Жертвенник

      Орсино проследил взглядом извилистые линии, сплетающиеся в узоры, в которых угадывались буквы… Тайные проходы пронизывали основание Киркволла — под ним расположен сложнейший лабиринт. Это нервировало. Маг упорно складывал буквы в слоги, но в тех не было смысла. Что зашифровано на карте — название, может быть имя? Первый чародей остерегался произносить его вслух. Он устал, но знал, что не будет знать отдыха, пока не разгадает эту загадку.       Почему Киркволл не мог быть обычным городом? Зачем, во имя Создателя, ему быть ящиком с двойным дном? Словно мало истонченной Завесы, разрушающей их жизни.       Чародей вздохнул, приказав себе сосредоточится на главном — на знаках, сделанных выцветшими красными чернилами. Словно кровавые метки, они отмечали тайники, оставленные после себя прежними хозяевами города. Некоторые отметки пришлись на Казематы. По приказу Мередит эти места со всеми предосторожностями проверили и обнаружили искусно скрытые ниши, полные книг и магических артефактов, непонятного назначения. С большой вероятностью Седрик, везде сующий нос, случайно нашел один из таких тайников. Каким образом он заставил работать щиты, создававшие коридор через Тень, было по-прежнему неясно, но это уже было не так важно, не теперь, когда у них в руках был ключ к тайне Киркволла.       Как только Мередит в полной мере осознала возможности карты, храмовница воспылала небывалым энтузиазмом. Наконец-то перед ней была ясная цель. Тайные схроны малефикаров, которые можно уничтожить и покончить с опасной контрабандой, наводнившей черный рынок— это было словно подарок. Рыцарь-командор тут же принялась посылать группы для уничтожения тайников, но почти сразу наткнулась на непредвиденное препятствие — многие из них были не только умело замаскированы, но и защищены от непрошеных гостей. Пока обошлось без смертей, но уже несколько храмовников были покалечены магическими ловушками. Как бы ей не хотелось это признать, но без помощи магов было не обойтись. Орсино выделил для этого своих людей — лингвиста, знатока истории раннего Тевинтера, целителя, а в качестве специалиста по разрушительной стихийной магии утвердил свою кандидатуру, не желая, чтобы все самое интересное прошло мимо него. Сегодня они собирались разобраться с одной из наиболее интересных меток, но Первого чародея вдруг одолели сомнения.       — Не рекомендую отправляться внутрь прямо сейчас, без подготовки, — заметил Орсино, словно ни к кому не обращаясь.       Рядовые храмовники переглянулись — они разделяли его опасения, но Мередит не двинулась с места, оставаясь совершенно спокойной. Особо опасные тайники, помеченные крестами, требовали личного присутствия Рыцаря-командора.       —Не вижу причин медлить. Ловушки были обезврежены, — сказала она, сверля глазами неприметную нишу перед ней, заложенную каменной кладкой.       — В схожем тайнике, если помнишь, оказался сюрприз, едва не стоивший Марку зрения. Меня беспокоят те предостерегающие знаки, — сказал Первый чародей, кивая на полустертые от времени символы над нишей.       — Поддерживаю, — присоединилась Фесса, чародейка-лингвист, — здесь указано, что войти может только хранитель слова, то есть некто, знающий как снять охранное заклинание.       — Мы не нашли подобных чар. Нет охранных заклинаний.       — Или они ослабли, или очень хорошо скрыты. Наша квалификация не позволяет проникнуть в тонкости кровавых заклятий, — напомнил Орсино с ворчанием. — Того, что я почерпнул из книг Седрика явно не достаточно. Еще раз настоятельно советую не рисковать, но… — он пожал плечами, — решать тебе.       Эльф вынул платок и прижимая к лицу, стараясь дышать через него. В тесных туннелях Клоаки, пропитанных испарениями, где они сейчас находились, зловоние было нестерпимым.       — Бессмысленно ждать. Только нам и разбираться с ересью малефикаров. Ломайте! — приказала Рыцарь-командор, отходя в сторону.       Храмовники, с тяжелыми глинобитными молотами на длинных рукоятях, вышли в первый ряд. Гулкие удары по камню эхом раздались по туннелям. Орсино дал знак магам и они предусмотрительно удалились как можно дальше за закованные в железо спины храмовников.       Стена постепенно поддавалась. Каждый новый удар молота поднимал тучи мелкой рыжей пыли. Наконец, большая часть камней рухнула внутрь. Чародей осторожно послал огонек света, чтобы освятить темноту, но тот беззвучно погас, едва пересек невидимую границу. Второй огонек постигла такая же участь — плохой знак. За границей света что-то было. Храмовники занервничали и приподняв щиты, выжидающе поглядывали друг на друга. Мередит взяла факел и швырнула в узкий проход. Он пролетел через порог, задел стену, осыпав неровный каменный пол снопом искр, и подпрыгнув, приземлился на пыльной куче, осветив пыльный зал.       Все замерли, ожидая худшего, но ничего не произошло. Выждав пару минут, осторожно ступая храмовники вошли в зал. Это было небольшое невзрачное помещение. На полу лежали истлевшие кости, переплетенные между собой. Больше ничего интересного.       — Что здесь произошло? — спросил храмовник Дерек, поддевая носком сапога деформированный череп. — Это не похоже на прочие тайники.       — Одержимость, — коротко ответила Мередит, осматривая останки. — До сих пор чувствуется тяжесть в воздухе, даже спустя сотни лет. А что это такое?       Она показала на толстую цепь, один конец которой был продет в пол, а другой охватывал шейные позвонки скелета, лежащего в центре. На его пальце блеснуло массивное кольцо.       — Интересно, почему его здесь оставили? — Первый чародей подошел ближе, подсветив себе огнем факела. — Рубин. Стоит целое состояние, — признался Орсино, снимая кольцо с белой фаланги и внимательно изучая камень. — Вероятно, оно принадлежало опальному знатному магистру, которого приковали здесь, бросив на смерть. И не только его, если принять во внимание характер повреждений остальных останков… — он постучал по ребрам грудной клетки другого человека. — Взгляните на колотую рану в районе сердца. А этому повезло меньше — ему размозжили голову.       — Я читала о подобной казни, — нехотя призналась Фесса. — Приговоренных к смерти убивали и оставляли гнить рядом с еще живым пленником, который медленно умирал от жажды и голода в окружении мертвых родственников и друзей. Практически его замуровывали с ними заживо.       — Его и крыс.       — Магистры! — пожал плечами храмовник. — Кровожадные ублюдки даже по отношению к своим.       — Это не объясняет, почему все останки тронуты демонической деформацией, — заметила Рыцарь-командор. — У них даже кости срослись друг с другом…       — У меня есть версия, — сказал Орсино.       — Слушаю.       — Пленник был магистром. Опытным, знающим… Он не стал мириться со своей участью и воспользовался мертвыми телами как подручным материалом, чтобы с помощью магии крови создать огромное чудовище, способное разрушить тюрьму и наказать обидчиков, — нейтральным тоном предположил Орсино, склонив голову. — Отважный поступок, хотя и бессмысленный, учитывая последствия. Он не смог или не собирался контролировать одержимость, в результате демон оказался заперт в конструкте мертвых тел. Посмотрите на стены выше…       — Там есть следы, — храмовник подсветил вмятины от ударов.       — Чудовище билось о стены в поисках выхода, пока тела, из которых он состоял не распались естественным образом. Такое чувство, что отзвук от его ударов все еще звучит, словно эхо… Возможно, его отголоски и душат наш свет. И мои легкие, — пробормотал он невнятно, покашливая.       — Нужно очистить это место, — резюмировала Мередит.       Но не успели храмовники выполнить ее приказ как каменный пол хрустнул и с ужасающим скрежетом начал переворачиваться словно крышка в чайнике. Кости сдвинулись, потянув за собой людей в колодец под ними. Факелы погасли, кто-то истошно закричал. В наступившей неразберихе Первый чародей получил по затылку берцовой костью и потерял сознание.