***
Осаму провел в ванной комнате, очевидно,
дольше, чем стоило бы. Время, проведённое там, не было комфортным уж точно, как минимум начиная от ощущения боли на разбитых конечностях и воспоминаний этой ночи, заканчивая тем, что он стоял, почти не моргая, сверля взглядом свое отражение в зеркале. Будто бы оно ему ответить могло, что ему, блять, говорить. Он сразу же откинул какие либо мысли о том, что Чуя мог бы не заметить. Кто угодно, но не Чуя. Он был неимоверно внимателен, вероятность того, что он бы этого не заметил равняется тому что солнце поменяется местами с луной и при этом ничего во вселенной не изменится, просто невозможно. Хотя, наверное единственное, чего он не замечал, было то как Осаму на него смотрит и как к нему относится, видимо актёрское мастерство, развивавшееся годами, действительно работает на ура. Но все же, не заметить того, что вдруг не с того, не с сего, у твоего друга разбиты кисти рук в кровь, которая была на стене твоего балкона, а Осаму уверен, что Накахара уже был там, потому, что лёгкий запах сигарет ещё остался, а курил он только на балконе, было просто невозможно. Конечности леденели и ноги чуть подкашивались от мысли о том, что его уличат во лжи. Самый большой страх, это быть
разоблаченным. Чуя единственный из живых людей, которым он мог открыться и единственный кому он действительно доверял, он не хотел ему врать, но он уже и так много врет скрывая все свои чувства, но это для их же блага, верно же?...
***
Накахара уже сделал две порции омлета и поставил их на барную стойку, которую использовали вместо стола. Он стоял у островка посреди кухни и забирал одну готовую чашку кофе из под кофемашины, подставляя под неё вторую, выбирая среди позиций Американо. Он раньше спрашивал что будет пить Осаму, но ответ никогда не менялся, потом Дазай все же сказал, что если он захочет что-то другое, то сам скажет, но сейчас Чую не особо волновало кофе, да и Осаму тоже. Накахара просто делал по привычке, за девять месяцев их общения это уже происходило действительно по привычке. Дазай вышел из ванной и Чуя немного вздрогнул когда дверь захлопнулась, Осаму
как ни в чем ни бывало , делая естественный вид, быстро уселся на круглый высокий стул и стал слабо улыбаться прикрывая глаза, наблюдая как к нему подходит Чуя, с несовсем спокойным видом.
У Дазая сердце защимило ведь Чуя действительно выглядел встревоженным и видимо, не знал с чего начать.
—... приятного аппетита. — Чуя пододвинул тарелку с завтраком ближе к Осаму и сам уселся на против него, Накахара тихо и даже немного заботливо, подал голос, медленно переводя глаза с тарелки на Дазая, будто бы Осаму бродячий пёс, которого он боялся спугнуть.
—спасибо. —Дазай достаточно бодро поблагодарил рыжего и опустил глаза в тарелку, выглядело достаточно вкусно, хотя за это время он уже понял, что Накахара превосходно готовит, просто умения Дазая во всем этом были на уровне как у бытового инвалида.
—...м-м, Дазай...— Осаму уже жевал кусочек омлета, запивая все это кофе с беззаботным видом, пока Накахара пытался подобрать нужные слова, чтобы начать диалог, раньше это не казалось такой сложной задачей. К Дазаю на ноги запрыгнул Баки, по нему было видно, что он тоже немного обеспокоен, крошечное, пушистое тельце было слегка напряжено, и большие глазки были сильно раскрыты, голова немного наклонена влево и он твёрдо стоял на всех четырёх лапках, чуть впиваясь коготками. Дазай бросил взгляд на рыжего котёнка, хотя тот уже был средних размеров и котёнком его не назовёшь, а потом перевёл взгляд на Накахару, который выглядел почти так же и это даже
умиляло и тревога чуток отходила на задний план.
—что? — Дазай задавал это максимально налегке, насколько мог, коненчо. Чуя отвёл взгляд и потупив в столешницу, закусил губу и кое-как собрался с мыслями, но как только он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, его перебили. — мф-ф, офень вкуфно, шпасибо Тюя.
— не говори с набитым ртом, Дазай, — Осаму всегда говорит комплименты в сторону умений Чуи готовить, но это все равно заставляло немного смутится рыжего, а Дазай не мог упустить того, чтобы посмотреть на смущённого Чую. —... Ну, и, спасибо.
— та не са фто, — тревога Осаму отходила на второй план когда он видел Чую, какие к черту успокоительные, он мог просто посмотреть на него, в голове пронеслась мысль, что мог бы он приходить и просто обнимать рыжего когда ему слишком хуево, просто почувствовать его тепло, его запах, уткнуться носом в шею и просто уснуть, это было бы просто слишком идеально, скорее всего он бы просто позабыл о всех видах селфхарма, но нет, он просто не может и вряд-ли сможет.
Блять нет, нихуя это не
«просто».
—Осаму, — Чуя проглотил еду и запил кофе перед тем как начать, достаточно с серьёзным тоном и лицом. Он то смотрел на Дазая, то отводил взгляд. Напряженно, очень напряженно. Хотя, вроде бы, ничего такого и не произошло, но Чуя действительно переживал за него. — нам нужно поговорить. —выпалил он буквально на одном дыхании и больше не сводил серьёзного взгляда с Осаму.
Дазай заметно напрягся, но старался не подавать вида, он проглотил почти не пережевывая свою порцию, так же делая глоток кофе.
—о чем? — Дазай пытался казаться максимально беззаботным и естественным, по крайной мере настолько, насколько позволяла ситуация.
—что с твоими руками? — Чуя выглядел обеспокоенным, этот его вид заставлял сердце Осаму пропускать удар.
—а что с ними не так, Чуя? — да он просто издевался над ним? Боже, Дазай, честное слово, как маленький ребёнок. Переводит тему, шутит и избегает, а за всем этим прячется леденящий ужас, из-за которого ты буквально чувствуешь, как кровь леденеет в жилах и как пот выступает на лбу. Ладони леденеют и становятся мокрыми из-за тревоги. Он аккуратно оглаживал одной рукой Баки, лежащего на его коленях, а второй закидывал с помощью вилки новую и новую порцию омлета, было действительно очень вкусно, но он мало чувствовал вкус, его больше подташнивало из-за неприятного ощущения, он не хотел врать, но и правду сказать он ему не мог.
—хватит придуриватся, Дазай. — Чуя буквально простонал от недовольствия, он привык к тому что серьёзный разговор с Осаму не построить, но это все равно бесило. Он понимал, что тот лишь пытается сделать спокойный вид и на самом деле тот тоже переживает, но он этого не покажет.
—я не придуриваюсь, — шатен возмущённо запротестовал и надул губы, он действительно похож на большого ребёнка, на очень травмированного большого ребёнка. — я всегда так говрю.
—конечно же, всегда, потому что ты всегда придуриваешься. — Чуя закатил глаза со вздохом полного разочарования, он переживает за друга, хочет поговорит об этом, а он шутовством занимается. Накахара уже понимал, что это что-то вроде защитной реакции, он не изучал психологию, поэтому не мог точно объяснить, но он уже знал, что Осаму крайне редко говорит, если говорит, а точнее если вывести его на тему или выудить информацию, о своих проблемах только в виде шутки. Чуя лишь пару раз видел когда он говорил об этом не шутя, если это было предподнесено не в виде шутки, то он говорил об этом максимально безэмоционально, обычно от такого его вида становилось не по себе и ты буквально чувствуешь исходящий моральный холод и опустошение, физически. Чувствуешь что тебя буквально пронзают насквозь ледяным и лезвиями и ты не знаешь куда придётся следующий клинок.
—я всегда серьёзен, — Осаму нахмурился и стал повторять все движения рыжего, тонко намекая на то, что рыжий слишком угрюмый и злой.
Дазай буквально готов откинутся от всего этого цирка, он привык вести себя так на публику и отвык вести себя как шут наедине с Накахарой, рядом с ним он чувствовал себя живым, настоящим. И теперь когда сейчас притворяясь для рыжего, ему даётся это непостижимо трудно. Ведь рыжий знает что это лишь маска, он невольно начал вспоминать свое детство, то как он пытался врать своим родителям о каких то мелочах, а они всегда видели это и не покупались, но иногда подыгрывали сыну что его очень сильно радовало. Кажется будто когда он был младше, жизнь была проще, конечно, его не совсем стандартные родители оставили осадок, но он их все равно любил и он знает они его тоже любили. От этих мыслей держать образ становилось ещё труднее.
—Дазай, хватит убегать, — Чуя знал, что это должно на него подействовать и не прогадал, лицо Осаму чуть поникло, он знал что Чуя буквально знаком с его манерой поведения вдоль и поперёк и он обычно очень редко прибегал к какому либо давлению в его сторону, но сейчас он видимо действительно. Хочет это обсудить, при чем на полном серьезе и это пугает. — расскажи мне.
Дазай чувствует себя уязвимым и беспомощным и такой рассклад ему не слишком то симпатизирует. Он все ещё боится довериться, даже Чуе, он не хочет быть жалким, слабым и беспомощным в его глазах.
—о чем именно ты хочешь слышать? — уже в более скучающей манере поинтересовался Осаму, он не хочет поднимать эту тему. Совсем не хочет, но приходится.
—я хочу услышать все, что ты можешь мне рассказать. — он не был зол, хоть и выглядел таким, он был строг, ведь иначе Осаму, как скользкий змей сбежит от него, хотя точнее было бы сказать, что сбежит он от разговора на эту тему.
—думаю, просто накопилось, не переживай — Осаму лучезарно улыбнулся и продолжил есть свой завтрак, он так и не придумал ничего оригинального, поэтому сказал первое попавшееся, Чуя был не совсем удволетврон этим ответом, но понимал, что вытаскивать из него информацию будет лишним, он видел что была какая-то причина, причём какая-то серьёзная, но он так же видел, что не стоит на него давить. Как же Осаму повезло с тем, что его друг не только видит, но и понимает, что ему нужно.
Накахара уже доел и встал, направляясь куда-то в сторону ванной, но сначало погрузил тарелку в посудомойку, а стакан недопитого кофе так и остался стоять на барной стойке, он ничего не говорил, просто молча прошёл мимо Осаму. Дазай не особо передавал этому значения, он продолжал есть омлет и пить свой Американо, он все ещё был немного встревожен, но утренняя обстановка притупляла чувства, пока тревога отступала на второй план, сонливость быстро возвращалась и Дазай уже достаточно медленно и бессмысленно то закрывал, то открывал и так слипающиеся глаза.
Он совсем не ожидал чего-то такого.
Глаза резко распахнулись и его бросило в холодный пот, он даже чувствовал, как его тело мгновенно каменеет, сердце начало биться в бешенном ритме, из-за этого он буквально чувствовал резь и боль в нем. Он ощущал робкие движения чужих тонких рук, они медленно, будто спрашивая разрешения, обвивали его вокруг талии, по спине прошёлся табун мурашек, его глаза медленно скользнули вниз, чужие руки медленно, будто бы дикая лаза из фильмов с жанром «фантастика», сжимались все крепче, слегка впиваясь пальцами между рёбер, от чего сердце Осаму пропустило удар и от ощущения чужих рук на себе сердце билось уже в самом низу живота.
Чуя не был уверен в том, что Дазаю было нужно именно
это, но почему-то он подумал, что это поможет, и о боже правый, он даже не узнает о всех мыслях вертящехся сейчас в голове Осаму, а их много, очень много. Дазай счастлив, в панике и не понимании ситуации. Но голова окончательно закипает и отказывается думать, после того как голова рыжего аккуратно опускается на его левое плечо и когда тот прижался к нему всем телом, Дазай кажется уже выпускает пар через уши от напряжения и оттенок его лица окончательно становится подобным спелым помидорам, когда Чуя случайно задевает кончиком носа его шею в месте где должна находится сонная артерия. Дазай имел право думать о том, что
Чуя чувствительный? Да по сравнению с
Осаму он просто каменное извояние, Дазай никогда не реагировал так, даже тогда, когда самые красивые девушки школы делали ему минет в школьном туалете, да, это было горячо, но только сейчас Осаму понимает, что чувств в этом не было, просто его тело в любом случае реагировало на ласку, но это что-то другое, его желудок ссохся и отпал, свалившись куда-то вниз.
А он просто только обнял его, а если бы—
Осаму обрывает себя на начале мыслительного потока, который вряд-ли кончится простыми объятьями. Но как бы сильно ему не хотелось, он просто уже не мог остановить этого. Блять, он мерзкок, просто отвратителен, потому-что когда его друг, чтобы поддержать его, просто обнял его, в его голове было лишь то, что как же сильно он хочет резко развернуться, подхватить рыжего и усадить себе на бедра, а потом просто грязно, похабно и развязно его поцеловать, исследовать чужой рот своим языком, побывать в каждом его уголочке, оставить пару отметин на его шее, которые буквально будут кричать сами за себя «он уже присвоен, даже не смотрите, он мой!». Но из всех его извращенных мыслей его вытягивает голос рыжего, который буквально шепчет на самое ухо, опаляя то своим горячим дыханием, заставляя Дазая вздрогнуть от неожиданности.
—я буду рядом, ни смотря ни на что. — Чуя говорит это успокаивающе. Он немного смущённо опустил голову на плече друга сжимая сильнее в объятьях и прижимаясь плотнее. Осаму одновременно хотел чтобы это побыстрее закончилось, он не понимал почему, но чувствовал тревогу, хотелось разрыдаться прямо здесь сидя в его объятьях, но при этом ему хотелось чтобы этот момент никогда не кончался и был вечен, он был готов находится в его объятьях вплоть до своей смерти. Он уже давно не чувствовал
такого, в кое-то веке внутри него не пустота и гниль, он чувствовал свободу и будто бы жизнь, словно Чуя заполнил его пустоту собою изнутри, он начинал чувствовать как будто дыра внутри него начала затягивается с краёв, он не хотел отпускать рыжего от себя, но тот уже давно ушёл. Они простоял так около трех минут, может Осаму злился? Но нет, тот выглядел... потерянно. Чуя забрал у того чашку из под кофе вместе со своей, допивая из неё кофе. Он поставил одну из чашек снова под кофемашину, он уже понимал когда стоит делать по две кружки кофе, а когда по одной. Пока кофемашинка начала перемалывать кофе, он вернулся к барной стойке и забрал от туда тарелку Осаму, чтобы кинуть её в посудомойку. Он отправил посуду внутрь посудомоечной машины и захлопнул дверцу ногой, предварительно выбрав стандартный вид мытья посуды на панели управления и стал направляется к острову посреди кухни. Осаму сидел еле живой, но не мертвый даже наоборот. Чуе эта тишина не особо нравилась и его тянуло начать разговор, единственное что вымолвил Осаму за все это время так это еле слышное «спасибо».
—да не за что. — хмыкнул Чуя принимаясь обратно за свои дела.
Для него эти три минуты их объятий длились слишком долго и он чувствовал себя неловко, а для Осаму это заняло пару секунд, это было удручающе, он впервые за долгое время почувствовал себя живым и лишь на столь короткий срок.
—помнишь ты говорил, о том как праздновал новый год со, — он сделал паузу и прикусил губу, отводя взгляд вниз, наблюдая как кофе заполняет красную кружку, вторая была чёрной. Заправив мешающаюся чёлку, явно нервничая, для них обоих эта тема была, как бы правильно выразиться,
тяжёлой. —своими родителями.
Но ответа не последовало. Осаму просто сверлил пустоту взглядом, никак не реагируя на то, что говорил его друг.
—Осаму, —а в ответ тишина, — эй, — Чуя подошёл ближе ставя попутно следующую чашку под струю кофе. — Дазай! — уже более серьёзно и громко окликнул его и, о боже правый, его все же заметили, Осаму поднял на него глаза, и только спустя пару секунд своих бездумных морганий и вперетого взгляд в Чую, он понял что его пассия с ним, вообще-то говорит.
—Что? — Дазаю было сложно сосредоточиться на разговоре, когда перед ним стоит парень, в которого он влюблен до дрожи в коленях, и не просто стоит, а считай в одной футболке, которая между прочем, была футболкой Осаму, он похерил её где-то в начале лета или, возможно, даже в конце весны, и в итоге когда она обнаружилась у Чуи где-то в завалах за диваном, она у него и осталась, медленно перекачевав в раздел «домашняя, удобная одежда», впрочем, Дазай не был против, вообще, нет, не-а, ни капельки не сожалеет о том что сказал Чуе оставить её себе, боже, спасибо тому щедрому и ещё
невлюбленному Осаму. Вот сейчас перед ним стоит рыжий в футболке которая немного соскальзывает с его плеч из-за совего размера, и оголяет ключицу, она ему чуть выше середины бедра, волосы ещё немного влажные, да как тут вообще, блять, можно было сосредоточиться на каком-то разговоре, так ещё и после того, как этот шикарный парень его обнял. У него все тело горит в тех местах где рыжий к нему прикоснулся. Да и прямо сейчас Осаму, понял для себе, что смысла подавлять своего внутреннего извращенца не было, да и раньше, он его не подавлял и творил с девушками разное, но, блять, ещё не одна девушка в постели ему не принесла столько удовольствия как Чуя который просто существовал рядом и не стеснялся ходить при нем почти в негляже. Им все больше овладевает желание, он хочет Чую во всех смыслах. Он хочет чтобы тот был его парнем, он хочет его обнять, он хочет усадить его на столешницу барной стойки, мягко раздвинуть его колени, оглаживая внутреннюю часть его бёдер, поднимаясь руками все выше, будто иследуя тело под собой, наблюдая как тот краснеет и буквально тресется под его руками, он хочет попробовать его на вкус, сделать ему приятно настолько чтобы тот извивался под ним. Осаму всегда доставляло больше не сам процесс удоволетворения, а то как в момент прилюдия тела под ним извиваются, дрожат и буквально умоляют того, чтобы Дазай либо уже довёл дело до конца, либо вошёл, но Осаму любил поиздеваться и проконтролировать чужое удовольствие и—
—Дазай, — буквально прорычал Накахара, подходя к барной стойке уже с двумя стаканами кофе в руке, — ты вообще меня не слушаешь и опять витаешь в облаках, вот что я сейчас сказал?
—то что я как всегда прекрасен —Дазай улыбнулся как чеширский кот, но вся его уверенность пропала когда он вспомнил,
что только что представлял, с Чуей в главной роли, на этой же барной стойке за которой сейчас сидел достаточно озлобленный рыжий. После укоризненного взгляда друга он поднял руки в применительном жесте, — ладно, ладно теперь слушаю, немного задумался, извини.
—я хотел узнать, как ты праздновал новый год, ты уже упоминал что-то раньше, но крайне мало, — он не стал упоминать с
кем он праздновал этот праздник, иначе Осаму бы снова улетел на орбиту в своих мыслях и продолжить диалог дальше было бы сложно.
—а что? Тебе правда интересно? — Осаму выглядел радостным, прямо таки даже очень, он хотел отпраздновать его с Чуей и видимо это то, что предлагает тот ему сейчас.
—ну да, ты вроде говорил что
мы будем его как-то праздновать, но я, —он сделал паузу и отвёл глаза и только после глотка кофе продолжил, — никогда не праздновал и даже не знаю какого это, мои родители просто уезжали куда-то без меня, а там говорили что я праздную с друзьями, в доме даже прислуги не было, их всех отпускали домой к родным... —конец прозвучал настолько, насколько это было возможно печально, тоскливо и тихо. Осаму немного потупив в стол резко посмотрел на Чую, с горящими глазами.
—мы обязаны отпраздновать этот новый год так чтобы он был твоим лучшим! — Осаму буквально начал светится, он смотрел на Чую так радостно, что тому аж не по себе стало.
—Осаму, это будет первый новый год, который я праздную, он в любом будет лучшим какой у меня был, понимаешь? — Чуя смотрел на него с явным вопросом в глазах, но тот даже не реагировал, у него в голове уже целый план того, что они должны сделать.
—обещаю тебе понравится, клянусь, — он немного задумался и отвёл взгляд в сторону, и потом резво с хитрой улыбкой продолжил. — своей девственностью.
—Осаму! Ты придурок! — Чуя уже начинал кипятятся, он замахнулся на того чайной ложкой из под кофе. —нельзя, покляться тем чего нет!
—чего ты так злишься? — Дазай решил идти до конца, чтобы посмотреть, что будет на этот раз, — ты девственник, поэтому завидуешь мне? — выражение лица с каждой секундой становилось все больше и вправду походящим на морду хищного лиса, как только он видел как Чуя краснеет до самых кончиков ушей, он просто наслаждался этим видом.
—с чего бы. — Чуя отвёл взгляд фыркнув, хотя сам ощущал что цвет его лица сейчас сравним с оттенком его любимого вина.
—а чего ты тогда так покраснел, Чу-уя? Прямо таки как, — он замолк на секунду и его улыбка стала ещё шире и после того как он тихо издал мелкий смешок, продолжил, —
девственник, или ты представил как я это делал со всеми этими девушками?
После последней фразы Чуя окончательно раскраснелся и не понятно от чего больше, от злости или смущения. В Осаму полетела та самая ложка и она с присущей ей звуком больно врезалась тому в лоб. Осаму стоная от боли, ведь то с какой силой Чуя швырнул железку в него было действительно больно, поднял руку в примерительном жесте, а второй потер ушибленное место, согнувшись в три погибели.
— да за что ты так со мной, я же ничего плохого не сделал!? — Дазай выпрямился и немного лукаво, но все же сожалея протараторил все это.
—да за все хорошее! — Чуя все ещё был раскрасневшийся и сравнимый уже с цветом своих волос.
—ладно, ладно! Но что мы будем делать это секрет, потом узнаешь. — Осаму тихо смеялся с того как Чуя отреагировал на его слова о девушках, милый.
—хоть намекни, Дазай. — Чуя звучал обречённо, но Осаму и не думал ничего ему говрить.
—нет, даже не надейся. — Дазай был в прекрасном настроении и выглядел очень довольным собой.
—ты не выносим!—
—знаю, знаю.
***
Осаму немного опаздывал, он сказал, что будет к пяти, а сейчас он в попыхах пытается залезть в джинсы и выбежать из дома, а на часах уже четыре двадцать один.
Он быстро накинул на себя куртку и выбежал на лестничную площадку и чуть не забыл закрыть за собой дверь. В предвкушении сегодняшнего дня с его лица улыбка буквально не сходила и пока он проворачивал ключ в замочной скважине, Осаму закусывал нижнюю губу чтобы сдержать свою широкую улыбку от которой мышцы лица уже начинали уставать и ломить, но это было даже приятно. Он буквально слетел вниз по перилам, лифт как на зло сломался и в праздники, конечно же, чинить его никто не собирался. Он выбежал на улицу и замер, шёл снег. Он так давно его не видел, что буквально остолбенел, когда белые снежинки начали падать на его макушку. Он видел его в последний раз тогда, когда его родители были живы, мама ходила с маленьким Дазаем гулять, они лепили снеговиков, играли со снегом, это было чудесное время. Улыбка ненадолго спала с его губ, давая время мышцам расслабиться. Он встрехнул головой и зажмурил глаза когда они немного намокли. Осаму опомнился и сорвался с места, с вялой улыбкой на лице, но глаза его были полны боли, они делали больно, но это было почти приятно вспоминать, как хорошо и просто все тогда было.
Чуя немного нервный сидел на подоконнике, на кухне и пил чуть остывший чай, он проснулся пару часов назад. Осаму ничего ему так и не рассказал, как тот не пытался у него выведать, поэтому он решил подольше поспать, чтобы не думать о том, что придумал Дазай, лишний раз. Чуя перерыл кучу информации но кроме того, что в ночь нового года на рассвете японцы ходят в храм, ничего не нашёл, а это явно не то, что задумал Дазай, поэтому Чуя был беспонятия, что тот вообще собирался делать, до рассвета минимум ещё часов двенадцать, и это пугало, пугало то что Чуя вообще не знал, что тот хочет сделать.
Дазай быстро завернул за угол и по пути заказывал пиццу на адрес Накахары, к определённому времени, его нога уже была готова к использованию, но все же Осаму немного хромал, поэтому большая часть веса тела переносилась на вторую. Дазай заскочил в супер-маркет, чуть не пробежав мимо него, он пересмотрел кучу видосов на ютубе, о том как
их готовить и он теперь буквально знал наизусть весь рецепт, способ приготовления и нужные ингредиенты. Собрав все нужное он быстро пронёсся мимо прилавка с детскими плюшевыми игрушками, и резко остановился,
твою мать, он забыл про подарок. Блять, да как так то? Он медленно повернулся и обречённо посмотрел на все эти игрушки, будто они могли ему что-то ответить или подкинуть идею, и, увидев одну на верхней полке, он буквально просиял и начал светится от счастья, там стояла достаточно крупная, плюшевая, и рыжия
чихуа-хуа. Он был просто обязан это сделать. Он вообще забыл о существовании ценников и схватил эту играшку, положив в тележку, Осаму, обдумав ничего ли он не забыл, решил взять попить, потому-что они в основном пьют, а не едят. Так в тележке оказались банки энергетиков, колы и пару бутылок вина, конечно, все это дёшево ему не обошлось, но сейчас его это совершенно не волновало. Пробив все покупки на кассе и отстояв длинную очередь он, с большим пакетом в одной руке и плюшевой игрушкой, прижатой второй рукой к груди, снова выскочил на улицу,
красиво. Вокруг все мерцает, на улице уже достаточно темно, когда он первый раз вышел на улицу было ещё чуток светло и ничего из эллюминация не работало, но сейчас было просто превосходно. Загорелись все гирлянды, все украшения стали играть новыми красками, с неба падал пушистый снег и приятно хрустел под ногами, он в оцепинении пару секунд не мог сдвинуться с места, но потом понял, что ему пора бы уже бежать, он и так опаздывает.
Чуя услышал звонок в свою дверь и подскочил с подоконника, чуть не разлив чай. Он подошёл к двери и быстро её открыл немного улыбаясь, но первое что он увидел был не Дазай, а плюшевая игрушка, он немного посмотрел на неё, а потом только перевёл взгляд на лицо Шатена, которое было выше, ведь с ростом Чуи он действительно подумал, что это какой-то человек в костюме собаки. Тот стоял счастливый настолько, насколько только могло выражать его лицо, Чуя снова перевёл взгляд на большую, рыжую игрушку.
—что это? —
—это ты, Чуя! С новым годом! — пока Чуя разрывался между радостью, гневом и смущеньем, Дазай быстро впихнул собаку ему в руки и опусстил пакет на пол. Он помотал головой, стряхивая с волос влагу от растаявших снежинок, у него был красный от холода нос и руки окоченели, но видя бурчащего что-то себе под нос Чую, который сам не знает как реагировать на такой подарок, он начинал чувствовать, что один его вид греет Осаму изнутри. — нравится?
—угу, — немного злобно промычал Чуя, потому что как бы, какого хуя, он рыжая чихуа-хуа? — ты бы хоть предупредил я бы тебе тоже подарок купил, — он начал испепелять Дазая взглядом и продолжил почти шипя, хотя он не был уж сильно зол, это было наигранное и они оба это знали. — подарил бы тебе длинного облезлого и тощего кота. — довольный, тем что съязвил, Чуя ехидно улыбнулся, от чего сердце Дазая пропустило удар,
ох боже его улыбка просто заставляет его ноги подкашиватся.
—хорошо, — немного хрипя и прочищая горло, после того, как оно пересохло от одной его улыбки, он продолжил. — подъеб защитан.
Осаму поставил пакет с продуктами на стол и достал от туда все продукты, смотря на недоумевающего Накахару. Тот совсем не понимал для чего Дазай вообще приволок все это, пока тот не объяснил.
—наши японские традиции слишком скучны, поэтому из них, я только заставлю тебя сходить в храм рано утром, — этого накахара ожидал и, собственно, больше ничего. — а праздновать будем примерно так, как празднуют Рождество в Америке.
—во-первых это два разных праздника, во-вторых—
—Бе-Бе-Бе, Чуя, это будет наш личный праздник и мы будем праздновать не так как правильно, а так как весело. — Дазай хотел пойти на каток с Чуей, но из-за травмы ноги он не сможет нормально держатся на коньках, а что-то подсказывает, что на коньках Чуя кататься не умеет.
—ну, — он сделала паузу и глубоко вздохнул, — хорошо, что мы будем делать?
—мы приготовим имбирное печенье, весь вечер будем смотреть новогодние фильмы, пить, есть, все это пока не уснем, а где-то в пять утра пойдём в храм, — Осаму начал очень воодушевленно, но под конец его уверенность поубавилась, пока он все это ему рассказывал Чуя просто смотрел в пол и выглядел достаточно
печально, чего Дазай не совсем мог понять. — эй, Чуя? Тебе что-то не нравится? Ты—
—спасибо. — Чуя поднял глаза на Осаму и, он чуть ли не плакал, он подошёл к ошарашенному парню напротив и крепко прижался к нему обнимая за талию, Осаму совсем этого не ожидал, его сердце начало бится со скоростью света и он медленно обнял рыжего за плечи и тот немного дрожал, но продолжал, уже шепетом в футболку Дазая —никто никогда, — он прерывался на тихие всхлипы носом и после каждого прижимался сильнее к Осаму, его ребра немного болели, но
твою мать, как же он сейчас был рад. — не делал такого для меня, — после очередного всхлипа Дазай почувствовал, что ткань его футболки намокает, но слушал как рыжий еле слышно продолжал — спасибо и прости что вот сейчас—
— Чуя, ты пла—
—заткнись, — очередной всхлип и Чуя сильно того сдавил в объятьях, чтобы тот заткнулся и уж точно не продолжал.
—хорошо, — Дазай аккуратно начал поглаживать рыжего по волосам, нашептывая что-то успокаивающие, пока Чуя окончательно не успокоился.
—прости что—
—не извиняся, это нормально — Дазай строго указал что лучше действительно не стоит.
—у тебя футболка теперь мокрая, — Чуя с виноватым видом сидел на одном из высоких стульев и поглядывая из под чёлки на вполне спокойного Осаму, который начинал готовить тесто для имбирного печенья.
—да хер с ней, с этой футболкой, пошли лучше отпразднуем наконец-таки. — Осаму широко улыбнулся смотря на Чую, которому было стыдно за свой всплеск эмоций.
—пошли. — шмыгнув носом все же согласился рыжий.
