пьян от любви его, мама.

дрожащей рукой Бурнацев жмет на кнопку звонка. по ту сторону едва слышен звук шоркающих по линолеуму тапок, следом ещё какой-то шум и массивная дверь, лязгнув, открывается. — салам, — Азамат, как всегда с голым торсом, приветливо улыбается, — заходи. Сослан вешает на крючок ветровку, всё еще потряхивает от холода, но уже не как на улице. в этой квартире намного теплее, чем в его — с отоплением получше. Кудзаев позвал его помочь с шишками. и покурить. они делили бабки пополам, когда Бурнацев участвовал в фасовке. их связывали почти деловые отношения... почти. знакомы они не так давно, всего пару лет, но за это время уже друг к другу успели прикипеть. последние два года у обоих были тяжёлыми, а близкие люди оказались вовсе не друзьями... зато Азамат всегда ждал Сослана у себя, а тот всегда готов был прийти на помощь. вдвоём работать было намного проще, поэтому через два часа они уже стояли на балконе с косяками. — ты заболеешь, накинь что-нибудь... — Сослан обеспокоенно смотрел на хозяина квартиры, по-прежнему находившегося без какой-либо верхней одежды. — ниче мне не будет. балкон выходил во двор угрюмых пятиэтажек, каждая из которых будто знала, что, где и кто мутит. у стен точно есть уши. первый серый снег лежал на ещё зелёной траве, на календаре октябрь. Бурнацев жил в ещё более стрёмном районе, где почти каждый день происходил криминал. — у тебя там ещё никаких новостей? все живы, никого не ограбили? — усмехается Азамат. — слышал с утра скорую, кого-то хлопнули походу. надеюсь, следующим не стану. — переезжай ко мне, тут потише. — денег нет. Кудзаев не раз предлагал съехаться, очень переживал, что однажды не сможет до приятеля дозвониться, а потом узнает фотографию в криминальной сводке... он и без того паникует, когда тот не берет трубку с первого раза. Сослан отнекивался, мол, неудобно задаром переезжать в чужую квартиру, за аренду-то платить нечем. — не пойму, нахуй я тебе сдался. — хмыкнул Бурнацев, стряхивая пепел. — помогать будешь... ну и так, для души. мне спокойнее будет. — ухмыльнулся Кудзаев, затем пихнул его в бок. Сослан покачал головой, улыбнувшись в ответ. он был бы рад остаться здесь и делить на двоих этот быт хмурого гетто. Азамат вдруг придвинулся ближе и коснулся пальцами его собственных, переплетая очень осторожно — боялся получить в табло и остаться с разбитым сердцем. Сослан всё почувствовал — и чужой трепет, и страх, и тягу быть рядом, — и сжал ладонь Кудзаева. между ними уже давно не дружба, это понимали оба. пару минут они молчали. Бурнацев первым подал голос: — я замёрз, давай в квартиру зайдём. Азамат как-то странно улыбнулся, не отпуская его руки потащил внутрь, закрыл дверь на балкон и толкнул парня на разложенный диван, вынуждая на него неуклюже упасть, затем тоже развалился рядом. сначала он просто смотрел в потолок, не двигаясь, потом резко притянул Сослана к себе, обняв и уткнувшись носом в обнажившееся плечо; тот обнял Кудзаева в ответ. от обжигающего дыхания на уязвимом местечке у Бурнацева пошли мурашки по коже, постепенно он к этому привык. Сослан размеренно водил ладонью по спине Кудзаева, наслаждаясь полным нежности моментом. это было... будто бы несвойственно обоим, но по-родному, как если бы они уже не первый год были вместе. даже если бы неделю назад кто-нибудь сказал ему, что они с Азаматом будут вот так лежать в обнимку, разговаривая только на языке обоюдно ласковых жестов, Бурнацев ни за что не поверил бы. почувствовав, как Кудзаев осторожно перешёл с плеча ближе к шее, лишь едва касаясь губами, Сослан понял, что сейчас нежности выльются во что-то более серьёзное. Азамат поднялся, расположившись между его раздвинутых ног и опустился за поцелуем, затем немного влажные губы скользнули по шее. Кудзаев припечатал обе ладони Сослана к дивану, сплетая пальцы. тот оцепенел, не в силах сопротивляться от слова совсем, плавясь под ненавязчивыми поцелуями, щедро сыпавшимися на его кожу. Азамат переложил его руки к себе на плечи, Бурнацев запустил пальцы в чужие волосы, слегка потянув приятеля на себя, мол, «не останавливайся, пожалуйста». на мгновение Кудзаев всё-таки отстранился, чтобы увидеть улыбку блажи на лице Сослана и умоляющие продолжать мутные глаза. скуренная трава делала своё дело — подталкивала творить то, о чем раньше даже думать страшно было. Бурнацева достаточно раскумарило для того, чтобы не контролировать эмоции, и чтобы каждый поцелуй на шее откликался его тихим вздохом. Азамат стянул с парня свитшот, облизнувшись при виде бледной кожи. Сослану становилось всё жарче, лишь кончики пальцев покалывало то ли от волнения, то ли от ещё не прошедшего озноба. пока Кудзаев спускался губами от шеи к рёбрам и ниже, Сослан ладонями изучил рельеф всего его тела, каждую мышцу, изредка немного царапая короткими ногтями. напряжение в воздухе (и штанах) с каждой минутой нарастало. Азамат отстранился, внимательно глядя в глаза Бурнацева; тот без слов всё понял и кивнул. Кудзаев вышел из комнаты, принёс всё, что было нужно и приступил к делу. — скажи, если будет больно, я остановлюсь. — мягко шепнул он Сослану после необходимой подготовки, после чего бережно подхватил его у колен. Бурнацев снова кивнул, сцепив руки у него на шее. первый толчок. второй, глубже — Сослан не сдержал стон. Азамат набирал темп, с наслаждением слушая, как по комнате то и дело разносились вскрики с его именем. после кульминации Сослан собрал остаток сил и поднялся, чтобы поцеловать любимого. Кудзаев аккуратно вытер с него выделения и лёг рядом. — надеюсь, что хотя бы после этого ты согласишься остаться со мной? — он с нажимом провел по ребрам Бурнацева, поддразнивая. парень хихикнул и ответил что-то вроде «подумаю», а потом прижался к Азамату, обнимая. Кудзаев поцеловал его в лоб, ласково поглаживая от поясницы до лопаток. — поедешь со мной сегодня вечером? — Азамату предстояло отдать фасованный «товар» в расход. — да, поеду. Аза чувствовал, что теперь всё будет хорошо.