Ugh, this new guy again.

***

Чуя проснулся первым, но приоткрыв глаза, он их сразу же закрыл, потому-что в комнате было относительно светло, и голова болела сильнее, он первый раз напился так, что не мог вспомнить, что произошло вчера, и где он. Голова рассказывалась невероятно. В доме было тихо, наверное сейчас около восьми утра, он не уверен, открывать глаза было не охота, он просто лежал и сжимал их сильнее, в попытках избежать головной боли, он хотел вспомнить, что вчера вообще произошло, но сейчас мозг совсем не работал, он хотел пить, но сил чтобы встать с кровати не было совсем. Хочется просто умереть и все, чтоб не мучиться. Чуя перевернулся на другой бок, и он только сейчас почувствовал на себе вес чужой руки, и глаза распахнулись максимально широко, память резко начала прояснятся, и он так же быстро начал краснеть. Он лежал носом уткнувшись Осаму в грудь и его взгляд медленно спустился под одеяло, и Осаму лежал хотя бы в боксерах, а он был абсолютно в неглиже. Он начинал паниковать он вообще не понимал, что чувствует. Он вспоминал какие-то вспышки и сначала ему вспоминался их поцелуй под лунным светом, и он невольно начинал улыбается этому, потом память вырисовывала картину последующей ночи, и он резко начинал ощущать собственным телом где побывали руки, которые сейчас во сне чуть сильнее прижимали его к себе, и от этого в животе скручивало, становилось стыдно, страшно, неловко и все таки он не мог не признать, что ему понравилось. От и до, ему нравилось то как Осаму целовал его, то как его руки блуждали по его телу, то как его губы оставляли багровые пятна на его теле, да даже то, как он звал его по имени. Чуя просто осознавал, в здравом уме, что Дазай ему нравится, чертовски нравится, даже не так, он понимает, что любит его, и любит уже давно. Он просто этого не понимал и все это слишком странно, но все таки он любит всю эту беспечность, все его тупые шутки, он любит когда тот улыбается, он любит слышать его голос, он медленно понимает, что только Осаму его поддерживал ни смотря ни на что и оставался рядом, и он боялся его потерять, его резко накрыло с головой волной страха. Он мысленно начинал метаться, он аккуратно выполз из под чужой руки и, опомнившись, в полной тишине, он, сидя на краю кровати, натянул на себя боксеры и футболку, повернулся и просто смотрел на шатена. Он ничего не понимал, кроме того, что влюблен по уши в своего лучшего друга и кроме того, что они считай переспали этой ночью. Он чувствовал тревогу внутри себя, ему страшно, безумно страшно, но он не совсем даже понимает чего боится, ноги просто подкашиваются, начинает трясти, глаза мокнут, но все-таки он чувствует, что любит и это греет изнутри, он совсем запутался, он одновременно испытывает чувства тревоги и умиротворение, стыда и уверенной радости. В какой-то момент Чуя начинает вглядыватся в неспокойное, даже во сне, выражение лица Осаму, и он видит следы слез на чужих щеках, он чувствует как внутри что-то трескается и щемит, словно разбилась хрустальная ваза и ледяные осколки протыкают ваше сердце насквозь. Все это слишком тяжело. Чуя замечает как ресницы Осаму подрагивают, и Дазай раскрывает глаза, и пока он видит мутно, но к нему осознание приходит раньше чем к Чуе, и он буквально подлетает с места, смотря на рыжего, и твою мать. Ему стыдно, он чувствует себя конченным придурком, это считай изнасилование, он просто воспользовался тем, что тот пьян, и он видит тревогу на чужом лице, от которой он готов умереть, сердцебиение учащенное, ему тяжело дышать и его бросает то в жар то в холод. Он не знает, что говорить, он даже в глаза ему посмотреть не может. Чуя сидит в метре от него и смотрит, явно требуя чего-то, то ли объяснений, то ли извенений, и тот явно обеспокоен. Осаму нервничает, ему плохо, его начинает тошнить, он готов застрелиться прямо здесь и сейчас, и он не может сидеть в этой гробовой тишине, его взгляд мечется по комнате, он останавливает взгляд на тёмных пятнах, которые, буквально, по всему телу Чуи, от чего ему становится мерзко от самого себя, у него множество провалов в памяти, но он помнит как поцеловал того и утащил наверх, он просто омерзителен сам себе из-за этого, они оба не помнят подробностей и предстоящий диалог будет неописуемо тяжёлым. Чуя просто смотрит на Осаму и понимает, что он просто любит, и так сразу не скажет за что, ему нравится в нем все, но определённую вещь он не назовёт, это слишком странно, ему стыдно за то, что он любит. Чуя уверен, что это была случайность, что Осаму был пьян и все это ложь, он просто даже не рассчитывает на то, что его, осознанные только сейчас, чувства будут взаимны, так бывает только в кино. Скорее всего Дазай сейчас отшутится и уйдёт от темы, ну почти переспали по пьяне, бывает так, но Чуя не хочет этого, да даже пусть так, он понимает что простит, ведь ничего плохого Осаму не сделал, он был согласен, ему понравилось, а его разбитое сердце будет его проблемой. От всех этих мыслей голова кругом идёт, ему плохо, его тошнит, голова болит, и он смотрит на Осаму и тот факт, что на лице того тревога даже как-то греет его изнутри, он не хочет говорить, ему стыдно и страшно, он открыл рот в попытке что-то сказать, но сразу же сомкнул губы, когда не смог выдавить ни звука. Он просто чувствовал себя маленьким ребёнком, он устал быть взрослым, он понимал, что во всей заботе он считай видел почти родительскую фигуру, это так глупо, он уже взрослый для такого, но ему просто хочется плакать в его объятьях, но его гордость ему этого не позволяет, он же взрослый и самостоятельный, в его голове застряла единственная фраза после этих мыслей. «Ты так жалок, ты даже не имеешь права надеется на взаимность». И он не надеялся, он опустил взгляд на белое одеяло и глаза предательски намокали, а губы дрожали. Он быстро моргал, дабы не заплакать, но безуспешно, на кровать упало несколько капель и его тело содрогнулось. Он даже толком не знал почему плакал. Он просто устал ото всего этого. Шатен никогда так сильно не хотел убить себя как сейчас, когда видел как рыжего трясло и он плакал, утирая глаза и шмыгая носом, все ещё пытаясь держатся. Чуя сидел перед ним, совсем близко. Его колени были сомкнуты, а голени лежали вдоль бёдер и ещё никогда вид засосов и укусов по всей длине чужих ног не вводил в такое состояние Осаму. Он чувствовал себя конченные уебком, если б рядом был пистолет, то он бы уже прострелил себе висок, он бы хотел, чтобы его прострелил Чуя, но так же сильно не хотел, чтобы у рыжего были проблемы с полицией, ведь это убийство. Чуя не поднимал на него глаза и в такой ситуации, когда Чуя плакал, он бы обнял рыжего как-то поддержал, но сейчас ему было страшно хотя бы немного пододвинутся в его сторону, не то что докоснутся до него, он скорее вырвет себе руки, чем дотронется до него теперь. Он слишком сильно его любит, ему лучше просто умереть и больше не портить чужую жизнь. —прости.. —Осаму смог выдавить хоть какой-то звук из своего горла, и ему стыдно вообще за то, что он существует. Но сначала он все объяснит и расскажет, а потом, как только рыжий пошлёт его далеко и надолго, сбросится с ближайшей высотки, ведь больше смысла жить нет. В жизни впринципе нет смысла, поэтому Чуя был, есть, и будет его смыслом жизни, но нет смысла жить без этого самого смысла. Он чувствует себя идиотом думая обо всем этом. Он просто смотрел как Чуя замер, тот не шевелился, не поднимал взгляда на него, лишь изредка шмыгал носом, в абсолютном молчании, и Осаму счёл это тем, что его не простят. За такое не прощают, Накахара правильно поступал. Чуя лишь не понимал, за что тот извинятся, видимо это и вправду случайность, все было по пьяни и не по-настоящему, все его самые ужасные мысли просто подтвердились в один единственный миг. Накахара лишь надееться, что тот хотя бы не бросит его, у Осаму множество друзей, которые гораздо лучше чем он, он уверен, ему найдут замену, при чем очень быстро, то что они вообще ещё общаются какая-то счастливая случайность для рыжего и он безумно винит себя за все то херовое отношение к Осаму, он никогда не будет на первом месте ни у кого, он так и останется навсегда тем с кем переспят по пьяни и выкинут. Чуя видел и знал, что у Осаму были рыжие девушки, он не особо акцентировал на этом внимание и больше скрывал, что знал, но для Чуи было не так важно, что тот скрывал это, для него было важно, что пазл в голове постепенно склыдывался. Осаму встречался с рыжей девушкой, они расстались и по пьяни он решил переспать с ним ведь считай одно и то же. Чуе было обидно, он и вправду просто был заменой какой-то девушки. Эта мысль одновременно гениальная с одной стороны, и одновременно невообразимо глупа с другой, ведь все с точностью да наоборот и заменой были все те девушки, хуевой заменой, как Осаму не пытался, он не мог переключиться нинакого более, правда Чуя об этом не знал. Накахара даже не знал, что сказать, он словно язык проглотил и продолжал просто сидеть в тишине. —я знаю, ты меня теперь ненавидишь и это правильно, — тихий и размеренный, чуть дрожащий голос Осаму раздался рядом, и честно, сам голос успокаивал, но не информация которую он нёс, Чуя не ненавидел Осаму, он мать вашу его любил. — я просто на последок хотел сказать, что я люблю тебя. В этот момент Чуя погрузился в непонятное чувство тревоги, ему показалось? Нет, Осаму просто не мог сказать чего-то такого, это наверное галлюцинации, верно? Чуя вообще не понимал, что происходит вокруг него, ему просто плохо, он хочет куда-то уйти, сбежать, но не быть здесь, быть здесь слишком нервозатратно, нервные клетки не восстанавливаются и такое чувство, что прямо сейчас он истратит все до единой. Но не смотря на всю тревогу, после этого заявления Чуя медленно и неуверенно поднял взгляд на Осаму, тот выглядел потерянно, словно часть его пропала и в глазах не выражалось ничего, просто пустота, Чуя понимал, что шатену плохо настолько, что эта та стадия, когда слезы не идут, тот просто сидел и умирал изнтури, чувствуя боль от каждого вдоха, и собственно так оно и было. Видимо Чуе не показалось и Осаму не врал. —может ты не веришь, но можно считать я любил тебя с самого знакомства, но по настоящему осознал это в ту ночь в Кавасаки, на поездке с классом, — Осаму улыбнулся этому, он любит любить Чую. Он благодарен ему абсолютно за все, что тот сделал для него. — знаешь ты мило морщишь нос, когда на чем-то сосредотачиваешься... Прости, ещё раз, прости меня, я умру сегодня и так и так, но если простишь, то мне явно будет спокойнее. — пару слез скатились по его щекам и он посмотрел на Чую, и никто и никогда ещё не смотрел на него так, с таким количеством нежности, любви, заботы, и то, что эти глаза были заполнены слезами не давло ему покоя, его захлестнуло новой волной печали, по лицу Накахары катились с новой силой слезы, он зажмурился, ему было стыдно смотреть на Осаму. Он не хотел отпускать того, не хотел чтобы тот умирал, он ничего не понимал, то что Осаму мог полюбить его, это же нелогично, верно? Чуя ничего не понимал с каждой секундой вопросов становилось все больше, но он просто не мог заставить себя сказать и слова, он только посмотрел на Осаму и заплакал сильнее, его трясло и от его вида Дазай чувствовал колющую боль внутри, ему действительно больно. Они вдвоём просто сидели и рыдали навзрыд в метре дург от друга, их мысли были одинаковы, им больно смотреть на слезы друг друга, они просто хотят обнять друг друга, только Чуя уже знал, что это взаимно, хоть и не верил до конца в это, он просто был в шоке и он не мог и сдвинуться с места или вымолвить хоть слово, а в случае Осаму, шатен просто думал, что это не взаимно и что его не простят и отвергнут, ему больно, и чем больше радости в слезах Накахары с каждой секундой осознования, тем больше боли в слезах Осаму. И Чуя этого ещё не осознавал, голова шла кругом и они просто смотрели в глаза дург другу, они оба улыбались, у них у обоих текли слезы, но Осаму был рад тому сколько радости принёс этот человек в его жизнь и он понимал, что сейчас теряет все это. Он просто осознавал, что это последний день его никчемной жизни, единственное о чем он сожалает, так это о том, что сделал больно человеку которого любил больше всего на свете. Для него это конец, он рад, что его последние мгновения пройдут с Чуей, а потом он спокойно умрёт, ну а Накахара был рад тому, что его, только что осознанная любовь, оказалась взаимна, они оба давно друг друга любили и это так странно, он не может даже шевелится от мандража. Проблема людей в том, что они не понимают когда сами плачут от счастья, осознавая начало новой главы, что другие плачут от счастья, осознавая конец их истории. Люди никогда не понимают друг друга. —хорошо, я и так сделал тебе слишком больно, не переживай, я ухожу, навсегда, ты больше никогда меня не увидишь и будешь жить спокойно... — Осаму собирался встать с кровати, чтобы одется, он уже прикинул где в округе может быть высотка с выходом на крышу, но его умеротворенное размышление о конце прервали. Чую словно током прошибло насквозь от этих слов, он не умеет выражать чувства словами, ему просто стыдно об этом гворить, поэтому действиями будет проще. Осаму почувствовал как его резко развернули и притянули за шею, в удивление он раскрыл рот и его мимолетно вовлекли в поцелуй. Он вообще ничего не понимал, но ему уже было все равно у него не осталось сил не сопротивится этому, ни думать о чем-то другом, он просто решил ничего не делать. У них у обоих продолжали течь слезы, и они утирали их друг другу с щёк и ощущение чужих губ на своих приносило чувство спокойствия и комфорта, чтобы не повалиться на бок от неожиданного рывка Осаму неосознанно вцепился руками за талию рыжего, и Накахара почувствовал как мурашки покрыли его спину, он словно пьянел от этого поцелуя и жадно впивался в чужие губы ещё сильнее. Осаму не понимал вообще ничего, как, зачем, почему, он просто хотел верить, что это правда. Чуя медленно отстранился тяжело дыша, и он явно покраснел, и Осаму находил это милым. —я тоже люблю тебя.. — Чуя это прошептал зажмурившись, ему почему-то слишком страшно, его бросило в холод, потому-что Осаму замер, он наверное даже не дышал, он надеялся, но никогда в жизни не думал, что услышит эти слова, Осаму сжал руки на чужом теле сильнее от чего Чуя вздрогнул и раскрыл глаза, того тресло и он улыбался, буквально ежесекундно роняя новые слезы, Осаму чувствовал, что его пустота внутри заполнялась теплом, он чувствовал себя живым, рядом с ним, тот его не отверг так ещё и принял чувства, все слишком хорошо для столь несчастной жизни Дазая, его любят. Он не верил, но вдруг ему повезло, хотя скорее всего Чуе стало его жаль и он просто не хотел, чтобы кто-то умирал из-за него,но ему сейчас плевать, он хочет побыть счастливым. Чуя почувствовал как его резко уложили на спину на кровать, Дазай навис над ним, и Накахара этого явно не ожидал, Осаму просто начал целовать его в губы, щеки, нос, лоб, глаза и просто каждый миллиметр его лица, он целовал его шею, спускался ниже и выцеловывал виднеющиеся ключицы, быстрой и мелкой россыпью оставлял лёгкие поцелые на чужих запястьях, и было странно смотреть, как человек со слезами на глазах рассцеловывает тебя, Чуя чувствовал как мимолетно краснеет, но не отвоодил взгляда от шатена . —успокойся, я не исчезну, — Чуя чуть усмехнулся, потому что Осаму явно боялся этого и это было милым. То, как Чуя нежно начал поцелуй, успокоило Осаму, и он начинал углублять его, от чего становилось тяжело дышать, Чуя попутно вспоминал эту ночь и ему явно очень понравилось, и от одной мысли о ней сводило внизу живота и кружило голову. Чуя запустил одну руку Осаму в волосы, а второй упёрся в грудь, и сердце Дазая невероятно сильно стучало о грудную клетку, и Чуя думал, что мог бы целоваться с ним вечно, но Осаму резко и даже воодушевленно разомкнул их губы и рассплылся в собственнической улыбке, и Чуя не мог не признать, что ему это нравилось. —ты будешь моим парнем? — и для Чуи такая формальность была уже вроде как излишне, но они так нормально и не поговорили, да и это вроде как в норме вещей в таких случаях. Чуя быстро закивал и промычал в знак согласия, притягивая Осаму за шею обратно. Дазай не верил, ему казалось, что он во сне, и если это так, то он не хочет просыпаться никогда больше, он хочет умереть во сне. Осаму приподнялся и от одного взгляда на чужое лицо ему становилось невыносимо больно, он не знал почему, он просто дрожал сильнее, глаза и щеки жгло из-за солёных слез, но его это не волновало. Они сели друг на против друга и сил плакать уже не было. И они начали говоритьодновременно. —я люблю тебя.— и то, что такая фраза была произнесена в унисон было все-таки романтично, то как Чуя покраснел и зевнул в один момент заставило снова провести параллель между ним и Баки, Чуя был сильно похож на кота, и его нерасчесанные, пушистые с утра волосы мило струились по плечам, солнце было тусклое и незаметное и несильно поднялось над горизонтом, в комнате было холодно. Чуя просто прижался к Осаму и глаза слипались, у них было похмелье, нервный срыв, но они чувствовали себя комфортно и уютно рядом друг с другом, Чуя смотрел на падающий снег за окном, зима была невероятно холодной для Японии, от одного вида становилось холодно, но он чувствовал тепло рядом с Дазаем, ему наверное никогда не было так спокойно, снизу был какой-то мелкий шум и шорох. Голова шатена лежала на рыжей макушке, он лишился доброй части своих нервов за это утро, и единственное, о чем он думал, так это о том, что от Чуи исходит тепло и от него очень приятно пахнет, в голове была абсолютная тишина, он прислушивался к чужому дыханию и сердцебиению, и это успокаивало ещё сильнее, хотелось спать, но он боялся, что если уснёт, то Чуя исчезнет. Чуя ощущал как холодной рукой его оглаживают по спине и это было приятно, он медленно моргал и зевал, все больше зарываясь в плечо Осаму, Чуя то сжимал то разжимал руки на чужой спине и было просто приятно ощущать какие-то мелкие и нелепые прикосновения. —пойдём покурим. — Чуя немного нахмурился и шмыгнул носом, ему не хотелось вылазить из чужих объятий и идти на холодный балкон, но курить хотелось, поэтому пересилив себя он отлип от шатена. Он никогда не блистал тактильностью, но видимо теперь у него появилась необходимая потребность,которой он стесняется. —пошли, — пока Осаму натягивал свою одежду, Чуя искал пачку сигарет в джинсах которые валялись на полу, и в пачке ровно две сигареты, и этот факт приятно радует, они оба чувствуют себя приятно опустошенными. Они оба вышли на лоджию, Чуя облакотился на подоконник, а Дазай облакотился на Чую, и видимо ему очень понравилось класть свою голову на чужую и запутывать волосы ещё сильнее. Осаму всегда примечал как Чуя прекрасен в то время когда курит, он прекрасен для него всегда и в любой момент, но когда тот держит сигарету в пальцах и выдыхает дым, он выглядит ещё лучше. Чуя специально закинул голову назад и выдохнул в лицо Осаму, и от неожиданности Дазай поморщился. Чуя всегда курил быстрее чем Осаму, поэтому когда тот закончил, шатен словно читая его мысли приподнес свою, ещё недокуренную, к его губам, и казалось бы такой пустяк казался очень милым для Чуи, курить с чьих-то рук было чем-то даже интимнее секса. Они стояли в почти немой тишине было слышно как город начинал оживать, Осаму развернул рыжего к себе лицом и медленно поцеловал, он до сих пор не мог поверить в то, что он встречается с любовью всей своей никчемной жизни, вкус сигарет на их губах отдавался приятной горечью, и хоть сигарета недокурена и просто тлела в его пальцах, Чуя волновал его больше, больше чем пять минут он ещё не мог его не целовать. Он медленно пропускал руки сквозь золотистый пряди, попутно пытаясь расчесать их, потому-что после этой ночи они спутались даже сильнее обычного, его рука плавно спускалась по телу, он провел кончиками пальцев по ключицам, затем по ребрам и Осаму медленно залез рукой под чужую футболку, на что получил немного возмущенный полустон. Руки у Дазая действительно очень холодные и ощущать, как буквально ледяные пальцы медленно сжимались на твоей талии и притягивали ближе, было не очень, ему и так было холодно, но в принципе ощущать на себе чьи-то прикосновения было не совсем комфортно, для Чуи доверить свое тело кому-то было бы высшим пиком доверия, и наверное единственный чьи прикосновения могли принести спокойствие, это был Дазай, и Чуя медленно краснел, только сейчас действительно трезво осознавая, что он стоит на чьём-то чужом балконе, целуется со своим, теперь, парнем, хотя ещё сутки назад они были лучшими друзьями, и это очень странно, но все таки эффект от сигарет придавал спокойствия. Чуя отстранился и быстро опустил голову вниз, ему было почему-то страшно и он только сейчас почувствовал, что он стоит голыми ногами на холодном полу, его все утро мечет от разных эмоций, он к этому однозначно не привык и то, что ему одновременно было и страшно, и стыдно, и грустно, и весело, и спокойно пугало, и Дазай видел все эти сметения, и относился он к ним спокойно, он в какой-то момент стал скуп на эмоции, когда-то и полностью потерял их, и сейчас он не мог чувствовать чего-то кроме счастья и умиротворение от этого дня, да и для него более обыденно с кем то переспать, и он почти забрал невинность Чуи, и почему-то ему приносило это удовольствие, поэтому он не мешал всему этому самокопанию рыжего. —не знаю, что сейчас творится у тебя в голове, но хотел бы напомнить, что я люблю тебя, и что нам все таки пора идти домой. — Осаму сделал последнюю затяжку прикрыв глаза, а Чуя попытался ответить, что тоже любит его, но ему удалось это с трудом, поэтому он прокашлялся и, слегка покраснев, согласился что тоже хочет домой, он не умеет выражать свои чувства словами, да и наверное все фразы, как же сильно он того ненавидел, на самом деле несли противоположный смысл. —ты мило покраснел от моих слов, — Осаму хмыкнул и поднял голову рыжего за подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза, —я очень сильно тебя люблю, Чуя, сильнее чем ты можешь себе представить, — он произнёс это слегка прищурившись и ухмыльнувшись, Накахара однозначно к такому не привык, он действительно краснел от этих слов и как же ему стыдно за то, что его организм вообще так умеет. Чуя моментально опустил голову лишь бы не смотреть на самодовольное лицо Дазая. —это от холода, придурок, — Осаму получил достаточно сильный удар в солнечное сплетение и издал глухой стон, не убирая ту самую самодовольную ухмылку с губ. И все таки от холода он тоже покраснел. Чуя быстро вышел с балкона в комнату, все вообще слишком странно, он ещё сто раз повторит, что не привык к этому. Накахара просто начинает винить себя за то, что Осаму сказал, что любит того, а он его ударил, Чуя уверен, что он и так временный вариант так ещё и ведёт себя омерзительно, а он бы не хотел чтобы их отношения продлились неделю, твою мать, он ненавидит себя. —прости, — —не извиняйся, я люблю тебя именно таким, — Осаму обнял Чую со спины и все слишком странно, но они оба безумно рады, Чуя не хочет терять Осаму, а Дазай не хочет терять Накахару, это такая глупая, невинная и странная, для кого-то неправильная любовь, но она искренняя и честная.