Ugh, this new guy again.

***

«Твою мать, да что я вообще делаю» — Пронеслось в голове. Юноша стоял перед зеркалом, опершись руками о раковину, на лице появилась испарина, внизу живота тянуло и крутило, — может стоит просто подождать и оно само по себе пройдет, — обречённо шепетом бросил парень с хриплым приглушенным стоном, откидваая голову назад. Осаму снова посмотрел в зеркало — «похотливое животное» — лицо искривилось в переполнении отвращения к самому себе, мерзость. Он отвратителен самому себе. Рука медленно тянется к замку на двери, медленно проворачивая, закрывая, вдруг Накахара проснётся. Осаму медленно сполз вниз по двери, чёлка прилипла ко лбу, дыхание прирывается. Ему стыдно, до безобразия стыдно. Он это уже не контролирует, лишь жмурит глаза задирая голову к верху, будто бы это и не он вовсе сидит на холодном полу в ванной своего лучшего друга, аккуратно обхватывая возбужленную плоть у основания, начиная медленно двигать рукой. Он пытался вспомнить все видео с «pornhub» какие видел, но бесполезно. Он не был верующим паинькой который в первый раз узнал о том, что может возбуждатся, но когда воображение рисует множество сюжетов с одним и тем же человеком, который сейчас мирно сопит на диване и не догадывается о том, что происходит у него же в квартире в соседней комнате, становится стыдно, безмерно стыдно, хочется спрятаться, вылезти из совего физического тела и уйти, но разум был затуманен, единственное что он чувствовал так это стыд и похоть, пока стыдливая часть себя пыталась изменить ситуацию хоть как-то, возбуждение только разрасталось и рисовало лесные картины. Вторая личность, не знающая ни стыда, ни совести, прикрыв и так затуманенные глаза водила рукой вверх и вниз с каждым разом чуть быстрее, воображение подливало масла в огонь, глаза закрыты и вот уже удовольствие доставляет не собственная рука, а изящная конечность с длинными нежно но крепко обхватывающая у основания тонкими пальчиками, принадлежащая рыжеволосому парнишке с голубыми глазами, к образу милого и невинного мальчика прибавляется похотливое и одновременно старательное, смазливое личико, и вот уже в красках, воображение нарисовало, как невинный Чуя быстро водит рукой по уже изнывающему от удовольствия члену, мягко размазывая большим пальцем предэякулят по всей головке, чуть надавливая доводя до исступления, будто издеваясь то замедляя темп то ускоряя не давай корчить, Дазай был уже на приделе буквально скуля, если бы это было в реальности или же его воображение делало это больше похожим на реальность, то он бы, с текущей кровью из носа, кончил как только бы Чуя прикоснулся к нему. Чтобы не издавать лишних звуков Осаму начал сжимать зубами и так мешающийся низ футболки, уже подходя к концу, он зажмурил глаза ещё сильнее, закидыаая голову от удовольствия и с его губ сорвался рваный, но облегчённый вздох. Сердцебиение на пределе, он начал часто дышать, будто до этого его душили и не давали не глотка воздуха. Перед глазами чуть темнело, он кончил себе на руку и живот, глаза медленно бегали по своему телу и помещению вокруг, на свет смотреть было больно, он даже позабыл о гипсе, он особо и не мешлася, Осаму его уже не замечал. Он и до этого самоудоволетворялся, но чтобы было прямо-таки настолько хорошо, наверное с пубертата не было. Это был полнейший пиздец, но теперь ему так хорошо, может в этом и нет ничего страшно? Теперь хочется только спать и ничего более. Осаму поднялся на ноги и только сейчас заметил, что ноги словно ватные, он обессилил. Убрав все за собой, он умылся в холодной воде, спать хотелось, но он знал, что сейчас уснуть не сможет, бессонница никуда не пропадала да и после такого насыщенного дня в голове целый рой мыслей. Он аккуратно открыл дверь и беззвучно вышел из ванны, переводя дыхание, чтобы отвлечься от того, что только что сделал. Чуя мирно продолжал спать, перевернувшись на живот, его правая рука свисала вниз с дивана, а нога согнута в колене, с волос слетела резинка и золотисные волосы распластались по дивану и спине парня переливаясь медно медовыми оттенками из-за света исходящего от телевизора, тихое сопенье и медленно вздымающаяся грудная клетка, вся эта картина которую он наблюдал умиляла Дазая. Он подошёл ближе и взяв пульт со столика и выключил звук на телевизоре, чтобы не мешал спать Накахаре. Шатен присел на корточки перед самым лицом друга и едва дыша убрал медную прядку с лица покрытого едва заметными веснушками. Чуя мило поморщился во сне, скорее всего от холода, окна были открыты и спал он без одеяла, было принято решение укрыть его чем-нибудь,но попозже, буквально пару минут. Дазай как зачарованный рассматривал спящего, ему редко выдавались возможности так долго и близко рассматривать предмет совего обожания. Он знал что у Накахары почти всегда лежит плед на кухне, потому что там почему-то было холоднее всего в квартире, а Чуя мерз всегда и везде, да и по утрам очень уютно было сидеть в пледе с чашкой кофе, согреваясь. Осаму все же оторвался от разглядыания рыжика и тихо направился на кухню. Он взял оттуда мягкий плед темно-серого цвета и так же беззвучно вернулся в зал, аккуратно укрывая парня. Ему все ещё стыдно, но пока Накахара спит ему спокойнее, а вот смотреть прямо другу в глаза будет сложно. Он тихо направился на балкон чтобы покурить, он нечасто, но курил. У Чуи на балконе все было приспособленно к этому процессу. Одной рукой Осаму выудил сигарету из упаковки, а второй открывал окно, но не полностью, только на режим проветрривания, на улице не лето да и уже ночь, так что температура повеявшего сквозняк заставляла поежится. Держа сигарету двумя длинными пальцами он ловко поймал зажигалку, которую случайно спихнул локтем со стола, рядом стояло кресло, но садится в него он не стал, а встал у окна вплотную пождигая сигарету. Он сделал первый затяг и облегчённо выдохнул облако дыма на улицу в окно через щель. Он был действительно на нервах, он медленно выкурив одну сигарету и направился на кухню. Он поставил чайник, молясь на то, что Накахара не проснётся от шума кипящей воды. Он взял пакетик чая бросил его на дно стакана, он пил без сахара и очень крепкий чай. Чайник вскипел спустя какое-то время, Осаму в этот момент просто смотрел в окно на кухне. Там было темно, от одного вида веяло прохладой. Дазай уже пару дней не спал, сегодня планировал поспать, но он скорее всего дождётся пробуждения рыжего, будить его он не хотел, нарушать чей-то сон это преступление, особенно тогда, когда этот человек так мило сопит. Он бы себе не простил этого, а поспать вполне можно и сидя в кресле. Хоть спать и хочется мысли съедают его изнутри, солнечное сплетение крутит, леденеет, там словно пусто, словно проткнули насквозь ледяным лезвием и начили прокручивать, часть его будто бы уже сгнила, скоро он сгниет полностью, желательно, под сырой землей. Осаму взял чашку с чаем направляясь снова на балкон, он задержал взгляд на спящем Чуе, тот что-то начала неразборчиво говорить во сне, Осаму испугался сначала, вдруг он его разбудил, но нет, рыжик перевернулся лицом к спинке дивана, обнимая плед, который смял в непонятный комок, мёрзнет, а все равно не укрывается, ну что за человек. Дазай сделал глоток чая, приятно обжигает горло, он слегка зажмурился зевнув и был похож на кота. Тишина, как в гробу, мило, Осаму устраивало. Он зашёл на балкон, ставя кружку на столик. Он не даставал пакетик, чем крепче, тем лучше, по крайней мере, он считал именно так. Он плюхнулся в одно из двух кресел и смотрел на звёздное небо, он не разбирался в созвездиях, планетах и космосе толком, но мог спокойно заявить, что луна сегодня красивая, даже без скрытого подтекста, она действительно красива. Ну, а если уж на то пошло, то сказать что он любит Накахару он может и без этого, правда только у себя в голове, считается ли тогда это? Он не задумывался, он просто знал что любит, слишком сильно любит. Он обречённо опустил взгляд на свои руки, они дрожали, губы были плотно сжаты в тонкую полоску, лишь бы не закричать, иначе он разбудит так мирно спящего Накахару. Его колотит, не от холода, он сам не знает от чего, дрожащими руками он закрывается в волосы, начиная их оттягивать и рвать, впиваясь попутно в кожу головы ногтями, он на грани истерики, плотно сжатые губы постепенно вытягивались в кривую улыбку, она становилась шире, глаза распахнуты, он резко опускает руки от головы, он выглядит как сумасшедший глаза как стекляшки, но от них веет неимоверной глубиной, она поглощала и заставляла топится в ужасе. Если бы его в таком состоянии кто-то увидел то оцепенел бы от страха, жуткий видок. Он начинал медленно и тихо посмеиватся и тут резко подскочил с кресла, глаза горят внушая кровавый ужас, улыбка до ушей, больше похожая на оскал дикого зверя, волосы расстрепаны. Он подлетел к стене балкона из кирпича и сделал первый удар со всей мощи, потом второй, следом третий. Серия быстрых сильных ударов чуть ли не заставляла дом сотрясатся, на стене кровь, руки разбиты в мясо, ему полегчало, но не сильно и не надолго, он опустился на кресло все ещё тихо посмеиваясь, как и все это время, впрочем, на лице все такая же ужасающая и сумасшедшая гримаса. Он начинал чувствовать как разодранные о крипичи костяшки начинают гореть и болеть, он чувствует как с руки стекает кровь, а на лице все ещё эта улыбка. А в голове что и дело, только и носятся лесные слова и обрывки фраз:

«ничтожный», «мерзкий», «отвратительный», «никчемынй»,«почему я вообще живу», «зачем», «бесполезный»,«лучше б ты сдох ещё тогда», «никому не нужный», «почему такое дерьмо как я вообще выжило», «ненавижу»

Он не следил за потоком мыслей, они не кончались, они бесконечны, он ненавидел себя, ненавидел свое существование, ненависть. Почему он ещё жив, для чего? Зачем он ещё живёт? Почему жив, почему не умер в той никчёмный аварии, да блять почему не умер ещё при родах? Такое ничтожество не заслуживает жизни. В голове всплыла фраза, он толком не понял откуда она взялась, но всегда, всегда она.

«не жалей себя»

Резко полился звонкий смех, сначало он был приятным и не особо громким, но потом он становится громче и громче, смех все больше походил на заевшую пластинку, истеричный смех, на весь дом, он заливлася смехом, тонул в нем, ох боже, какое же он ничтожество. Он смеялся над своей никчемностью. Он резко замолк, как только послышался звук открвающейся двери. На балкон зашёл Накахара, он был сонный и не особо соображал. У Осаму лишь одно всплыло в голове когда он увидел друга: «милый, невинный, а ты просто ничтожен и не заслуживаешь существования, и почему ты живёшь ради него? Ты ему не нужен, ты никому не нужен», в нем будто бы было несколько личностей и они усердно пытались сожрать друг друга, находясь в одном физическом теле, хозяин которого ничего поделать не мог, да и вообще не понимал кто он, и вот на губах снова расцветает сумасшедшая улыбка. Чуя на него не особо смотрит, его взгляд больше устремлен за окно, сейчас он и внимание не обратит почему на его стене балкона кровь, почему друг выглядит будто сошёл с ума, он просто не заметит, организм слишком хочет спать и ему не до того чтобы что-то такое замечать и Осаму этому безудержно рад, он принял естественный вид и отпил из кружки. Накахара посмотрел на него и забрал кружку из рук друга, ничего не сказав, и отпил глоток, он неконтролируемо поморщился от того, насколько же чай был крепким и не ложки сахара, как это вообще можно было пить? Но оправившись, он как ни в чем ни бывало начал диалог. —рыжая сволочь нассала мне на кровать. — обычно он хуями кроет Баки за такое, но сейчас ему хочется спать. Он проснулся и понял, что он не один в квартире и другу нужно где-то спать, хотел переползти в комнату и отрубиться там, но не тут-то было, кот решил оставить ему подарок. В итоге он кинул две подушки и два одеяла на разложенный диван и пришёл сообщить Дазаю о том что, во-первых надо уже ложится спать, так как поздно, а во-вторых придётся спать на одном диване. Осаму молча наблюдал за другом, правда не совсем наблюдал, он просто стыдливо смотрел куда то в пол, он не хотел пересекатся взглядами даже с сонным Накахарой, что ему делать завтра он даже не представляет. — придётся спать на диване вдвоём, — он тихо зевнул и Осаму подумал, что самый милый кот в его жизни сейчас стоит по правую руку от него и что-то сонно лепечет. — допивай свою горькую херню и пошли спать, я пока покурю, будешь? —хорошо, — нихуя это не хорошо, вы как это себе блять представляете? Дазай готов сдохнуть просто от того, что находится с ним рядом, а вы предлагаете лечь в одну постель и уснуть блять? Да как тут уснешь. Спасибо, конечно, Баки, но не от всей души. — давай, — Осаму выхватил сигарету из рук Чуи, а тот мило потупив глазами на, теперь, пустую руку и чуть пальцы себе вместо сигареты не поджег, Осаму зевнул и пытался сделать максимально естественный вид. Видимо звукоизоляция в доме хорошая, раз Чуя не спрашивает его от чего тот так ржал как полоумный, а если бы спросил то что ему ответить? «Ты и моя жизнь буквально сводите меня с ума» или лучше «да я решил выпить чаю, но в итоге отхуярил стену и начал ржать потому что это весело» или как вы это блять себе представляете? Чуя взял новую сигарету из пачки и поджёг её, делая первый затяг, и кинул зажигалку Осаму. Дазай с него глаз не сводил, он не спал, но и обращать внимание на то, что тебя взглядом предают, тоже не мог, Осаму просто наслаждался этим видом, вот он на расстоянии вытянутой руки, совсем рядом, но все ещё это чувствуется как бездонная пропость. Накахара стоял ели разлипая глаза, облокотившись боком о стекло. Медленно проморгав несколько раз, он отвёл взгляд на звёздное небо, необычайно красиво. Осаму все ещё смотрел на Накахару и пытался понять что это за приступ у него сейчас произошёл? Может от безысходности, или накопилось? Он не знал, просто произошло, а дальше будь что будет. —красиво. — почему-то шепетом, начал Накахара. —согласен, неимоверно красиво. — Осаму усмехнулся тому, что услышал продолжение в своей голове только он «прямо как ты, если бы я мог, я бы подарил тебе звезду, да что там, всю галактику и.. » впрочем как обычно, Осаму витал в облаках, грусно улыбаясь, он думал о том как красив парень рядом с ним, и душой, и внешностью, просто лучик солнца в его никчемной жизни, он его не заслужил, почему он все ещё с ним? Зачем он ему, такой отборный кусок дерьма. Он не понимал почему Накахара общался с ним и просто старался списывать это на то, что он его первый друг, поэтому так и получилось. Осаму был готов сделать что угодно, лишь бы Накахара не бросил его совсем, но был уверен в том что это произойдёт, он уже на грани смерти, хотя умирать и не планирует, но блять рожать себя он тоже не просил. Самовыпил кажется пока-что самым наилучшим вариантом, но что дальше? Иногда он думает что такая мразь, как он, просто обязана жить и мучится, он даже смерти не заслужил. — знаешь, я хочу умереть. Он сказал это с абсолютным безразличием, все так же шепетом, будто они боялись нарушить тишину и покой, Чуя замер и тихо выпустил дым от сигареты. Он медленно повернулся лицом к Дазаю, который только сейчас осознал, что он не один и что он скзала это вслух. Твою мать. —почему? — Накахара слишком сонный для таких ночных диалогов и вопрос он задаёт с переживанием и не понимает, что чёткого ответа ему не дадут, почему именно ночью вылазит все то, что не осмелилось бы выползти днем, а если бы и осмелилось то только в виде шутки, наверное такие «монстры» просто боятся света. —да так, ничего. —Осаму просто молился всем богам чтобы Чуя ушел с этой темы из-за своей сонливости, но он так не думал. — знаешь скажу тебе одно, ты для меня самый близкий и дорогой человек, я не переживу этого, ты хочешь снова оставить меня одного? —губы у Чуи немного дрогнули и он строго, но все ещё устало смотрел на Осаму. Тот просто замер и почти не дышал, он не верил. Сигарета тлела и пепел начал падать, но Дазай держал руку над пепельницой поэтому все посыпалось туда, но это его не волнавало, он все же был ему дорог, и он сказал это не чтобы поддержать, а потому-что реально так считал, Чуя был слишком несоображающим для ситуации и сказал свои реальные мысли, просто потому-что наверное так нужно? Чуя в основном принял эту за одну из таких «шуток» и продолжил. — я просто буду следующим, я слишком устал, если ты меня бросишь, то я последую за тобой. Чуя мило улыбнулся, прикрывая и так закрывающиися глаза, делаю последнюю затяжку и туша сигарету, оставляя фитиль в пепельнице. После таких ночных откровений и этих слов Дазай окончательно для себя решил, теперь он однозначно не оставит его никогда и ни за что. Он сделает для этого все возможное. —спасибо, — Осаму опустил голову, ком к горлу поступил, глаза намокли, он до сих пор не привык плакать, после того как долгое время не мог, и даже это произошло благадоря Чуе, вся его жизнь теперь обрела смысл и он его не оставит, не бросит, он будет беречь его больше чем себя. Он не любил милодраммы и все сопли в виде той же самой любви, но он без зазрения совести может сказать, Чуя — его смысл жизни, это даже не любовь, Чуя — единственное что держит его в этом мире. Бред, бред, бред сумасшедшего влюблённого. Осаму не ожидал такого от себя, но сейчас ему уже плевать, как бы сопливо это не звучало со стороны, он любит и ему плевать что подумают другие. Он любит и он благодарен жизни только блять за то, что послала ему такой лучик солнца, он не заслужил его, ни в коем случае не заслужил, но безумно благодарен. —докуривай и иди тоже спать, я ведь знаю что спишь по пару часов максимум и то под утро, вечно везде опаздывая. — Чуя начал выходить с балкона и что-то недовольно бурчать. У Осаму катились слезы по щекам, наверное это были слезы счастья, он никогда не плакал от счастья, а ведь чего ему хватило чтобы пробило на слезы, так ещё и не на обычные, всего двух слов от сонного друга. Чуя уже минуты так три точно, как ушёл, а Осаму молча не издавая не писка заливался слезами, они не прекращали течь, будто они вечные, иногда он думал, что лучше бы как раньше,он не мог заплакать, но это были слезы счастья, но надежды на то что они могут стать кем то кроме лучших друзей не было, да и плевать, его может быть и не бросят как не нужную игрушку, может быть, но он уже и в это не особо верил, но пытался верить. Где-то около получаса он просто смотрел в окно на мерцающие звезды и следил за перемещением месяца пока слезы капали и капали, но вроде он уже чувствовал себя лучше, слезы перестали лится бесконечным, горячим ручейком по щекам, мысли не кружилась в голове гурьбой, он словно истратил запас эмоций на день и осталось только спокойствие и безразличие. Осаму медленно пошёл в гостиную, он тихо открыл дверь и проследовал ближе к дивану, Чуя лежал с края, ну как, скорее в самом ее центре, но судя по его позе, изначально он ложился с краю, скорее всего просто плюхнулся на диван , кое-как доковыляв, куда по ближе. Дазай не издавал не звука, даже не дышал, лишь бы не разбудить, пока пытался проползти к спинке дивана. Он аккуратно в неё вжался, он не хотел мешать рыжеволосому спать, он был как экспонат в музее, Осаму был готов просто смотреть на него, собственно он этим и занялся. Пока Чуя спокойно прибывал в царстве морфея, видя сновидения, Дазай видел только его, золотистые, непричесанные кудри распластались по подушке, спал он в позе звёздочки поэтому, чтобы не мешать другу спать Осаму был больше похож на ссохшийся изюм пока скукоживался до подходящих размеров, а не человека, он, конечно, благодарен всем богам за такое стечение обстоятельств, а особенно богу Арахабаки, правда сейчас он в кошачьем обличии устроился комочком рядом с животом Осаму, между ними двумя, нет он правда благодарен, но не от всего сердца, которое стучится наружу как полоумное, но после такой непривычной для него истерии, чувства его притуплены, все. Чуя закинул левую руку ему на макушку, холодное запястье лежавшее на шее шатена вызывало табун приятных мурашек, а тонкие пальчики были запущены в волосы Осаму с самого затылка. Он хотел умереть прямо здесь и сейчас, но желание обнять и притянуть к себе тёплую тушку, лежащую буквально в полу метре от него, но он держался чтобы не прикоснуться к нему, такой своей выдержки он сам завидует, даже не понимая как ещё держится. Осаму начал задумываться о том, что он не хотел трахнуть Накахару как всех этих девушек и просто оставить, безусловно он хотел и этого, но с девушками он мог встречаться только из-за того, что хотел так сказать покорить и получить желанное, иногда он узнавал что девушка девственница и, не задумываясь о её чувствах, прикидывался классным парнем, чтобы получить желанное и оставить её не с чем, разбив бедное сердечко девушки. Нет, все же были отношения в которых он не уходил после первого полового акта, он продолжал дальше пользоваться девушкой, это было больше похоже на секс-партнерство, они возбуждали друг друга, происходил половой акт, удовлетворяли друг друга, а дальше они просто расходились как будто и не знакомы, он впервые встречается с таким чувством, он хотел тех самых моментов из романтических фильмов для подростков, когда вы целуетесь под дождём, бежите домой по лужам без зонтика, смеясь и не замечая ничего вокруг, прибегая туда насквозь мокрыми, чтоб согреться теплом друг друга. Смешно. Осаму странный, странный, поразительно странный, даже для самого себя. Конечно. Его родители действительно любили его, но друг с другом они были как очень хорошо сдружившиеся секс-партнеры, от чего в сознании мальчишки был странный образ родителей. Они любили сына и были к нему добры, будто его близкие друзья. Его родители никогда не ходили на свидания, даже в свою, мать его, годовщину, у них не было ничего милого, они были классными друзьями, которые любили потрахатся. Поэтому Осаму и вырос таким, он просто удволетворялся и до сих пор хорошо общается с некоторыми из этих секс-партнёрш. Конечно же, он видел всю эту романтику в фильмах и воспроизводил все что помнил и знал, в нужных для этого ситуациях, но чтобы он хотел делать что-то такое — в первый раз. Его это пугает и манит одновременно, но он уверен больше чем на сто процентов, что если он заявит о своих чувствах, его пошлют далеко и надолго, но зато тогда он спокойно сможет умереть.

Он сам не понимает почему все ещё не попробовал и не сдох. Наверное, надежда все же умирает последней и она, видимо, все ещё жива.

***

Чуя проснулся первым. Правда он забыл, что они с Дазем спят на одном диване, благодаря Баки, мелкий гаденыш, но он не ожидал увидеть такой картины. Его левая рука все ещё в волосах, уже теперь мирно спящего, Осаму, а правая рука упирается в мерно вздымающююся то вверх, то вниз грудную клетку. Чуя сразу же залился краской, ужасная, ужасная реакция его организма, его было легко вывести не только на агрессивные эмоции, но и на другие, и вот чтобы его смутить ему нужно буквально пару секунд. Между ними буквально несколько десятков сантиметров, он может почувствовать приятный запах Осаму, правда он вчера ходил мытся у него, что было очень проблематично сделать с гипсом, но он как-то извернулся, Осаму использовал его гель для душа и шампунь, но все же у каждого человека какой-то свой запах, и Чуя был бы лжецом если бы сказал, что ему не нравилось то, как от Дазая вечно пахло чем-то вкусным. Он от оцепенения до сих пор даже не отодвинулся и успел отойти от красного оттенка своей кожи к более бледному. Его руки все ещё были там же, где и изначально, Чуя стал медленно вытаскивать руку из густой шевелюры Осаму и заметил что они непостижимо мягкие, он сам и не заметил как с восхищением начал путать пальцы в мягчайших, шатеновых волосах. Прическа у Дазая была не из салона, он сам хаотично отстригал себе волосы, это было, в какой-то степени, тоже появлением селфхарма, в стрессе он начинал отрезать пряди волос в различных местах на своей голове, иногда просто торчало что-то, что ему не нравилось и прямо перед выходом он мог состричь пару некрасиво лежащих прядок. Чуя медленно пропустил короткие пряди волос между пальцами в последний раз резко отстраняясь понимая, чем вообще сейчас занимался. Чуя покраснел до кончиков ушей отодвинувшись на самый край дивана, чуть с него не рухнув, а он знал, что сон у Дазая был нихрена не крепкий и что он мог проснутся прямо пока его руки были на нем, и как бы это выглядело? И самое страшное из всего этого, что Чуя не мог отрицать того, что ему понравилось. Схватив кота, который все это время лежал зажатый между ними, он подскочил с кровати и направился в ванную комнату, чтобы хотя бы привести себя в порядок, а кота все же отпустил обратно спать. Пока Накахара дошёл до туалета, он по пути встряхнул голову, будто бы прогоняя все тупые мысли, просто утро, видимо, плохо на нем сказывается. Чуя встал перед зеркалом, опершись руками о края белой раковины. Его рыжие, волнистые волосы были похожи на один громадный клубок из медной проводки, лицо помятое после сна, глаза чуть покрасневшие и слизились от яркого света, он стоял в одних боксерах и большой, чёрной, оверсайз-футболке с каким-то принтом, она свисала ему почти до середины бедра, спать в шортах неудобно, вот ну просто не может он и все, поэтому так он выглядит абсолютно каждое утро. С трудом, но он вытащил резинку из своей копны волос, с горестным вздохом берясь за расческу. Всё же распутать все это дело стоило больших усилий, но рыжему не привыкать, у него такое почти каждый день на голове. Он начал аккуратно рассчесывать волосы с концов, предварительно намочив расческу, его этому научила одна молодая нянечка в их доме, она работала на пол ставки, потому-что ей было тогда только шестнадцать, Чуе было десять, он прекрасно помнит её, огненно-рыжие волосы которые спускались ниже поясницы, спокойное лицо, которое всегда выражало умеротворение и даже какую-то теплоту. Он часто видел как она собирала свои длинные волосы в красивый и пышный пучок на макушке, но передние, короткие пряди чёлки всегда выбивались из него и она смешно сдувала их с лица. Она буквально заменила ему мать, он иногда даже задумывается, как вообще жил без неё те десять лет, конечно, все няни были добры к нему, но это было напускное, не настоящее, а она искренни полюбила мальчика, её бархатисиый голос часто успокаивал его, во всех ситуациях. Он был ей благодарен и любил по сей день как старшую, заботливую сестру, все же из-за достаточно небольшой разницы в возрасте, но его тёплых чувств к ней этого не отменяло. Она по сей день работает в том доме, они иногда созваниваются и мило беседуют ни о чем, о разных пустяках, он с теплотой вспоминал о Кое. Кое Озаки долгое время была для него самым близким человеком, но потом он понял что это было просто хорошее отношение, которого он никогда раньше не получал, она была единственная кто хвалила его за все и сначало это очень сильно пугало, но теперь она не единственная, у него появился Дазай, и ничего сверхъестественного в этом не было, она просто была чуть добрее других, когда он это понял было достаточно больно, но все же поменяло это не так уж и много. Он завис на пару минут на всех этих воспоминаниях и все ещё немного краснел, раньше он не так сильно задумывался, но Дазай сейчас являлся ему действительно самым близким и дорогим человеком на этой планете и это было как-то смущающе и необычно, если вспомнить их знакомство. В неком замешательстве рыжий продолжил расчесывать пряди волос, он уже почти закончил и потом собрал волосы в низкий хвост. Он почистил зубы и умылся, но его не сильно таки отпустило, выходить снова в комнату к Осаму было стыдно, хотя он даже и не знал за что, Дазай тогда даже не проснулся, что было очень странным, но это сильно радовало Накахару. Он принял решении что стоило бы сходить в душ, чтобы освежится. Он даже не знал сколько сейчас времени, наверное около полудня, но его это не особо волновало, вчера они были на соревнованиях, а на сегодняшнюю субботу их отстранили от занятий. А Дазаю сказали неделю побыть на реабилитации. Так как сегодня никуда не надо он спокойно мог не заботится о времени, потом ещё и воскресенье, уроки он сделать успеет, конечно, скоро будут экзамены, потом ещё и поступление в институт, но он справится, конечно, придётся поднапрячься, но он уверен в себе, единственное в чем он уверен так это учёба, а пока он просто скидывает с себя оставшуюся одежду и заходит в душ. Накахара настроил воду, сначало он стоял под кипятком, а потом переходил на прохладную воду, контрастный душ он считал просто чем-то божественным, чем-то что заставлял чувствовать себя живым. Он встал под напором кристально жидкости, шум льющейся воды и её ощущение его успокаивали, он чувствовал как все его волосы намокают, пока он смотрит через прикрытие глаза куда-то вниз, хорошо. Он поднял голову и ему в лицо ударил приятный поток горячей воды. Будто бы с тебя старую кожу смывают и ты перерождаешься новым человеком. Он медленными, массажирующеми движениями начал промывать корни волос, они не были особо грязными, но Чуе доставлять кайф сам процесс, обынчо он быстро мылся, но иногда вот так вот подолгу просто мог стоять под водой, прекрасное чувство. Смыв шампунь, он начал наносить бальзам на всю длину волос, оставив бальзам-ополаскеватель на голове, он быстро намылил все тело гелем для душа, так же быстро промыл волосы и вышел из ванны, он чувствовал себя буквально другим человеком. Он накинул полотенце на голову и вышел из туалета в свою спальню. У Чуи в голове проскачила мысль, о том как бы неловко вышло если бы Осаму сейчас зашел в комнату и как бы смешно выглядел Чуя полностью в негляже, как говорится в чем мать родила, но зато с полотенцем на голове, орущий на Дазая матами, чтобы тот пошёл вон. Чуя нашёл себе коричневую футболку, тоже с каким-то принтом, такой же длины, может даже длиннее предыдущей, чёрные боксеры и пошел так в зал, шорты были там же, где-то на диване, штаны одевать жарко, а вторые шорты были грязные и в очереди на стирку. Он вышел и быстрыми взглядом прошёлся по дивану в поисках своих шорт, но не нашёл скорее всего они где-то там, но он боялся разбудить Осаму, а Баки, рыжая сволочь, снова прибежала к Дазаю, уже перевернувшегося на спину. Одна рука на животе, а вторая за головой, Баки трется мордочкой о костяшки пальцев Дазая, и тихо мурлычет удобнее устраиваясь на животе шатена, на что дазай хмурится сквозь сон и морщится от неприятных ошушений, Чуя заметил что кулаки у друга сбиты, причём нехило так, в голове уже намечался план на день и там появился пункт расспросить его об этом. Он помнил что вчера проснулся чтобы перейти к себе в комнату и постлеить Дазаю, ведь Осаму всегда, когда оставался у него, спал на диване, потом выяснил что все та же рыжая мразь все зассала, потом он пошёл искать Дазая, тот был на балконе, что-то пил, вроде как, потом они покурили, он ушёл первым, а Дазай? Чуя пытался вспомнить были ли сбиты руки когда он приходил, ведь если нет, то значит он сбил их в тот промежуток как он улегся спать то... Может он сказал что-то не то? Однозначно нужно было спросить друга об этом, Чуя понятия не имел что случилось и это его напрягало, он поджал губы и решил пойти на балкон. Ведь избил бедную стенку он, видимо, именно там, да и покурить за одно можно. Накахара зашёл на балкон и осмотрел его, на стене ближе к его спальне виднелись явные следы крови, он поморшился представляя, насколько это было больно. Он аккуратно провел пальцами по кирпичной стене с кровью на ней, с трепетом и жалостью, наверное он все же дождётся когда Осаму придёт в себя после сна, чтобы говорить, потому-что чтобы собраться с мыслями ему нужно было около получаса минимум, Чуя начинал нервничать и загонятся, что мог вчера в сонном состоянии сказать что-то не то, вдруг он обижен на него? Чуя в том чтобы накрутить себя по мелочи был профессионалом. Он быстро достал сигарету из упаковки, поджёг её и сделал первый затяг с облегчённый выдохом. Чуя слишком часто загонялся без повода, а по поводу так вообще становился как юла. Выкурив одну сигарету на тощак, что было не совсем хорошей идеей, но это несильно волновало, его отпустило и он достаточно спокойно-похуистически вернулся в зал. Нужно было бы что-то перекусить, тобишь нужно было что-то сготовить, а времени сейчас было достаточно много, даже прилично много, поэтому Чуя решил сделать что-то более серьёзное чем то, что он делал обынчо, как-то бутерброд с колбасой и съесть его всухомятку, лишь бы не опаздывать на урок, не выглядел таким привлекательным вариантом как это происходило в обычные учебные дни, хотя он никогда не опаздыал, но все же он сильно переживал об этом и накручивался, в общем ничего нового. Да он любил готовить, но это не значит что умел, так говорит сам Чуя, но на самом деле он готовил неплохо, конечно, приготовить блюдо от шефповора, он не смог бы, но он в детстве, в том грамадном доме с прислугой сбегал на кухню, когда там была Кое и просил её научить его готовить, она лишь смеялась и умилялась рвению мальчика, но с радостью учила готовить простые блюда, по рецепту Чуя мог бы испечь не плохой пирог или торт, но сейчас он решил что просто приготовит бональный, но не значит, что не вкусный завтрак. Он решил приготовить омлет, у него в холодильнике в кое-то веке было все необходимое чтобы готовить простые блюда и питаться не одной химией и доставкой. Чуя быстро разбил пару яиц в пиалу, скорее всего Дазай бы уже проснулся к тому времени как он закончит готовить, вспомнив про это, он посмотрел сначало на Дазая через арку между коридором и гостиной , а потом сразу же подумал о том что стоило бы найти свой собственный телефон, он оставил разбитые яйца на барной стойке в тарелке и направился в комнату в поисках своего телефона, он нашёл его на зарядке на тумбочке у кровати, правда, он не помнил когда поставил его, но видимо даже будучи в сонном состоянии он не забывал об этом, привычка. Он вернулся на кухню, время было пол двинадцатого, все же биологические часы его не так уж и сильно подводили, как он думал, Чуя отложил телефон и снова принялся за готовку. Он добавил туда молока, соли, муки и сыра, так учила его Кое, это было похоже на рецепт блинов, но получалось неимоверно вкусно, он аккуратно замешивла ингредиенты по очереди венчиком, миксер включать, он не стал чтобы не нарушать чужой сон, он же не изверг как никак, закончив с приготовлением теста для всего этого дела, он поставил плиту на разогрев и ушёл убирать за собой, когда он что-то готовил то все куда-то падало, разбивалось и выливалось, но зато всегда выходило с душой и очень вкусно. Убрав весь мусор со столешницы он вернулся к плите, уже с миской в которой было замешано тесто для омлета. Растительного масла у него не было поэтому на сковородку полетел кусочек твёрдого масла, он быстро расплавился на такой температуре, Чуя начал выливать основу для омлета, пахло на кухне уже очень даже аппетитно, через пару минут он перевернул омлет на другую сторону чтобы поджарился равномерно, пока все жарилось он лазил в телефоне по соцсетям залипая на посты. Он приготовил первый омлет и начал выливать тесто для второго, за спиной послышался хрипловатый голос Осаму, Чуя даже подпрыгнул от неожиданности, он уж слишком тих, для сонного человека с переломанной ногой. Скорее всего просто Чуя слишком сильно залип в свой телефон. Дазай выглядел все так же помято. Чуя ответил на его «доброе утро», и отправил в ванну чтобы тот себя в порядок привёл и приходил есть. Осаму направился в кухню полусонный но одна его бодрая половина была довольна началом дня и тем, что считай первое что он увидел это Чуя, так ещё и в одной футболке и боксерах, правда их почти было не видно, с расстрепанными и мокрыми волосами, внизу живота немного, но приятно потянуло, и снова отвращение к себе после мысли в голове о том что он извращенец, с девушками его такое не волновало. Он готовил что-то определённо вкусное и от этого Дазай слюнями обливлася.

Он уже зашёл в ванну, посмотрел на свое отражение в зеркале, —«лучше бы я и не смотрел», — опустив взгляд он увидел сови руки и поморщился, но потом его лицо приняло гримасу ужаса, Чуя же однозначно спросит, и что ему отвечать?