Ugh, this new guy again.

Шикарное начало дня, ты к нему со всей душой, а он от всей души тебя нахуй шлёт, но все же его милоты это не убавляет, хотя пока он спал, наверное, был чуть милее и можно было даже прикоснутся к нему, а это многово стоило. Всё же не так страшно, хотя бы не с локтя прилетело или что-то ещё в этом духе, но все же нужно вставать и собираться, хотел традицию, получите распишитесь как говорится, нет ну а чего он хотел? Чтобы как у золушки и белоснежки, прилетали птички и прибегали милые зверюшки с глазами больше чем их мозг? Не-а, извените, но вам досталась какая-то шпала, так что довольствуйтесь тем, что есть, ну а традиции есть традиции, но все же Осаму ещё не готов идти в храм где он был с родителями, может на следующий год, сейчас ещё рано, он просто выпадет из мира прямо там и будет выглядеть как труп. Они ходили туда больше не как семья, а как компания друзей где есть два взрослых которые стебутся над мелким, который младше их года на три, но все же, это многое для него значит и сходить туда после их смерти не выглядело очень классной идеей. Осаму немного поник в этих мыслях и забыл о том, что вообще-то пытался разбудить рыжего, но тот лишь перевернулся на другой бок и, бубня попутно что-то себе под нос, свернулся колачиком ещё сильнее, полностью пряча лицо в подушке и одеяле с пледом. Ведёт себя будто маленький ребёнок, хотя наверное ему и не дали побыть ребёнком и каким бы серьёзным, взрослым и собранным он не выглядел, он даже сам для себя признал, что иногда хочется стать маленьким ребёнком и просто чтобы кто-то о тебе позаботился и перестать делать вид, что ты все можешь сам, со всем справишься и никто тебе не нужен, ну как сказать, он справится со всем сам в одиночку, но хочется ли ему этого? Однозначно нет. Может он об этом сказать в слух или попросить кого-то дать ему просто побыть ребёнком? Не в коем случае, однозначно нет. Он не мог, ведь это буквально в открытую заявить что ты слабый, никчёмный, беспомощный ребёнок, хотя сейчас он об этом особо не задумывается, ему холодно, потому-что он ещё с того дня не закрыл дверь балкона, она была на режиме проветривания, но было все равно холодно, поэтому хотелось просто чтобы кто-то тебя обнял и продолжить спать, его голову посетила мысль, что он бы мог попросить Осаму обнять его, но потом от осознания и стремительно приливающей краски к щекам, от воспроизведения этой картины в голове, сон как рукой сняло, но он только ещё сильнее закутался в одеяло, накрваясь с головой. Он отреагировал так будто бы вслух это уже успел сказать, но от осознания того, что он впринципе не против и действительно в какой-то мере до сих пор хочет этого, заставляет буквально почувствовать то как сильно сейчас загорелись его щеки ярким румянцем. Потому-что он, мать вашу, только что у себя в голове признался в том что не против заснуть в обнимку с лучшим другом и это наверное пугает его? Потому-что это неправильно, чувствовать что-то такое, но немного охрипший голос Осаму, из-за того что голосовые связки он не использовал пока ночью лежал в одиночестве, откуда-то сверху его мгновенно вывел из мыслей и теперь как-то вообще стыдно из под одеяла вылазить, хочется умереть прямо там и больше никогда не показываться никому на глаза. Да и из-за того, что он накрылся с головой одеялом, его руки уперлись в бедро Осаму и это теперь ощущается ещё более неловко чем чувствует себя от этого Осаму, который уже отметил, что видимо тактильность у Чуи высшее проявление доверия. Правда рыжий пока сам этого ещё не подметил. Осаму мягко взялся за левое плечо Чуи и немного сжал и слегка сотряс его, пытаясь разбудить рыжего, который вообще никак не реагировал, он сейчас подумал, что было бы ещё более стеснительней проснутся со стояком, конечно, это норма и все дела, но твою мать, кому будет приятно проснутся с эрекцией перед лучшим другом? Это все равно отличается от того, что вы видели друг друга голыми и в других неловких ситуациях, конечно, Чуя понимает, что Дазай бы ничего ему не сказал и просто подождал, когда тот решит свою проблему, ведь это нормально, но блять это не меняет того, что это было бы стрёмно и в этот момент Чуя даже блять не догадывается, как же часто блять Дазай решал свои проблемы, которые были тоже естественными, но немного из-за другого, например, него самого, то в негляже, то делающего нормальные вещи, но немного перебарщивая, даже не понимая этого, что делало рыжего ещё более невинным, а Дазая конченным извращенцем. —ладно тебе, просыпайся, — Осаму говорил спокойно, приглушенно и голос был немного низким и от этого хотелось спать ещё больше, Накахара сильно зажмурил глаза, а потом широко распахнул под одеялом и, шмыгнув носом, он резко перевернулся на спину и раскинул ноги и руки в разные стороны, поднимая заспаный взгляд на Дазая, — доброе утро! Ещё раз. — Осаму мягко улыбнулся, посмотрев на рыжего который весь потрепанный, но уже не такой сонный, у него буквально щемило сердце от его милоты, так и хотелось прижать и сжать так сильно в объятьях, чтобы ребра начинали болеть, но он довольствуется тем, что может его хотя бы видеть, это уже радует. —иди нахуй! — Чуя пропел бы это, ну он попытался уже, но с просонья голос уж точно не преспособен к пению, поэтому прохрипев это с такой же слащавой интонацией он так же мило улыбнулся шатену, у которого на голове было какое-то гнездо и видок невыспавшийся, какой-то он помятый в общем-то, — ты спал вообще? — Чуя поморщился и начал растирать глаза и лицо руками медленно зевая, «он похож на рыжего котёнка, как Баки» мимолетно пронеслось в расстрепанной голове Дазая, он уже привык к этим мыслям в сторону рыжего и это стало нормой, улыбка стала ещё более тёплой хоть это и не особо заметишь если не всматриватся, он больше улыбается глазами, если улыбается искренни, поэтому глаза сейчас у него буквально сияли, они всегда горели тёплыми коричневыми и карими огонками когда он смотрел на рыжего. Тот просто как в забвении помотал головой и отрицательно промычал. Накахара резко потянулся руками вверх над ногами Дазая, потягиваясь, и тот немного сильнее вжался в диван, Чуя немного прогнулся в спине разминая её и, снова зевнув, он распахнул голубые глаза и свёл тонкие брови к переносице и не очень сильно, но явно со злобой, ткнул локтем Осаму в живот, — идиот. Сдохнешь если и дальше так будешь продолжать! — он попал точно по солнечному сплетению, хоть удар был сонный, немного не умелый и не сильный, он был весомым и по солнечному сплетению это ощущалось хорошо, от чего Дазай на автомате, защищаясь, резко перехватил руки рыжего и прижал их чуть ниже середины своего бедра, Чуе мягко говоря было не по себе, он доверял другу и не чувствовал себя в какой-то опасности или что-то в этом роде, нет, просто это смущающе, когда тебя буквально прижимают и ты немного обездвижен, а Дазай в этот момент согнулся в три погибели что-то жалобно мыча, он был чуток не готов к этому удару, он вообще его не ожидал и сейчас он только спустя пару долгих секунд замечает, насколько смущенным выглядит рыжий редко поглядывая на того и елозяя по дивану. Его голова теперь упирается в правую ногу Осаму, руки прижаты считай над головой к бедру шатена и он немного слишком сильно сжимает его запястья, у Чуи согнуты ноги в коленях и, еб вашу ж мать, у него задралась футболка почти до рёбер, а спал он блять всегда в одних боксерах, где Дазай так сильно провинился в этой жизни? Хотя наверное наоборот, спас человечество от вымирания раз ему перепало такое счастье. Пока он сохраняет эту картину своим переферическим зрением он понимает что наверное рыжий лежит так уже слишком долго и ему хотелось бы высвободится, а говорить об этом ну как-то не хочется потому-что ему стыдно, хотя он сам не особо понимает за что именно ему стыдно. Поэтому он просто тупо смотрит куда-то в сторону кухни и ждёт пока Осаму отойдет. Тут Дазай буквально отлетел от него, понимая, что он сейчас ушёл в своих мыслях слишком далеко, думая о том какие же тонкие запястья у Чуи и что он буквально может обхватить их одной рукой и этот смущенный взгляд рыжего буквально лезвием надрезает нить которая все ещё связывает его со здравым мышлением, он постепенно сходит с ума, он чувствует это. Он медленно посмотрел куда-то в пустоту, смотреть на Чую он ещё не мог, он иногда проклинает себя из прошлого, который подумал, что было бы классной идеей, дать ему разгуляться в собственной голове и разрешить думать о том, о чём хочется, вот пусть эта мразь из прошлого сейчас придёт и расскажет, как ему блять остановится. —прости, — запаздало и резко опомнившись что стоило бы извинится, он выпалил это, понимая, что ему нужно желательно в туалет и желательно прямо сейчас, потому-что это было слишком приятно, ощущать его тонкие запястья под своими руками и хотелось бы ощущать их там же, но немного в другой ситуации и видеть тот же смущённый взгляд, который поднят на тебя снизу. Осаму пытался сделать из смеси возбуждения и нервоза, из которых он состоял, что-то похожее на беззаботность и спокойствие, но выходило, честно говоря, отвратно. —ладно, не парься, — Чуя выглядел вполне спокойным хотя не совсем таковым являлся, он посмотрел на вечно падающую на лицо чёлку и с смешным выражением лица попытался её сдунуть. —я схожу в туалет, ты так уж и быть можешь ещё повалялтся трупом, — Дазай улыбнулся и направился в ванну и твою мать, как только он закрыл за собой дверь его сердце резко заколотилось, до этого оно не было в спокойном состоянии, нет, оно просто будто остановилось, он наверное даже не дышал пока был в зале, ничего же страшного если он займёт ванну минут на двадцать, верно? Он просто принимает душ, ничего серьёзного, но сука, не так же, мать его, часто с ним должно происходить что-то такое, что он на всех парах несётся в ванную комнату. Он реально скоро скончается, во всех, блять, смыслах. Он скинул всю одежду и закинул её в стиралку, это была уже домашняя одежда ведь скоро он уже буквально пропишется на квартире Накахары, потому-что это впринципе удобно, им вместе весело, Осаму особенно, ну, а по одиночке как-то даже не по себе уже, потому-что почему бы и нет собственно, поэтому у Чуи где-то в шкафу валяется ещё несколько футболок шатена, которые он сам часто таскает, потому-что удобно и потому-что они классные, нет серьёзно, он редко ходит по магазинам и покупает какие-то вещи потому-что ему либо лень, либо времени нет, а у Дазая просто дохирища футболок и он их почти не носит, ходит в одной и той же почти всегда, пусть делится тогда уж, поэтому несколько футболок уже основательно так перекочевали к Чуе в гардероб и повторимся Дазай совсем не против. Дазай включил горячую воду, он стал замечать за собой, что чем чаще он находится рядом с Чуей, тем меньше он вспоминает о всех видах селфхарма, он просто не задумывается, пока тот рядом с ним, но стоит отойти от него буквально в другую комнату, как он начинает чувствовать себя хуже, просто будто бы тот излучает излечивающий свет, Осаму буквально зависит от него, он уже не сможет без него. Он просто запрокинул голову назад и одна мысль перекрывала другую, какая-то скилзкая мерзость в голове, будто бы он писал все это на листах бумаги, мочил их и складывал в стопку и все это огромной мерзкой кучей заполнял его голову и чернила на листах расплывались и он терялся там, он потерял контроль на своими мыслями, его внимание переменяется со скоростью света, он его совсем не контролирует, вообще никак и этой макулатуры становится только больше и горячая вода будто вымывает все это дерьмо из него, он чувствует себя лучше, но не на долго и до конца оно не уходит, самые старые склизкие покрытые мерзким налётом, в самом уголке его разума они всегда там и он помнит содержание этих строк, они буквально выгравированы на его черепной коробке изнутри. Иногда он даже рад, что его разум затуманен извращенными мыслями, правда, иногда так гораздо лучше, лучше самоудовлетворится чем самовыпилится к чертям собачьим. У него в голове слишком много извращенных мыслей, он хочет попробовать слишком многое, дайте ему буквально одну ночь, он просто хочет буквально попробовать его, прикоснуться, его даже не так сильно волнует свое удовольствие как это было всегда, нет, он хочет довести рыжего до изнеможения, просто чтобы тот извивался под ним и стонал во все горло от удовольствия, он хочет попробовать с его телом действительно многое и от этого как-то мерзко, он не понимает как сочетать обе крайности начиная от «я хочу, блять, романтики» до «я хочу его везде и всегда» и твою мать, это до смешного нелепо, это вроде как совершенно нормально же, да? Когда ты испытываешь и то и другое к своей пассии, но это так странно, за его жизнь у него буквально сложилось мнение, что если люди просто трахаются как животные и так, что Осаму каждый раз просыпался от этого когда был маленький, а когда был совсем ребёнком, то даже плакал, то они не занимаются какой-то романтикой, ну а как бы он не видел романтиков которые занимались бы этим. Его многие знакомые просто занимаются этим по пьяни, а потом, оставаясь друзьями, смеются с этой ситуации, ну а как-то все парочки которых он встречал об этом не говорили, поэтому для него уж слишком сложно совмещать в себе обе эти мысли. Он все чаще задумывается о чем-то совсем ненормальном. Он буквально хочет изнасиловать своего друга, а потом лежать в обнимку целуя того в макушку, он просто сходит с ума, быстро, стремительно и уже очень долго. Сейчас он где-то между, телом он уже на готове, а в голове буквально так и отдаётся склизким эхом, так и скребется по черепу изнутри, оно уже будто выгравировано там — «мерзость». Ещё одно пополнение коллекции, это самая новая надпись, которая видимо останется там навсегда, перечень выцарапанных напоминаний всегда рядом с ним, он пропитан ими насквозь. Почти всегда, когда он занимается «мерзостью», то самое состояние между, он не может смотреть на свою нижнюю часть тела, на руки, он просто не может, ему мерзко, Дазай не смотрит, но постепенно ноги начинают подкашиватся и от кипятка на коже, да и от самого процесса, становиться слишком хорошо, у Осаму уже сильно развит кругозор в том, чтобы он хотел сделать с Накахарой, потому-что есть интернет и он хорошенько так просветился в этой теме, да и собственно почему-бы и нет, поэтому с каждым разом его фантазия выдавала что-то новое. Это было хорошо и чувство мерзости немного подавлялось, но как только он заканчивал это чувство буквально сжирало его изнутри, так и откусывая зубастой пастью куски от его органов. Боже, Осаму уже на самой грани, он запрокинул голову назад и он может вполне издавать характерные звуки, ведь звукоизоляция очень хорошая, впрочем этим он и занимался и правда больше это было похоже на щинячий скулеж из-за зажатой губы, потому-что не особо он и доверял этой звукоизоляции и когда от удовольствия уже немного начинает темнеть в глазах он слышит голос с другой стороны двери, да твою же ж, блять, мать, почему именно сейчас? —Осаму, – Чуя облакотился спиной на дверь, потому-что ему тоже надо в туалет, а тот засел там уж слишком на долго. — ты скоро? —да, — голос как на зло начал дрожать и не заметить это было сложно, блять, да он кончил, услышав его голос и это мерзко, он буквально чувствует себя пристыженным и если Чуя слышал его, то это будет феерический пиздец, он и так был на пределе и это протянутое «Осаму» было сказано не вовремя, хотя, наверное, наоборот и голос Дазая явно дрожит и он скорее всего заметил, но просто не скажет ему. Разум Осаму буквально весь затмевает после того, когда Чуя зовет его по имени и при чем он говорит так не всегда, и не в зависимости от ситуации, просто на абум, что первое вспомнится, то он и скажет и это немного плохо, ведь если бы он знал, в каких ситуациях он скажет так, он бы был уже на готове, а если бы тот использовала это на постоянке, то уже привык бы давно. — уже выхожу. —выходи быстрее, — они почти кричат друг другу, потому-что из-за шума воды ничего не слышно да и чёртова звукоизоляция хороша, но видимо не во всех моментах разума Дазая. — мне тоже нужно в туалет, а ты там сидишь уже сколько? —выхожу, выхожу, — в голосе рыжего явно чувсвуется раздражение, но знал бы он, почему, Осаму там так долго, скорее всего это сменилось бы на смущение. — успокойся, рыжуля! —да пошёл ты! — Чуя явно в ступоре, ведь тот это прозвище уже давным давно не использовал и Чуя рассчитывал, что тот забыл о нем. — когда ты забудешь это дурацкое прозвище? —никогда! Рыжуля! — Дазай быстро сполоснулся, ведь по сути он был чистым, ему просто ну очень срочно нужно было в ванну. Осаму повязал полотенце вокруг пояса и пытался найти фен, параллельно выкрикивая, уже тише ведь вода выключена. — можешь заходить. Чуя заходит внутрь что-то злобно тараторя себе под нос, ведь они вроде как опаздывают, время уже подходит к пяти, хотя в храм можно хоть под ночь заявиться. Осаму смеётся над ним и продолжает искать фен, ведь нужно вроде как быстрее, а с мокрой головой идти на улицу зимой идея не очень классная, да и кое-кто его не пустит так, потому-что лечить его снова он не хочет, хотя на самом деле действительно переживает, но не покажет этого. Чуя уже выглядел как человек, ну как, он все ещё имел гнездо на голове и стоял в одной футболке, переминаясь с ноги на ногу, потому-что тело ещё не отошло ото сна, он принялся чистить зубы, когда он поднялся от раковины и глянул в зеркало, то на фоне стоял Осаму, он начинал сушить волосы и включал фен, он как-то непроизвольно прошёлся взглядом по его торсу и хоть он и худощавый, с большим недовесом, но торс у него достаточно рельефный и наверное это был один из первых раз, когда Чуя действительно осознал из-за ситуации, которая произошла чуть раньше, что тот действительно сильный ведь он тогда особо и пошевелиться не смог и он... Ну, так же прижимает всех тех девушек в постели? Это не совсем похоже с тем образом который он знает и в голове как-то непроизвольно рисуется картинка где Осаму прижимает его к кровати, ведь как-то образ девушки в голову ему не пришёл, потому-что он не видел его особо с девушками поэтому себя там представить было проще, конечно же, только по этой причине, но наверное это не самое страшное, самое стрёмное то, что в его голове действительно пронеслись мысли что это горячо и ну... Он как-то что-ли не против этой ситуации и это буквально заставляет его покраснеть до кончиков ушей, но наверное ещё хуже то, что он покраснел от этих мыслей в процессе разглядывания его верхней части тела и твою мать. Есть короткий гайд как умереть на месте быстро и навсегда, ведь такой позор переживать ему не хочется. Чуя буквально со скоростью света опустил голову вниз обратно к раковине и ему повезло просто в том, что Осаму пытался разобраться с феном и не видел его особенно заостренного взгляда направленного на рельефнвй пресс, грудь и руки, Накахара в это время судорожно пытался умыть лицо холодной водой, чтобы согнать краску с лица. Его слишком часто стали посещать подобные мысли и это пугает и то как он иногда проводит параллель сравнивая его с Акеми тоже странно и неправильно, но все же, лучший друг и девушка же должны быть где-то рядом и на одной ступеньке? Он до сих пор так и не разобрался со всем этим. —блять, Чуя, — Дазай честно, старался, но он никогда не использовал фен, поэтому у него ничего не вышло, абсолютно ничего, ему нужна помощь, пожалуйста помогите побороть фен. —помоги, оно не включается! —да потому-что ты просто придурок, — Чуя развернулся к нему и посмотрел, что у того не получается и он просто гений, он перепутал кнопку изменения температуры напора воздуха с той что отвечает за сам поток воздуха, он безнадежен. —дай сюда, все тебе сделаю. —ох, прошу, великий и всемогущий Чуя Накахара! — он сложил ладони вместе в молящем жесте и сделал щенячьм глазки на что Чуя лишь фыркнул закатывая глаза, нажимая кнопку чуть ниже и он немного борется с желанием ткнуть шатена пальцем, вот оно просто появилось из ниоткуда, ему просто захотелось и это немножко пугает, потому-что это больше похоже не на просто ткнуть, а потрогать, потому-что он по натуре своей просто жилестый и все его тело в основном без рельефов, а Осаму выглядит мягким, он старался как-то отвлечься чтобы не покраснеть, ведь что ему блять отвечать на стеб Осаму? Меня возбудил фен и я засмущался? Или что ещё ему спиздануть? —держи, ты хоть смотри что тыкаешь, а не на угад делай, — Чуя прищелкнул языком о верхнее небо и развернулся к зеркалу, облокачиваясь на край раковины смотря на свое отражение в зеркале, глаза все ещё заспанные, а вот разум уже нет, почему в месте с разумом тело тоже не приходит в идеальную форму? Это несправедливо. —ох, спасибо, бог Чуя, — Дазай рассмеялся, пока Накахара что-то там начинал говорить, конечно же, о том, что Осаму идиот и видимо все развитие в рост ушло, а на мозг не осталось ничего, Осаму лишь ответил, что завидовать плохо, на что получил рассческой по голове под обиженное «я не завидую». Он почистил зубы, пока Осаму достаточно помучился с феном, ведь волосы сушить какое-то муторное занятие, да и они вроде не такие длинные, но густые. —надо что-то поесть, — Чуя тихо зевнул, продолжая рассчесывать свои волосы и перевёл в зеркале взгляд на Осаму, который пожал плечами и сделал задумчивый вид. Накахара уже почистил зубы и просто стоял пытаясь прочесть свои волосы, спутавшиеся в очередной комок. —ну, — он отвёл взгляд будто бы задумался о чем-то великом и, отложив фен, он сложил руки на груди, а потом будто резко что-то вспомнил повернулся к Чуе, который ожидал, действительно что-то серьёзное от Осаму. — знаешь, у нас есть имбирные члены и осталась пицца. —ты жрёшь члены. — это звучало грозно и немного сердито, хотя было видно что немного наигранно. Закончив сушить свои волосы Дазай подошёл к раковине, тоже почистить зубы. —хорошо, —Дазай только посмеялся с рыжего и принялся чистить зубы, тот вышел из ванны и ушёл, по звуку, куда-то на кухню. Осаму услышал как включилась кофе-машина и как-то даже настроение поднялось от этого, ведь он буквально жил на кофе. Он без него не мог, вообще никак. Чуя решил разогреть себя оставшуюся, вчерашнюю пиццу, ну как себе, им, ведь он, конечно же, не заставит Осаму завтракать печеньем. Чуя уже знал все наперед и это было очень удобно, что твой друг понимает тебя буквально с полуслова, тут даже без слов они дург друга прекрасно понимали, словно один хорошо слаженый механизм. Дазай наконец выполз из ванны когда на часах было уже пять минут шестого, он резво уселся за барную стойку и съел одну имбирную печенку. Он их не так сильно любил, поэтому печенье которое приготовил Чуя, съелось первым, своим же создателем и теперь Дазай жуёт свои «письки». —нет ну съешь хоть одну, почему ты такой злобный? —Дазай разулыбался во все зубы и посмотрел на Чую, жующего кусок пиццы, рассеянно перемещая большим пальцем по экрану телефона. —ты будешь стебать меня до конца моей жизни, поэтому —нет. — Чуя отпил кофе из чашки даже не смотря на Осаму и поморщился, горький, он решил чтобы взбодриться тоже выпить Американо, хотя обычно он пьёт что-то полегче. —ну, если я скажу что нет, то однозначно совру, — Осаму продолжал витать где-то в облаках, он уже попривык ко всему пиздецу происходящему вокруг него поэтому сейчас он просто пьёт кофе и смотрит на Накахару. Прекрасно, это две вещи которые он готов делать вечно. — тут ты прав, на удивление. —и к чему это твоё «на удивление»? — Чуя озлобленно фыркнул, на пару секунд отводя взгляд от телефона, обращая внимание на шатена, но как-то воспоминания о всем произошедшем этим утром поубавили его уверенность и он обратно уткнулся в телефон. Рыжий немного насупился, листая ленту инстаграмма, боковым взглядом все же следя за Осаму. —обычно я всегда прав, — Дазай сделал отстранённый вид, будто он и вовсе здесь ни при чем и начал смотреть куда-то в окно за спиной рыжего, прекрасно видя его лицо, но игнорируя этот шквал эмоций проносящихся на нем. —да пошёл ты —! —о! И вот снова! — Дазай выглядел максимально радостным и счастливым, от чего Чуя буквально остолбенел, смотря на него и не понимая, почему тот вдруг стал таким радостным. —что «снова»? — Накахара нахмурился и сделал ещё один глаток кофе, не совдя глаз с Осаму. —ты снова послал меня! — Чуя все ещё выглядел немного отсраненно, ведь чему тот радуется? Вроде как не радостное событие. Шатен был явно уставший и ему стоило бы поспать сегодня. — меня это забавляет и мне нравится доводить тебя. Чуя лишь нахмурился сильнее, совсем его не понимая, ведь какого хуя это кому-то нравится. Он смотрел на шатена, который просто был где-то не в нашем мире. Ответа не последовало, но Дазай его особо и не ждал и просто продолжал. —я считаю и–!—он вдруг резко распахнул глаза и посмотрел сияющими от идеи глазами и продолжил, понизил тон голоса. — спорим ты не можешь не слать меня хотя бы до конца этого дня? —пф, да легко! — Чуя выглядел беззаботным ведь чего такого, почему он должен не ссправится? — спрашиваешь ещё. —хорошо, чиби. — это было первым пришедшим ему в голову для того, чтобы выбесить рыжего. — на что спорим? —если справлюсь... — он затих и закусив губу пытался придумать что-то действительно серьезное, но поперхнувшись смехом в горле предложил первое попавшееся. — поцелуешь меня в зад! —хорошо, — они оба начили заливаться смехом, пока Осаму даже представил себе это и он получается в любом случае в выйграше. —а если не продержишься то, — он задумался и невзначай пробежался по окружении взглядом его взгляд упал на то самое имбирное печенье, этот спор настолько ребяческий, что это пойдёт. — ты ешь имбирный хуй. Осаму пожал плечами и как ни в чем ни бывало протянул руку для пожатия вперёд, Чуя с интузиазмом, все ещё смеясь, пожал протянутую руку Дазая, они продолжили разговор и только тогда, когда Осаму уже выпил свою, вторую, кружку кофе они пошли одеватся, ведь в храм они все ещё планировали добраться. Дазай благополучно забыл, что футболку в которой он вчера пришёл, он кинул в стирку, шорты были домашние и сидел он на кухне в одних боксерах и для всего произошедшего утром уже было не так страшно порассматривать торс того и от вида новых порезах на его руках становилось не по себе, но он либо решит не спрашивать его совсем, либо спросит попозже, не сегодня. Да и к слову, ведь блять, он почти никогда не занимается, откуда у него весь рельеф, можно считать что Накахара завидовал ему, рост высокий от природы, рельеф тела тоже, а ему чтобы выглядеть хоть немного не как тощий ребёнок приходится по сей день заниматься, так ещё и с образом жизни который он теперь ведёт с Осаму, который не включает в себя полезную еду от слова совсем, ему приходится заниматься ещё больше и это бесит, что кому-то для того чтобы выглядеть хорошо не приходится делать почти ничего, у Накахахры почти вся обувь на высокой платформе и он не в коем случае не позволяет себе горбится и как-то портить осанку, хоть он и говорит, что его рост его не волнует, это совсем не так и он правда завидует Осаму в этом плане, ему считай ничего не нужно делать чтобы быть красивым и притягивать чужое внимание. Да может он и не признавал этого, но он вправду считал Осаму самым привлекательным человеком из всех кого знал и это даже бесило что к нему проявляют столько внимания. —дай мне одну из моих футболок, — Чуя уже ушёл с кухни и услышал голос Дазая за своей спиной и обречённо вздохнул. — я бы мог попросить у тебя толстовку, но боюсь я в неё не влезу. —сейчас за такие шутки вообще голым пойдёшь, — огрызнувшись он начал искать футболку Осаму, он мог дать свою, но они все равно были поменьше и Осаму носил реально мешки, в то время как Чуя просто носил оверсайз и футболки Осаму на нем действительно выглядели огромными, будто бы маленький ребёнок одел футболку кого-то из своих родителей. Он отыскал одну из футболок Осаму, которую он уже почти приватизировал и кинул её ему в руки. — вот. —благодарю, рыжуля! — Осаму стоял в дверном проёме и стал натягивать футболку, она конечно была и не обязательной, но одевать куртку на голое тело тоже как-то не хотелось. —да в жопу свое «рыжуля» засунь, — Чуя жалобно простонал во весь голос, потому-что это было его самое ненавиствнте прозвище, потому-что блять, серьёзно? «рыжуля»? Ну пиздец, его почти-что распирало от агрессии и Осаму переставал его так называть на время, если тот прекращал с ним разговаривать, но сегодня у него как-то слишком хорошее настроение, да и вообще в новый год так уж и быть, пусть побесится. — и я тебя не послал, если что. —я знаю, что не послал, — Дазай уже надел футболку и направлялся в зал в поисках джинс, Чуя заметил, что новые порезы появились так же и на ногах Осаму и как-то теперь совсем не хотелось не обижаться на него, ничего, поэтому Чуя отикнул эту идею и из зала послышался насмешлиаый голос Осаму, который хоть и насмехалмя над ним, но поднимал настроение. — но ты уже близок, а сейчас только чуть больше пяти. —ой, да захлопнись, — Чуя уже смеялся со всей этой ситуации, но утро выдалось действительно весёлым и суматошным, тут не поспоришь, но они толком так и не позавтракали поэтому придётся куда-то зайти поесть после того как они зайдут в храм. Они наконецтаки вышли из дома и направились в храм ну как направились, они решили проити через парк, а зима выдалась снежной поэтому Осаму буквально впал в детсво предлагая сделать снежных ангелков, Чуя никогда раньше таким не занимался но всё же согласился, потому-что Осаму выглядел таким счастливым, что он просто не мог ему отказать, как только рыжий согласился он даже опомнится не успел, как его потащил ближе к заснеженной поляне, сугробы были по колено и падать в них было круто, Дазай правда почти кинул его туда радостно смеясь и Чуя немного опешил от это, потому-что явно не ожидал этого, Осаму плюхнулся рядом и Чуя не видел, что тот делает, потому-что он провалился глубоковато в снег да и тот прыгнул значительно дальше от него и лишь слышал какое-то шуршанье. —что ты там делаешь? — Чуя просто лежал на спине и это было приятно, это был первый раз когда он занимался чем-то таким, Осаму буквально показывал ему жизнь с другой стороны, он много чего делал «в первый раз» с Осаму и он был не против. —снежного ангела, а что? —Дазай остановился и немного приподнялся, чтобы посмотреть на того и рыжий просто лежал и он явно не знал, что делать да и выглядел он потеряно. —это как? — Чуе было как-то стыдно, ведь видимо он не знает таких простых вещей и он боялся в какой-то мере, что Дазай посмеется над ним. —ну смотри, — но вместо насмешек и шуток Дазай медленно начал ему объяснять от чего Чуе стало как-то спокойнее, что его не собераются осуждать и смеяться над ним. — ты ложишься и вводишь руками и ногами в разные стороны от тела, а потом, когда встанешь, это будет похоже на силует ангела, попробуй. —хорошо, — Чуя начал делать так как сказал Осаму и это так по детски, что на его лице всплыла милая улыбка. Когда Чуя пытался встать, чтобы аккуратно вышло, как говорил Осаму, но тут он получил снежок мокрого снега прямо в лицо и Осаму понёсся от него со скоростью света, рыжий моментально подскочил, матеря того отборными матами, оставляя два снежных ангела лежащих рядом в одиночестве, и сейчас шатен уносится от него. почти споктыкаясь об свои же ноги и смеясь так, что живот скручивает и слезы на глазах появляются, пока Чуя кричит на всю улицу, какой тот подонок и тоже постепенно начинает смеяться, и люди идущие скорее всего тоже в храм наблюдают эту картину, как два подростка несутся на всех порах под падающим хлопьями снегом на рассвете и они выглядят счастливыми. Осаму обернулся назад и увидев рыжего буквально в пяти метрах от себя, резко остановился и развернулся, а Чуя не успел и подвернув ногу врезался в шатена обвивая того руками, что вышло совершенно не специально, по мнению Чуи, ну а по мнению Осаму все вышло по его плану, но он начинал сильно беспокоится за рыжего, когда заметил что тот подвернул ногу и начал шипеть, но видимо он несильно подеврнул её и переживать не стоило, потому-что как только он разорвал объятья и оторвав лицо от груди Дазая тот словил сильный удар в живот и это больно и пока рыжий заливается смехом Дазай согнулся опираясь правой рукой на рыжего, когда Осаму отошёл на ноги и они вместе, уже более мирно, дошли до храма и по пути Осаму разъяснил, что они будут там делать. Они оба были промокшими насквозь, но радостными, в храме на них смотрели немного косо, будем честны, но им было плевать. Они подошли загадать желание, у них не у одного не было старого омамори по понятными причинам, а желание каждого заключалась в том чтобы не терять друг-друга в этом году, потому-что это было единственное чего хотели они оба, вот только из них двоих ясно это осознавал только Осаму. Дальше Осаму потащил рыжего за омикудзи и у обоих выпала «огромная удача». Все же Чуя уговорил Осаму пойти поесть потому-что одним кусочком пиццы он не наелся, а тому просто надо есть, поэтому они направились в ближайшее кафе и заказывал Чуя, потому-что есть нормальную еду все же надо хоть иногда, потому-что если доверить выбор еды, Осаму из еды будет только кофе, в подарок прилагались печенье с предсказание и они с большим интузиазмом стали их раскрывать, но изначально Дазай сказал, что рассказывать нельзя ведь иначе не сбудится и он не узнает что предсказания были одинаковыми.

«твоя вторая половинка где-то по близости, не упусти ее»

Пока рыжий немного недоумевал, Осаму лишь рассмеялся, ведь ему она нахер не сдалась, если это не Чуя, да и кто вообще верит в эти жалкие бумажки?