йоклол — бесформенная, ядовитая и смертоносная. Оказавшись на земле, демоница тут же опутала спорового слугу тонкими щупальцами, ее единственный глаз горел огнем. И хотя прикосновение йоклол заставило бы вскипеть и оплавиться кожу любого живого существа, Сарит таковым уже давно не являлся. Отвратительная битва длилась не больше минуты. Как только йоклол поняла, что яд не поможет, она просто затянула щупальца с такой силой, что тело спорового слуги распалось на куски. Окинув жутким взглядом единственного глаза слуг своей богини, йоклол растаяла облаком ядовитого пара. — Помогите, — слабый голос Бемерила донесся до них, он то и дело прерывался надсадным кашлем. — Прошу вас, госпожа Миззрим... — Уходим, — приказала Ильвара и развернулась, Аша последовала за ней. — Командир, — поморщившись, тихо сказал Сорн и оглянулся назад. — Можно мне его пристрелить хотя бы? — А болты потом будешь делать из собственных соплей? — фыркнул Шур, осматривая усеянное арбалетными болтами поле боя. Сегодня они потратили столько, что каждый оставшийся был на вес серебра. И возвращаться за ними по земле, усыпанной спорами, значит добровольно присягнуть Заггтмой. — Оставь, Лолт приберет его быстро.