Ugh, this new guy again.

***

Накахара хорошо готовил многие блюда, но чтобы ему в голову пришло приготовить имбирное печенье? Нет, он даже отдалённо не знал, ни рецепта, ни способа приготовление, но наверное вряд-ли туда кладут настоящий имбирь, нет же? Осаму как ни в чем ни бывало, будто никто сейчас не рассчувствовался от вида рыжего, все ещё шмыгающего носом, продолжал делать вид будто не хочет сжать того в объятьях до хруста костей, а не делать печенье, да и он не выглядел как человек чей пульс сначало остановился, а потом принял бешеный ритм. Он, если честно вообще не думал когда Чуя стал к нему подходить, но то что тот сам его обнял да и заплакал, было мягко говоря неожиданно, Дазай по большей части был уверен в том, что Накахара из тех кто не в коем случае не покажет своих слез, ведь в его понимании слезы —это слабость. Так что это можно принять только за доверие? Да и если так поразмыслить, он бы не смог представить кого-то перед кем Чуя мог бы показать из отрицательных эмоций что-то кроме агрессии и гнева. Но ему бы стоило сосредоточиться на сраном тесте, которое он пытался сделать, ну как сделать, он усердно делал вид что, что-то делает, а на самом деле он просто мыл руки дольше чем стоило бы, а сейчас протирал столешницу и другие предметы, хотя единственное что сейчас целиком и полностью заполнило его голову так это то, как чужие руки крепко сжимались вокруг талии, а пальцы комкали футболку на спине, как рыжий дрожал плечами и будто действительно боялся его потерять. От чужого тепла рядом, приятного запаха шампуня живот начинало скручивать. Спустя через ещё несколько долгих секунд он все же пережил это где-то внутри себя и к этому времени рядом стоял серьёзный, но все ещё немного смущенный Накахара и смотрел на того будто хотел что-то сказать, но не рисковал. —что-то случилось? — Дазай сделал спокойный и естественный вид и с мягкой улыбкой посмотрел на рыжего, но как тот открыл рот чтобы говорить, как бы не в значай отвернулся убирая напитки со столешницы в холодильник, потому что он буквально предвидел, что после предыдущей сцены рыжему будет не совсем комфортно и рыжий был благодарен ему за это. —знаешь это уже, действительно, мой лучший новый год, — он немного замялся, но Осаму ничего не говорил, потому-что было ясно, что Накахара собирался продолжить. — и я рад, что Акеми уехала из города со своей семьёй, — он немного поморшился но продолжил, а движения Осаму становились ещё медленнее, в отличии от его недавно успокоившегося сердца, ему так не долго и до сердечного приступа. — она надоедливая, да и ты мне ближе, — Чуя резко заулыбался и подскочил, выхватывая банку энергетика из руки Осаму, от чего тот немного вздрогнул от неожиданности. — мы же лучшие друзья! Лучшие друзья! —ага, — Осаму немного потеряно улыбнулся, ведь они «Лучшие друзья!», это напоминание так и отражалось эхом в его голове и будто кто-то со всех сторон писклявыми и мерзотными голосами так и повторял это, но Чуя уже на него не смотрел, он сделал большой глаток и от газов у него заслезились глаза, так что пока он поморщился, зажмурив глаза, Осаму обратно принял счастливый вид. —да и вряд-ли мне с ней было бы так же весело, с друзьями ведь должно быть интереснее верно? — видимо этот парень действительно не знает о том, что его вторая половинка должна быть буквально всем миром для него, но и советовать расстаться с тем с кем сам свёл да и посреди хорошего вечера как-то не хочется, может потом, не сейчас. —знаешь, мне приятно такое слышать, — Чуя немного засмущался почувствовав, что он, наверное, сказал что-то действительно очень личное, но Дазай действительно был ему гораздо ближе и гораздо более дорог чем она. С Акеми было круто ходить на свидания смеяться с чего-то, да и Чуя вроде как знал что если тебе кто-то нравится, то ты должен с ним встречатся, если это взаимно, он действительно считал Акеми симпатичной, что было редкостью, это же имеют в виду под словом «нравится»? Накахара считал именно так и, о боже правый, он даже не догадывался насколько он ошибочен в своих понятиях и Дазай постепенно начинал замечать, что Акеми не нравится Чуе, он просто посчитал её красивее остальных, а та заметив это подстроилась под его характер, все же Дазай не мог совладать со своей неприязнью к этой особе. Чуя внимательно смотрел на то, как Осаму отмеряет нужное количество всех сыпучих ингредиентов, которые нужно замешать первыми и продолжал размышлять в том же направлении и в конце концов он пришёл к заключению, что Осаму лучший из лучших в его понимании, он как тот самый главный герой сериалов в которого все влюбляются, но он их отвергает ради одной, единственной и прочие стереотипы об идеальном парне и ведь все это действительно про него, он сейчас блять стоит и собирается готовить имбирное печенье, а потом праздновать с Чуей который вообще не понимает, что ему делать и как нужно праздновать что-то такое, хотя мог бы уйти компанией пить в бар и его правда приглашали и не одна компания и не только парней. Чуя скрипя сердце старался сделать вид что ничего серьёзного в этом нет и что он может пойти, он не ходил на такие тусовки из принципов, что там ошиваются всякие наркоманы и сомнительные личности, в чем, впринципе, был прав, но на самом деле он действительно хотел отпраздновать вместе, а не снова в одиночестве, но продолжал настаивать чтобы Дазай пошёл и повеселился понастоящему, а не торчал тут с ним, но в ответ получил резкий отказ и факт того, что ему будет интереснее со своим лучшим другом, а не в компании пьяных в слюни мало знакомых ему людей. Мало знакомыми он называл всех, кроме Чуи, потому-что они его не интересовали от слова «совсем» и их личности он мало изучал. Осаму просто был добр ко всем, кроме редкосных уебков, поэтому пока его считали классным другом, он мог бы и не вспомнить имени того, кто так просчетался. —Чуя, перемешай все это, а мне пока нужны яйца... — он немного задумался закусив губу, вспоминая, что ему было ещё нужно пока чуя начал смешивать муку, соль, соду, какао и еще какие-то специи из которых он разобрал толко сушеный имбирь, хотя бы не обычный уже радует. — масло, сахарная пудра и мед. Он резким движением схватил ещё одну пиалку из шкавчика и поставил её на столешницу, отходя за нужными ингредиентами. Вернувшись он смешал размягченное масло с сахарной пудрой, постепенно добавляя туда яйца и мед. Они о чем-то резво смеялись и обсуждали конец триместра и начало каникул. Темы переменялись почти-что молниеносно. —эй, Осаму, — Чуя немного поморщился пока пытался замешать между собой часть теста из сухих ингредиентов и жидких, относительно жидких, пока Осаму вытирал столешницу после всего этого погрома. — тебе кто-нибудь нравится? У Осаму сердце остановилось, потому-что для него это почему-то прозвучало буквально как «я тебе нравлюсь Осаму?» такое чувство будто его сейчас разоблачат и уличат во лжи. —что? —Дазай замер и немного напрягся, переводя взгляд на Чую, который усердно пытался замесить тесто и ничего вокруг себя не замечал, даже Осаму, этот вопрос как-то вообще спонтанно пришёл ему в голову, да и он вообще беспонятия зачем спрашивает того, ведь если бы тому кто-то нравился Чуя бы уже наверное знал, ведь верно же, да? Чуя, услышав голос друга все же оторвался от теста, пробуя кусочек и это действительно вкусно. —ну, тебе кто-нибудь нравится? Просто за тобой девушки толпами ходят, хоть кто-то же из них тебе должен нравится? — Чуя говорит действительно серьёзно и немного не понимая почему у того нет девушки. А Дазай пытается придумать что-то при этом чуть не пошутив в стиле «потому-что один рыжий засранец пленил моё сердце, оно теперь недоступно ни одной девице» —ну не знаю, — Осаму отвёл взгляд, нарошно, делая вид что задумался, а действительно почему же это ему никто не нравится, хотя ответ вот блять, стоит собственно персоной напротив него. — просто никто не нравится. —ну тогда какие девушки в твоём вкусе? — для Чуи этот разговор поподает в колонку «обыденный», когда Осаму еле как пытается вести себя нормально. —все девушки в моем вкусе, — Осаму рассмеялся, делая вид будто все нормально, потому-что он не хотел говорить, что рыжие, голубоглазые, под метр сто шестьдесят были теми с кем он спал последний месяц. После того как он решил дать волю своей фантазии около месяца назад, он привёл к себе домой уже двух рыжих девушек и побывав дома ещё у трех таких же, не в коем случае не пытаясь никого ими заменить, но это все равно было абсолютно безуспешно. — ладно, ладно, я сам не знаю. Осаму горестно вздохнул изображая грусть, но на самом деле ему не было грустно, ему было больно, что вот мать его идеал стоит справа от него и задаёт какие-то тупые вопросы непонятно зачем. Раньше он думал что это пройдёт, а сейчас он молится чтобы это оставалось так как оно есть, а не становилось хуже. Он стал засыпать только обнимая чёртову подушку, представляя что на месте неё человек и никто, конечно же, никогда не догадается, какого человека он там представляет, поэтому давайте не будем томить интригу ведь это — Чуя! Неожиданный поворот событий. Он стал просто зависемым от Накахары, от его запаха, от его голоса, от его улыбки, боже да он скоро свехнется, он каждый день борится с желанием просто подойти и обнять уткнувшись носом в копну рыжих волос, вдохнуть их запах почувствовать тепло чужого тела, просто лечь на кровать включить на фон какой-нибудь фильм и уснуть обнимая не подушку а его, прижимая поближе, переплётая их ноги и руки вместе, просто, спокойно уснуть чувствуя успокаивающий вес чужого тела под боком, слушая размеренное дыхание, а потом проснутся и просто считать еле заметные веснушки на его лице, пока тот не проснется, но сейчас он должен собраться и не умереть, а продолжить делать сраные, имбирные печеньки. —хорошо, — Чуя беззаботно хмыкнул будто и не задавал какие-то стрёмные вопросы пару секунд назад и выложил тесто на стол. — что дальше? —нужны формочки чтобы вырезать из теста всякие фигурки, — Дазай задумался понимая что их у них нет. — у нас их нет. — с улыбкой на лице заявил Осаму смотря на Чую, который был не в восторге от таких перспектив. —и что ты предлагаешь—? —мы будем сами вырезать, — его лицо немного исказилось в хитрую однобокую улыбку, — то что захотим. —хорошо, я начну, а ты иди пиздуй крем делать, я с тестом намучился, — Чуя был прав, Осаму сделал самую лёгкую часть от приготовления, а мешать тесто заставил Накахару, поэтому пусть делает остальное это не так сложно. —не будь таким злобным, в конце концов новый год буквально через пять часов! — Осаму начал взбивать белки и добавлять туда сахарную пудру и красители. Чуя усердно вырезал сердечки, звёздочки и прочие фигурки, Осаму закончил с красителями и тоже принялся вырезать, Чуя решил посмотреть, что тот делает и его лицо вмиг преобрело серьёзный и строгий вид, потому-что, блять, шатен вырезал из теста печеньки в виде мужского достоинства. —Дазай —! —что? — это прозвучало максимально, настолько насколько возможно, слащаво и самодовольно, пока он с старательным выражением лица продолжал творить. —сам будешь жрать свои члены, — Чуя раздражённо отвернулся, пока Осаму разразился громким хохотом на фоне. —ну вот и буду их есть, — Осаму действительно было смешно с того, что рыжего действительно раздражало такое его поведение. Впрочем, Дазай уже понял и даже принял, что был извращенцем и не отказался бы попробовать ещё один член на вкус, например злящегося рыжего парня стоящего сейчас поодаль его правой руки, он в жизне даже не предполагал, что ему могли нравится парни, да и настолько чтобы он сам хотел сделать кому-то минет, а не ему, да, раньше были парни которые к нему подкатывали, но вот парень справа заставляет его думать иначе. Чуя выкладывал печнье на противень и «Твою-мать-Осаму-заебал-не-смешно-не-порть-праздник» клал отдельно, ведь это непотребство вообще мешает жить ему, эстет грёбанный. Дазай включил духовку на прогрев ещё минут пятнадцать назад, не мало помучишись, пока он разбирался с этим управлением, ведь реально какой вентилятор, какие палочки, там внутри ни винтелятора ни палочек, если в кратце, то он пытался, но на самом дела духовку включил Чуя, когда увидел как тот мучается и сейчас они наконец-то поставили противень с имбирным печеньем внутрь. Они были вымотаны, серьёзно, вы вообще знали как готовка утомляет? Тем более когда вы готовите что-то серьёзное по типу печенья и другой выпечки, Чуя один раз готовил торт с Кое и он тогда считал себя трупом. Осаму просто приземлился на диван с тяжёлым полувздохом-полустоном облегчения, у него заныла спина и он только сейчас почувствовал как же мать вашу сильно она болит. В доме Чуи появился ещё один плед потому-что Дазай долго в шутку жаловался что ему холодно, а у него тёплого пледа в отличии от хозяина квартиры не было. В итоге Чуя психанул и купил ему, буквально пару дней назад, красный плед с оленем и отдал со словами «вот подавись, там даже твой портрет есть» и сейчас эта шпала развалилась на диване укутанный в этот красный плед в обнимку с тем самым чихуа-хуа, на удивление он был мягкий. Чуя сфотографировал его из кухни, зачем? Да сам не знает, у него вся галерея забита тупыми фотками, ладно, тупыми фотками Осаму. Себя он почти никогда не фотографировал, а вот щёлкнуть Осаму вышедшего из душа и поющего какую-нибудь тупую песню, изображая что расчёска это микрофон это святое, и Чуя не знал, что тот так хорошо поёт. Конечно, он не ожидал услышать задыхающуюся чайку, если только от части, но чтобы такой голос, он точно не ожидал. У него куча его упоротых фоток ещё с той поездки в Кавасаки, пока Осаму спал. На ровне с Дазаем в его галерее только фотографии Баки, но их наверное меньше, потому-что его кот в основном носится и что-то крушит либо ест и спит. Он один раз смог запечатлеть на видео то как Баки нассал прямо на живот Дазаю, от счастья, наверное. Ну так вот, Чуя фотографирует только по нескольким критериям, ему это нравится, конечно же, как смотрится в кадре, ему это нужно, с этого можно поржать или на память ведь это что-то дорогое для него. Он задумался и понял, что фотографий Акеми у него было всего около десяти и он их удалил и то это были фотографии, которые она сама попросила сделать. Он поймал себя на мысли что никогда не чистит галерею, она не попадала не под один кретерий по которому он оставлял фото, он перевёл взгляд на почти спящего Дазая и осознал, что тот попадает под все определения и от этого как-то не по себе. Духовка решила прервать его мысленную цепочку писком оповещения о том, что печенье скорее всего уже было готово, ведь выпекать его семь десять минут, прошло уже десять. —да твою мать, — послышалось разочарованный стон со стороны дивана, — я толко лёг. —хватит выступать я даже не ложился, — Чуя распахнул духовку стоя, предварительно, сбоку, ведь не соосбо хотелось получить шпарющим паром прямо в лицо. К этому времени подполз Осаму, правда не к духовке, а к холодильнику за энергетиком, он оставил взгляд на улице, за окном было темно и белые снежинки медленно падали хлопьями вниз и налипали на стекло. —ну что, — Осаму сделал большой глоток и газы пошли через нос, от чего его всего начало трести и громко шмыгнув он продолжил, — пропеклись? —угу, — Чуя старательно пытался достать противень, у него даже были специальные рукавицы для этого, от чего Дазай одарил его удивлённый взглядом, но тот лишь хмыкнул как будто они у каждого есть. —Чу-уя, — тот выпустил полный обречённости выдох и сделав тяжёлый вздох перевёл взгляд на Осаму, который видимо придумал очередную хуету. — ты даже не одного минета сегодня не сделаешь—? —блять. Дазай. Это. Просто. Печенье. Отъебись. — это действительно звучало угрожающе, но Осаму было видимо вообще плевать, он пытался хоть как-нибудь достать рыжего и довести до точки кипения. —то есть не будешь? А почему? Боишься сделать плохо из-за того что ты—! М-фп— —захлопнись, — устало протянул Накахара, агрсевино запихнув ему печнье в рот, а оно было очень горячим, Дазай буквально все руки ему теперь измазал печеньем и его слюнями, потому-что выплюнул это все сразу же. — фу, блять, Осаму! Дазай ржал как не в себя и продолжал выплевывать огненную, но причем очень даже вкусную, массу, но уже в раковину, пока Чуя стоял будто бы измазался детским дерьмом и даже смыть это не мог, потому-что кое-кто занял раковину. Накахара грозился что если тот сейчас не провалит то все это окажется чудным образом на чужой футболке, Осаму почти-что с ужасом отлетел от раковины, потому-что на нем была одна из его любимых футболок. Чуя пытался сделать все аккуратно и красиво, когда Дазай в свою очередь просто заливал бедное печенье в розовый, а вместо головок рисовал улыбки выходило косо и криво что уж тут говорить но зато с душой. Накахара все причитал его, говоря, что для японцев новый год очень важный праздник и все его празднуют с кучей традиций, а он так просто его оскверняет. Над чем Осаму лишь ржал с тупости всей ситуации, они празднуют новый год как Рождество в Америке, находясь в Японии, а Чуя ругает его за печенье в виде мужских членов. Вышло на удивление очень вкусно. Дазай съедал печенье не успевав его докрасить потому-что лень и потому-что и так сеъстся, а Чуя делал все как положено, сгорбившись в три погибели он сидел на барной стойке и пытался аккуратно залить сердечко красным, белковым кремом, выходило очень даже ровно. Конечно, пакетов для выпечки у них не было, поэтому обычные пакеты заполнялись глазурью и через маленький, отрезанный уголочек Чуя уже заливал печенье, в то время как Осаму половину размазывал прямо ложкой, пока Накахара, стабильно, раз в три минуты говорит, что тот придурок и вообще ничего он не понимаети все портит, но Дазай лишь отшучивался, что все равно получится вкусно. Один раз он попытался стащить одно самое идеальное, выпеченное и расскрашенное, печенье, но его больно шлепнули по руке, что-то злобно прошипев. Дазай почувствовал, что видимо заговор на то, чтобы у него член отсох, мог сработать, уж слишком зловеще звучал рыжий, сидя в позе лотоса на столешнице, ведь на стуле неудобно и все не так вообще. Дазай просто тихо сделал обиженный до глубины души вид, и скрючив несчастную мордашку, он направился к своему рабочему месту у Островка, потому-что он считал что работать стоя удобнее, хотя каждому свое, но он шутил то что это как-то связано с ростом, на что Чуя злился, ведь это никак не связано и просто отправлял расскрашивать дальше свои, как он выразился, «письки» с чего Дазай начал заливается смехом пока живот не начило скручивать от боли, а Накахара просто смотрел на него большими, непонимающими глазами, ведь что он такого мог сказать, чтобы вызвать у Дазая такую реакцию? —с чего ты ржёшь? — Чуя злобно прищурился пока смотрел на него, ведь ебаный рот, у них на фоне играла какая-то музыка, а он ржал так что её было почти не слашно, а смеялся он так словно чайка где-то на побережье черствым хлебом поперхнудась и начала умирать, лучше бы музыку дал послушать. —с того как ты это сформулировал, — он остановился, чтобы отдышатся и сделав очередной большой глаток воздуха он вернулся в диалог, — «письки»? Это слишком по детски! —а ты как маленький ребёнок начал ржать, ну посмейся с других слов, есть вообще очень смешное слово «жопа», прикинь? — Осаму действительно начал ржать, на что Чуя лишь закатил глаза и продолжил, — я их так назвал потому-что это даже хуями не назовёшь, они слишком уродливые. —э-эй, — обиженно протянул Осаму в ответ, ведь они не уродливый, немного абстрактные, слегка, — тогда сам сделай чтобы красиво было! —давай сюда свои уродства, — под недовольный бубнеж Осаму он получил одно печенье и принялся старательно расскрашивать, он всегда ко всему подходил ответственно и его вид в эти моменты нереально умилял Осаму, то как тот закусывает губу, сдувает и заправляют за ухо вечно мешающуюся чёлку, то как он щурился и сводил тонкие брови к переносице просто убивал Осаму окончательно. Он заметил, что Чуя специально часто садился на эту барную стойку, потому-что так он был выше Осаму и по его слащавому виду и радостной мордашку все было видно и это было правдой. Чуя серьёзно нарошно залезал на неё, а если Осаму садился так Чуя вообще чувствовал себя на пьедестале и такое детское поведение от такого серьёзного человека казалось милым. Недавно Чуя так запрыгнул на столешницу, пока Осаму писал конспект, вроде по физике, он не помнил потому-что тогда это резко перестало иметь значение, потому-что Чуя видимо немного не расщетав приземлился прямо рядом с его левым предплечьем, ну как рядом, вплотную прижатый своим бедром к нему и Дазай схватил тогда инфаркт. Он честно не ожидал и его застывшая ледяная гримаса ужаса застыла на лице, со стороны он выглядел просто непонимающими тему, но нет он просто испепелял картину своим переферическим взглядом, потому-что там оголенное бедро Чуи прижато к его руке и его видимо ничего не смущало. То что он часто ходил без шорт и прочей одежды новостью не было, потому-что домашней одежды у него было не много, это либо были большие футболки, либо какие-нибудь шорты или штаны и вместе оно появлялось редко, но чаще в одной футболке и боксерах, которые и так было не особо видно. Он часто мог выйти совсем в чем мать родила в поисках вещей, потому-что снова забыл куда их кинул, Дазай честно держался, но иногда в штанах становилось слишком тесно для того чтобы адекватно мыслить и он удалялся в ванну, он не думал, что в какой-то момент он начнёт дрочить на парня, конечно, он не мог сказать что на других не встаёт, встаёт, но эффект лучше когда рыжая девушка под тобой в воображении превращается в другого человека, он пару раз во время кульминации выкрикивал имя не девушки, а своего лучшего друга и приходилось долго объяснять, что это была случайность, а не чье-то имя, объясняется приходилось потому-что некоторым он клялся в любви, тренируясь и несколько девушек даже были с ним в отношениях, когда в них он пытался найти замену другому человеку, один раз после расставания он получил очень пламенную пощёчину и даже не был против и спокойно её принял потому-что это было справедливо. Джентльмен ебаный, романтика была, когда он целовал эту девушку под звездами, правда когда та спросила почему тот почти всегда закрывает глаза, он ответил что так больше чувствительность, конечно же, он не скажет что представляет там другого человека, но ему до сих пор паршиво от того, как он обошелся со всеми ними. Чуя не знал не об одних этих отношениях, потому-что Осаму было стыдно говорить о них ему во всех смыслах. Пока Дазай отдался всем этим мыслям пока тупо пялится на Накахару, тот уже успел закончить работу. —получай, вот это уже хуем назвать даже можно. —вау! Чуя! Это лучший член в моей жизни! — Дазай буквально расцвел и засверкал как драгоценный камень на солнце, это печенье выглядело просто как произведение искуства, нет серьёзно без преувелечений. —ты звучишь слишком по-гейски и ты преувеличиваешь, — Чуя не мог нормально принимать комплименты и это поддразнивало делать их ещё больше. —нет, это шедевр, я так в жизни не сделаю, — Чуя немного смущённо отвёл взгляд, заправляя чёлку за ухо потому-что Дазай единственный, кто хвалит его просто за все, — никто не сделает лучше хуя чем ты. —успокойся, Дазай, — Чуя закатил глаза и отвернулся продолжая делать свои печеньки, Дазай так серьёзно говорит о пряничных хуях, что Чуя поражается его самообладанию. Они наконец-таки закончили с печеньем и выложив все печенья на тарелку, все оставшееся, чтобы глазурь засохла, Дазай позвал Накахару в зал сказав что сейчас они будут наслаждаться «классикой» на что Чуя тяжело вздохнул и плюхнулся на диван закрывая глаза, ведь «тупой и ещё тупее» тоже были классикой в понятии Дазая и пока тот увлечённо искала на плазме фильм, не разрешая подсматривать Чуе название, раздался звонок в дверь. —я открую, продолжай искать. — он лениво поднялся с дивана прохрустев позвоночником и потянувшись руками вверх, Чуя подошёл к двери и не смотря в глазок открыл дверь, скорее всего соседи пришли поздравлять, они позитивные ребятки. На самом деле там была съёмная квартира в которой обычно напивались другие подростки и иногда заглядывал в квартиру напротив, квартиру Накахары, очень зря заглядывал, ведь если такие к нему заходили то уносились они прочь мгновенно после того как Чуя дружелюбно с ними общался, но иногда выходил Осаму и решал все мирно, — если вы сно—? Пицца? — он смерил взглядом доставщика, у него была милая улыбка на лице нессимитричная чёлка с длинным концом с одной стороны, он был ровестником Чуи на вид, хоть и был чуть выше. Накахара медленно повернулся на Осаму, который все так же серьёзно смотрел в телевизор в поисках нужного плеера фильма, чтобы и качество хорошее и озвучка. —Дазай? —что? — он начал жевать печенье и посмотрел на Чую, который посчитал, что тот просто ошибся дверью. — а! Я уже совсем забыл, что заказал пиццу, там вроде уже должно быть оплачено. —вот да, тут две пеперони, верно? — найдя человека, сделавшего заказ, подхватил курьер. —ага, — Дазай подскочил с места и направился к входной двери, чтобы забрать доставку. —тут все проплачено с карты, так что приятного аппетита и с наступающим вас обоих! — желтоглазый курьер мило улыбнулся и отдал обе коробки Осаму, пока Чуя зло на того смотрел. —спасибо, удачного вечера! — Дазай закрыл дверь и посмотрел на Чую, тот стоял и так почти вплотную, но чтобы увидеть выражение его лица ему нужно опускать голову вниз. — ну и что за кислая мина, а? — Осаму свёл брови и будто маленького ребёнка отчитывал. —мог бы сказать пиццу я мог купить и подарок тебе, не научили предупреждать и говорить, хоть немного, о том что ты собираешься сделать? — Чуя сложил руки на груди и одарил шатена суровым взглядом. —тогда было бы неинтересно, — Дазай буквально пропел это, унося ещё горячие коробки в зал. —ох, Осаму, ты не выносим, — Чуя, немного нагорбив плечи, достал телефон и направился в комнату. —знаю, поверь, я и так знаю что не выносим, —Осаму укутался в свой плед и нажал на плей, наконец найдя нужный плеер. — что ты делаешь? —перевод, — Чуя твёрдо, но тихо это произнёс, смотря в телефон, не особо замечая что фильм уже начался. —что? — Дазай подполз почти вплотную к рыжему и заглянул в телефон, тот делал перевод со своей карты на его. — эй, Чуя, успокойся просто повеселись, а не парься по мелочам! —успокойся, Осаму, моя карточка потерпит цену двух пиц, — он прав, счёт Чуи был в разы больше чем счёт обычного ученика и ему иногда было как-то не по себе, что ему оно просто начисляется и он ничего не делает, в то время как Осаму работает уже несколько месяцев в ночную смену в баре, он и раньше там работал почти со смерти родителей, чтобы обеспечить себе образование так сказать наверняка, боссом там был знакомый его отца, поэтому тот принял мальчика с распростертыми руками, он платил ему как полноценному работнику, в то время как Осаму мог не выходить и на половину смен, по его настоянию, ведь у того была школа. Чуя действительно чувствовал себя не в своей тарелке от собственного достатка, поэтому когда Дазай ворча отвернулся к телевизору говоря что-то себе под нос, он немного увеличил сумму, хотя знал что позже когда Осаму посмотрит историю переводов, он его отчитает, но все же. Первый фильм Чуя смотрел достаточно активно и был очень воодушевлен, пока Дазай, не менее воодушевлен, смотрел на то как Чуя ел пиццу и смеялся над происходящем в фильме, он смотрел раньше этот фильм, да и он впринципе интересовал гораздо меньше, чем рыжий сидящий рядом с ним. Тот сидел почти вплотную и не особо этого замечал, но отодвигатся Осаму не планировал и когда рыжий на эмоциях начал буквально избивать его по бедру, Дазай подумывал, что наверное стоило отсесть, но то как искренни Чуя переживал за бедного мальчишку в главных ролях и то как он прижимался к нему, когда боялся, что в детском фильме действительно что-то сделают с мальчиком, того стоило, это однозначно стоило, Дазай часто специально включал какие-то фильмы потому-что Чуя реагировал на все слишком сильно и остро и делал вещи не задумываясь и мог просто прижаться на автомате к Осаму и тот был ни капли не против. На втором фильме Накахара начинал засыпать и когда чужая голова медленно упала ему на плечо, в животе закрутило, всегда когда Чуя вот так вот сваливался на него он вспоминал ту ночь когда понял что он блять влюблен в него и это так странно. Просто, странно, он сам не знает почему. Чуя закинул правую руку ему на левое бедро от чего Осаму немного опешил и в штанах стало немного тесно от того, что тот положил голову ему на плечо так, что горячее дыхание Чуи опаляло его шею и его рука немного выше чем стоило бы для сохранения здравого рассудка Осаму. Тот во сне неконтролируемо то сжимал пальцы, то разжимал их на его ноге, поднимаясь чуть выше и тот спит, и совершенно неосознанно задевает его эрекцию в штанах поднимая руку выше, пытаясь подсознательно обхватить или обнять Осаму во сне и Дазай просто опрокидывает голову назад тяжело дыша с широко расскрытыми глазами, буквально начиная скулить, сильно зажмуривая глаза и то с какой силой он закусывает губу даже больно. Наверное слово «задевает» было не совсем верно подобрано, Накахара прямо таки проехался прдеплечьем с самого низа до самого вверха с достаточно сильным воздействием. У Дазая внизу все буквально ныло от возбуждения пока тонкие пальцы несильно впивались между рёбер и ему уже буквально становилось больно. Аккуратно выбравшись из под Чуи он направился в туалет и твою мать, это был второй раз за эту неделю, он чувствовал себя похотливым животным у которого начался гон. Он вернулся в зал минут через двадцать, решив одну из своих проблем, Чуя все ещё лежал в той же позе и тихо сопел пуская слюни на подушку и ему каждый раз становится стыдно, чувство что он буквально ангела оскверняет без его ведома. Он устроился со стороны головы рыжего и продолжил смотреть «один дома» только уже вторую часть, спать не особо хотелось, сейчас было около часа ночи и он планировал разбудить Чую часа через четыре, чтобы тот собирался в храм, все же одну традицию они сохранят, а пока он устроит просмотр новогодних фильмов, пытаясь отогнать мысль о том какая он сволочь, хотя бы не в новогоднюю ночь. Они в ноль-ноль выпили по бокалу вина и поздравили друг друга, а потом рыжий отрубился, хотя бы встретил уже неплохо. Дазай пил очередной энергетик и медленно накручиваю рыжую прядко на палец пока Чуя мирно спал, он долго противился сам себе, но потом посчитав что в этом ничего такого не будет все же решился, время было уже почти четыре и ему стоило уже будить рыжего, но он не хотел. Тот во сне схватил чихуа-хуа и теперь спал с ним в обнимку, да и у него очень мягкие волосы, в общем он хочет чтобы это момент длился подольше, потому-что наблюдать за тем как медные волосы распадаются между пальцами, как мелкие заветки скользят по руке, это слишком его успокаивал чтобы с этим расставаться, но, поборов себя, он начал медленно тормошить Чую за плечо, чтобы тот проснулся, но тот лишь голову отвернул. На фоне шли титры уже четвёртого фильма и Осаму так и не поспал. —да иди ты нахуй. — послышалось сонное откуда то снизу. Ну вот тебе и доброе утро блять.