пьян от любви его, мама.

«у меня есть к тебе чувства, и если это взаимно, я прошу тебя уехать со мной. я буду ждать тебя, твой билет оставил в ящике шкафа у зеркала. если решишь остаться, не держи на меня зла и не забывай обо мне. до встречи.» у Азамата хватило смелости только на эту записку два дня назад, написанные им слова всё ещё крутятся в голове, а он уже едет в поезде. Бурнацев не звонил и не писал, наверное, ещё осмысливает прочитанное. в груди больно щемит сердце от того, что он толком даже не попрощался, наивно полагая, что Сослан испытывает то же, что и он. в их последний разговор Кудзаеву показалось (наверняка именно показалось), что он может надеяться на ответные тёплые чувства, когда Сос его обнял и долго не отпускал после того, как Аза рассказал о всём, что его тревожило. это был всего лишь дружеский жест и ничего больше. Сослан просто чувствовал, что они больше не увидятся. Азамату повезло, что в купе, по счастливому стечению обстоятельств, не было никого, кроме него, и можно было в безмолвной тишине под стук колёс заниматься самокопанием. но идиллию прервал другой стук — в дверь. Кудзаев нехотя открыл щеколду, надеясь как можно скорее отвязаться от нежданного гостя. — здравствуйте, мы с вами соседи по купе. приняв сидячее положение, Кудзаев потёр глаза, будучи уверенным, что зрение его наёбывает. на пороге, улыбаясь, стоял Сослан с чемоданом. наверное, Аза просто уснул. — так и будешь зенками хлопать? — Бурнацев усмехнулся тому, в каком замешательстве его приятель. наконец, Кудзаев поднялся и обнял его, прижал к себе покрепче и уткнулся в плечо. разум отказывается верить в то, что Сослан правда здесь, не отверг его, бросил всё и поехал за ним. — у меня телефон сдох и я опоздал. прости, ты тут наверное уже извёлся весь. — шепнул ему Бурнацев, мягко проводя ладонью по затылку. тот молча кивнул. Азамат готов простить ему всё за то, что Сослан решился пойти на этот отчаянный шаг. главное, что он теперь рядом. чуть отстранившись, Кудзаев с нежностью заглядывает в тёмно-карие глаза напротив и плавно скользит взглядом по очертаниям чужого лица. Сос оказался увереннее, чем он — первым проявил инициативу, осторожно касаясь его губ своими. у Азамата где-то в груди разорвалась атомная бомба, заплясали искры, взмыл вверх фейерверк. это было чем-то неземным, невероятным, всколыхнувшим всё нутро. — я безмерно люблю тебя, Сос, просто знай это. — Кудзаев оставил краткий поцелуй на его скуле. — я тебя тоже. трёх слов хватило, чтобы Аза отпустил с концами все тревоги. душа пела. Бурнацев стал разбирать вещи, Азамат пошел купить кофе и что-нибудь перекусить в буфете, по пути размышляя о том, как они могут провести время (и прикидывал, смогут ли два человека уместиться на одной полке). — расскажи мне, куда мы поедем после того, как доберёмся в Питер. — Сослан допивал кофе, с удивлением подмечая, что он достаточно хороший на вкус. — у меня есть знакомый, который сдаст нам квартиру, туда и поедем. один комплект ключей у меня уже есть. — дальше что делать будем? — знал, что ты спросишь. дальше свяжемся с другими моим корешем, у него на хате студийка есть. что-нибудь запишем, у меня немного черновиков с собой. Сослан кивнул и ненадолго завис. невольно промелькнула мысль — вдруг ничего не получится? — и тут же погасла. нет. они точно добьются успеха и получат своё место под солнцем. их свела сама судьба и не просто так. то ли ещё будет. — чего загрузился? — Кудзаев аккуратно взял его за руку. — ничего. покажешь черновики? — да, сейчас. кстати, смотри, что у меня есть, — он вытащил из сумки два подстаканника, — спиздил однажды. Бурнацев покрутил в руках чеканную вещицу и посмеялся.       близился закат, восемь вечера. Сослан втыкал в потолок, Аза в телефон. в другом купе, судя по звукам, собиралось приличное застолье. — о чем думаешь? — Кудзаев повернулся к приятелю. — о том, что мы, наверняка, ночью не поспим благодаря нашим соседям. — может, позже разойдутся всё-таки. — у меня большие сомнения. в этот же момент в дверь кто-то снаружи настойчиво стучит кулаком, невнятный пьяный голос что-то бурчит. Азамат машет Сослану рукой, мол «сиди, я разберусь» и выходит в тамбур. — что вам нужно? уже изрядно выпивший мужик быдловатого вида, в трениках с растянутыми коленями и заляпанной майке просит сигарету, держа её же за ухом. Кудзаев отвечает, что не курит, тогда гость просит рюмочку, а получив отказ зовёт их с Бурнацевым «раздавить пузырик». после предсказуемого ответа «нет» начинается излюбленная песня всех бытовых алкоголиков «ты меня уважаешь?» — бля, мужик, иди к своим и не ходи сюда больше. Аза закрывает дверь, нахмурившись от звука последовавших ударов в неё кулаком (или ногой) и садится на кровать. — весёлая поездка нас ждёт. Бурнацев похлопал по свободному месту рядом с собой, Аза понял без слов. притулившись к парню и приобняв его, Кудзаев закрыл глаза. солнце уходило за горизонт, подсвечивая облака насыщенными оттенками красного и оранжевого, временами прячась за редкими лесами и рощицами. гулявший по степи ветер веял вечерней прохладой, но был по-весеннему тёплым. поглаживая уснувшего Азамата по голове, Бурнацев, сам того не заметив, тоже задремал. проснулся примерно через пару часов, не обнаружив Кудзаева ни рядом с собой, ни в купе в целои, чуть позже расслышав его разговор с проводницей. — что-то слу... боже, Аза, что с тобой? парень подскочил, осматривая багряный пластырь на рассеченной брови Азамата. — высадили вчерашних дебоширов. порамсили мы с тем, что в тот раз приходил, хорошо, что видел кто-то из другого вагона, как он на меня налетел. так бы и нас высадили. Сослан обнял его, тяжело вздохнув. было ожидаемо, но он всё-таки надеялся доехать до Питера спокойно. Кудзаев оставил краткий поцелуй на его щеке и отправил спать. впереди ещё около полутора суток путешествия по рельсам.       мягкий солнечный свет терялся в неплотной ткани завесы на окошке, слегка просвечивая поверх неё и заполняя купе. Бурнацев улыбался, чувствуя сквозь футболку тепло тела Азамата; тот, обнимая его одной рукой со спины и прижимая к себе, вызывал у Сослана мурашки по коже горячим дыханием в области шеи. ладонь скользнула вниз и неторопливо задвигалась по чужому торсу, «невзначай» затесавшись под футболку, заставляя Бурнацева улыбнуться шире и по инерции втянуть живот от внезапного прикосновения. пальцы выводили замысловатые узоры на рёбрах, у пупка, изредка поднимаясь к солнечному сплетению, провоцируя на лёгкие смешки. тело била мелкая дрожь, но Сослану, наверное, никогда прежде не было так хорошо. рука более уверенно двинулась ниже, лишь кончиком пальца обводя местечко у края спортивок, затем неспеша развязала шнурок, ранее удерживавший их на бёдрах хозяина. Сослан остановил чужую ладонь, ухватив за запястье, и развернулся к Кудзаеву, вовлекая его в поцелуй. почему-то хотелось улыбаться, а ещё замедлить время, чтобы как можно дольше оставаться в этом трепетном моменте. смеющиеся тёмные глаза напротив, казалось, видели всё нутро Бурнацева, знали, что он сейчас чувствует и чего хочет. отпечатав краткий поцелуй на его приоткрытых губах, Аза поднялся и потянул футболку Сослана вверх. тот поддался, в груди появилось свербящее чувство, от которого сильнее забилось сердце и к лицу подступил жар, отзываясь на кончиках пальцев. пока они целовались, ласковые руки Кудзаева уже безгранично властвовали над чужим телом, трогая там, где можно и нельзя, снова поднимая мелкую дрожь и мурашки. спустившись губами к шее Сослана, Аза понял, что нашел самое слабое местечко: подсказали сбивчивый выдох Бурнацева в ухо и сжавшиеся на плечах пальцы. Сослан совсем разомлел и обмяк от нежных поцелуев, даже не сдержав несколько едва слышных полустонов, и Кудзаев просто сходил с ума от того, как ему самому всё это нравилось. — блять, Аза... — шёпотом выдохнул Сос, поднимая его лицо к себе, — завязывай, я такими темпами долго не продержусь. Кудзаев снова устроился рядом и уже решил довести начатое до конца. оттягивая ткань чужих спортивок и плавно забравшись под резинку белья, крепко обхватил уже стоявший член, провоцируя Бурнацева на первый стон. — тише, тише... весь вагон разбудишь. — приглушив парня поцелуем, Аза сам едва сдержал рвущиеся наружу звуки, поскольку Сослан тоже не терял времени. губы уже немели от количества поцелуев, но Кудзаев продолжал оставлять на чувствительной шее алые засосы, наслаждаясь тяжёлым и горячим дыханием над ухом. синхронные действия друг друга доводили до той грани, когда финал уже близко, поэтому оба по инерции двигали руками быстрее. уткнувшись Бурнацеву в ключицу, Аза тихо проскулил, кончив одновременно с ним. Сослан прижимал его к себе, глубоко дыша, пока перед глазами всё ещё искрились вспышки. Сос чудом выудил из рюкзака салфетки, вытер руку и передал их Азамату. эти ощущения были совсем новыми, не похожими ни на что. Бурнацеву нравилось и определенно точно хотелось повторить. — к нам, скорее всего, через пару часов на станции подселят пассажира. — Сослан водил большим пальцем по щеке Кудзаева, время от времени целуя его в переносицу и лоб. — ничего, дотерпим. тут всего десять часов осталось.       Питер встретил их дождливой погодой и холодным ветром. загрузив в такси чемоданы, они отправились на место их будущего жилья в ближайшее время. двушка в хрущевке с совмещённым санузлом и ванной, пластиковыми окнами и лоджией. просто сказка. Бурнацев с удовольствием завалился на разложенный диван, закинув руки за голову. простенький ремонт вокруг казался уютным и даже немного родным. Аза сел рядом, медленно обводя взглядом обстановку. почувствовав, как Сослан берёт его за руку, сплетая пальцы, невольно улыбнулся. он сделал всё правильно.