Под кожей наших панелек

      Утро субботы началось в добрые двенадцать часов дня.       Антон потянулся и снова укутался в одеяло, повернулся на бок. Рассматривал ножку своего рабочего стола ещё слабо видящими глазами. Смутно различал тихий голос отца за стенкой. Наверное, с мамой разговаривал. С ночной смены он возвращался обычно часов в девять-десять утра, по пути заходил в магазин, набирал продуктов, готовил для сына и жены и тут же заваливался спать до вечера. Антон старался не думать, как много папа делает для их кривой, непонятной семьи. Пропускает жизнь, не бросает их. Антон бы бросил.       Парень снова потянулся, кряхтя, и сел на кровати. За окном кое-как светило солнце, то показываясь, то прячась за тучами. Голые ветки дерева покачивались от ветра, царапали окно. Шастун посидел так несколько минут и вышел из комнаты, чтобы умыться. На кухне папа уже что-то вкусное готовил. Пахло сосисками. — Доброе утро, — сонным голосом поздоровался Антон, выглянув из-за угла на кухню. — Доброе, — улыбнулся ему отец, обернувшись.       Как-то тоскливо было в этот день. Даже захотелось прогуляться. Папа опять скажет, что они почти не бывают дома все вместе, а Антону и так нормально. — Пап, я схожу погулять, — больше поставил перед фактом, чем спросил, мальчик, сидя за тарелкой с омлетом. Сосиски прятались где-то внутри.       Отец кивнул и на удивление ничего по этому поводу больше не сказал. — Ты уже выбрал университет? — через минуту спросил он. — Давай не будем.       Отец лишь тяжело вздохнул. Антона поражало это тупое смирение. Усталость давала свои плоды. Но, по личным ощущения Антона, это больше походило на то, что на него забили хер. Вот так просто.       Его, правда, всё устраивало.       «Забудь меня насовсем, забудь меня насовсем, забудь меня насовсем…» — повторял Антон в голове как мантру. Мама-то не вспомнит уже в любом случае, а вот папа всё ещё помнил. Зря.       Хотелось оказаться одному, чтобы не нужно было оправдывать ничьих надежд и ни с чьим мнением не считаться, а тут приходилось. Совесть немного успокаивал тот факт, что он сносно учится.       Отец покончил со своим завтраком и пошёл кормить жену. Антон помыл тарелки, вилки и сковороду, расставил всё по местам. С отцом они жили в неплохом поддерживающем симбиозе в принципе. Каждый не лез в жизнь другого.       Как будто было куда лезть.       Шастун вернулся в свою комнату, написал Димке и предложил встретиться. Тот согласился и сказал, что Серёжа тоже пойдёт. Слава Богу — можно целый день не сидеть дома, а шляться по улицам. Холодно правда, но это терпимо. Главное, не дома.       За стенкой отец уговаривал маму поесть.       Антон собрался быстро. Накинул чёрную толстовку с капюшоном поверх футболки и ветровку, чтобы совсем не задубеть. В прихожей зашнуровал белые кроссовки, явно не по сезону. — Пап, я ушёл!       Не дождавшись ответа, Шастун вышел из квартиры.       Встретиться договорились у димкиного подъезда. Антон подошёл вторым. На лавке уже сидел Серёга и курил. — Здарова, — он протянул руку Антону. — Как дела? — Привет, — Шаст пожал руку. Садиться не стал — задница замёрзнет, — нормально, жить буду. — Как мамка? — Так же.       Они помолчали немного. Антон вдруг вспомнил вчерашний инцидент с сигаретами. Пока собирался с мыслями, дверь подъезда запищала и вышел Дима. Парни обменялись рукопожатиями и пошли ближе к сердцу района, где пролегает шоссе. — Пацаны, помните табачку у бара? — Ну и что?.. — подгонял Матвиенко. — Нам там больше сиги не продадут. — Чего? — возмутился Дима, Серёжа его негодование подхватил. — Новый продавец, старого уволили. Либо сам уволился, — он шмыгнул носом, чуть сгорбившись. Было всё равно холодно. — Я вчера пришёл туда, мне не продали. Мужик какой-то подсобил, купил. — Пиздец… И чё теперь? Опять искать? — Серёга выкинул бычок и снова достал пачку, чтобы подсчитать оставшиеся запасы. — Дим, а ты больше табачек не знаешь? — Знаю, но они все в хуево-кукуево… Нужно ещё на районе поискать. А что за мужик тебе купил? — Не знаю. Просто стоял за мной, потом позвал и отдал. Даже денег не взял. — Ого… Всем бы так.       Дима всё же предложил сходить ещё раз в ту табачку — вдруг это просто новый сменщик напиздел. Если всё так, как сказал Антон, — пойдут дальше по району искать новые табачки. Вдоль шоссе, скорее всего, а там дикий сквозняк. Опять мёрзнуть. Антон всё равно рассчитывал на Диму и Серёгу: у них уже борода росла, и выглядели они постарше, несмотря на рост. Шастун хоть и был шпалой — лицом выглядел на свой возраст. — А мы вчера с Маринкой целовались. Почти секс был, — похвастался Матвиенко. — Ого. Почему «почти»? — Антон открыл новенькую пачку сигарет и закурил. — Потому что они собирались потрахаться на моей кровати! — вмешался недовольный Позов. — Выкинул нас на самом интересном!       Антон засмеялся, а Дима пихнул Серёгу в плечо, отчего тот врезался в Шастуна, чуть не завалив его в лужу. — И чё вы теперь, пара типа? — Не знаю, — пожал Серый плечами. — Вроде да. Я её до дома проводил ещё, она меня поцеловала на прощание. Наверное, пара. — Кайф. Поздравляю, что ли, — Антон, улыбаясь, протянул руку Серёге, и тот пожал её.       Дима, наверное, тоже был рад, но всё ещё злился, что на его кровати чуть не поебались.       Компания почти дошла до места назначения. — О, вон! — попытался шёпотом сказать Антон, указав пальцем вперёд. — Тот мужик в галстуке! Он мне сигареты вчера купил! — Который около бара стоит? — Да, он.       Кажется, мужчина внимания к своей персоне не замечал и спокойно курил. Вчера вечером он стоял ровно на том же месте. Скорее всего, привычка. Скорее всего, работает здесь. — Слушайте, может, я тут постою? — замешкался Антон. — А то как-то… — Шаст, ты чего, ссыканул? — брал на слабо Матвиенко. — Ты подойди к нему; может, ещё купит. — Сходи на хуй, — как-то не хотелось снова своим несовершеннолетним ликом светить. Неловко, что ли. — Я просто переживаю, вдруг продавец узнает…       Парни подошли к табачке и встали в стороне. — Серёг, иди ты: у тебя борода больше — тебе продадут, — нашёлся Позов, который до этого молчал. — Возьми мне синий Винстон. — Как надо что-то, так сразу «Серёга возьми мне Винстон», а как кровать другу на часик одолжить, так это «съебите отсюда»! — Ну, Серёг!       Антон снова заржал и привлёк внимание мужчины в костюме, который, к слову, достал вторую сигарету из пачки и косо поглядывал на их шайку. Взгляд был какой-то недовольный. Так обычно на них взрослые смотрели, когда они слишком шумели или матом орали так, что было на весь район слышно. Шумные подростковые компании никто не любит. Антон это прекрасно понимал. Подозрительные, орут, визжат, грубят. Так и кажется, что вот-вот что-нибудь да спиздят или пакость какую сделают. — Ладно. Тох, тебе надо? — спросил Матвиенко, пока Дима отсчитывал две сотки. — Не, у меня есть. — Как скажешь, — парень зашёл в табачку, оставив друзей снаружи. Они стояли на углу и очень надеялись на не очень-то, на самом деле, внушительную бороду Серого. — Как думаешь, прокатит?       Не успел Антон пожать плечами, как из магазинчика послышались крики на ломаном русском: — Пошёл отсюда, блять!       Серый вылетел так, будто его кто-то с силой вытолкнул. Следом выбежал разъярённый продавец — тот же, что вчера Антону сигареты не продал. Шастун и Позов испуганно уставились на происходящее.       Продавец, конечно, сразу понял, что тут за сборище. Пара мимо проходящих зевак остановились, чтобы посмотреть на скандал. — Пошли отсюда на хрен! — угрожающе произнёс он, а изо рта его вылетали слюни. — Я вашу шайку запомнил. Только попробуйте ещё раз сунуться — ментов вызову.       Серёга, который пришёл в себя, начал закипать — это было видно по его раздувшимся ноздрям и сжатым кулакам.       Антон занервничал. Не к добру это всё. — Зверья на работу понабирают… — Серый был тот ещё расист, хотя у самого внешность была не то чтобы славянская. — Отсоси у меня, понял!       Шаст оказался рядом в два шага, чтобы утихомирить вспыльчивого друга. — Серый, хорош, погнали отсюда, — хватанул он его за плечо, надеясь развернуть, — а то реально ментов позовёт.       Тот в ответ дёрнул плечом, спихивая руку Антона, и явно не слушал. У него в глазах были только гнев и желание морду кому-нибудь набить.       Дима сначала стоял в стороне, будто думая, что делать, но потом тоже решил присоединиться и помочь Антону. — Серёг, пошли, хватит…       Антон действительно начал паниковать, пока в какой-то момент к продавцу не подошёл мужчина в костюме, взяв того за плечо. Показалось, что вот-вот — и ударит. Но он что-то тихо сказал, чуть нагнувшись. Парням ничего не было слышно, но вскоре разъярённое лицо продавца начало расслабляться. — Да таким в тюрьме место! — вдруг крикнул он.       Мужчина сдвинул брови на переносице, будто услышал глупость несусветную, и снова что-то ему сказал. Продавец кивнул и, смерив строгим взглядом шайку малолеток, пожал руку мужчине в костюме, после чего пошёл обратно в свой магазин.       Тройка друзей смотрела на происходящее и не особенно что-то понимала. Сюр какой-то. В передряги они попадали часто, но больше со сверстниками. Хотя для Серого это, может, и не было редкостью. Он любил такие разборки и вечно ходил в синяках. — Чего уставились? Валите отсюда! — прикрикнул на них мужчина в костюме. — Чтоб духу вашего здесь больше не было.       Антон обрадовался и хотел было поблагодарить его за предотвращение драки, но Матвиенко не унимался. — Ты ж ему вчера купил! — махнул он на Антона. Шастуну стало ужасно стыдно. Мысленно захотелось врезать Серёге. — Может, и нам купишь? Или ты раком лёгких только избранных спонсируешь?       Что иронично: на пачке Парламента действительно было красочное изображение с надписью «РАК ЛЁГКИХ». — Серый, блять, уймись! — Антон встал перед ним, прикрикнув. — Пошли отсюда, — он толкнул друга в плечо. Дима стоял рядом. — Я тебе потом скажу пару ласковых, — прошептал парень сквозь зубы. — Крыса, блять.       Дима и Серёжа пошли вперёд. Антон обернулся на мужчину.       Тот стоял, не сводя с него взгляда. Злой был до ужаса. А Антон был благодарен ещё за вчерашнюю пачку. Надо, наверное, подойти и поблагодарить. Или извиниться. Или всё сразу. По-хорошему, да и умнее будет, конечно, свалить по-быстрому. Но Антон ещё несколько секунд стоял и мялся как идиот. В итоге всё-таки решился подойти. — Ты шибко смелый или чего? — как-то сразу с наездом спросил мужчина, как только заметил приближение Шастуна. — Да не, я просто это, — Антон шмыгнул носом. Сопли лились водой — замёрз до одурения, — спасибо, в общем, сказать хотел. И извините Серёгу. Он вспыльчивый. — Ты у меня прощения просишь? — удивлённо спросил тот, указывая на себя рукой, в которой дымилась сигарета. — Вот к нему иди, — пальцами он указал на злосчастную табачку.       Туда идти он не собирался даже под дулом пистолета. — Ну правда, спасибо. И за вчера спасибо, — продолжал Антон. — Слушай, иди уже отсюда, — раздражённо ответили Шастуну. — На здоровье.       Парень наблюдал, как Серёга с Димой идут впереди. Заметив его отсутствие, оба обернулись. — Ну ты идёшь? — крикнул Дима.       Серёга не стал дожидаться и поплёлся дальше — обиделся. — Вон, дружки тебя ждут. Пиздуй.       Антон будто не слышал. — А вы тут работаете? В баре? — сделал предположение Антон чисто из недавнего интереса.       Мужчина тяжело вздохнул, промолчал. Антон чувствовал, что выбешивает его. Наверное, это выглядело как пустой доёб с его стороны, лишь бы позлить. В каком-то смысле так это и было. — Я Антон, — парень одной рукой накинул капюшон на голову: уж очень уши мёрзли. — А вас как зовут? — Мне тебя лично в ментовку отвести? — спокойно спросил мужчина. Контролировал он себя отлично. — Я могу. — Да ладно вам.       Мужчина сделал последнюю затяжку и выкинул бычок в урну. Ни слова не сказав Антону и даже не посмотрев в его сторону, он развернулся и зашёл в бар.       Шастун пожал плечами и побежал в сторону Димки и Серёги.

***

      Серый не разговаривал всю дорогу. Желваки только ходуном ходили от злости и кулаки сжимались. Антон не мог понять: на того мужика он злится или на Антона. Димка шёл рядом и молчал. — Можем пойти ближе к метро. Там куча табачек — найдём что-нибудь. — Не пойду я никуда с тобой, — сурово сказал Матвиенко. — Крыса. — Почему крыса-то сразу? Это ты там цирк устроил, а не я. — А ты, блять, как крыса — даже не помог. Что ты там с этим мужиком шушукался? Капец, друг называется. — Извинялся за тебя, дурака, — эмоции брали верх. Серый порой был полным идиотом. — Ну вот и иди на хуй отсюда, к этому мужику. — Серёг, ну хватит, — вмешался молчавший до этого Димка, — тоже мне, повод нашли…. — Ещё одна тряпка! — закричал в ответ Матвиенко. Никак не мог успокоиться. — Да пошли вы оба!       Он обогнал их и быстрым шагом пошёл в сторону своего дома. — Серый! — крикнул ему вслед Дима, но Антон его остановил, положив руку на плечо. — Пусть в себя придёт. Пойдём к тебе?       Димка посмотрел под ноги: — Сигареты так и не купили… — расстроенно пробубнил он. — У меня целая пачка, я тебе дам.       Дима и Антон стояли на балконе, курили Парламент. Высота в восемь этажей была куда более внушительной, чем в димкиных пять. Не так страшно упасть. Да и не насмерть, наверное. Антон смотрел вниз и думал о том, чем займётся завтра. Уроки надо бы сделать, но их он лучше сделает сегодня вечером, чтобы не тянуть. У отца выходные, так что снова нужно будет куда-то свалить, чтобы дома не оставаться. Как бездомный щенок, ей-богу.       Шастун поелозил по полу мысками. Носки промокли насквозь, а на балконе ещё и пол холодный был. Не хотел он заболеть. — Я тут подумал… Может, мне в мед поступить… — Димка лежал головой на сложенных на перегородке руках, держа в одной из них тонкий Парламент прямо над высотой в пять этажей.       Антон взглянул на него, будто призрака увидел. — Чего? — Целый год ещё почти. Чё там — ЕГЭ просто сдать надо. На успеваемость пофиг. — Ну ты загнул, — Антон затянулся. — Надо оно тебе? — А что делать, Шаст? Работать надо куда-то идти, — Позова явно волновал этот вопрос. По голосу было слышно, что не просто языком мелет. — Ты только когда работать пойдёшь, скажи куда. Чтобы я знал, куда точно идти лечиться не надо… — Да пошёл ты, — Дима улыбнулся и пихнул его в бок. — Не знаю, Поз, — Антон пожал плечами, перестав смеяться после своей шутки. — Твоя жизнь — сам решай.       Антона заявление Димы расстроило, хоть он этого и не показывал. Было не так обидно: Антон не хотел никуда поступать, Дима вроде тоже. Пропадать — так вместе, а тут, на тебе, новость, называется! И вот уже Шастун один на этом тонущем корабле неудачников. — А ты не передумал?       Антон покачал головой. — Мы не в залупинске каком-нибудь живём, в конце концов. Это Москва — тут всегда работа есть, — оправдал себя Антон, только чтобы Дима отстал. Не хотелось ему сейчас этих разговоров. Он уже давно всё для себя решил. — Тоже верно. — Дим? — после недолгой паузы позвал друга Шаст. — Чего?       Антон достал из кармана тот самый пакетик с белым порошком и потряс им перед лицом друга. Удивлять нечем — у Позова у самого заначка нехилая, но напомнить можно было.       Дима только улыбнулся и выкинул бычок с балкона. Друзья направились в комнату.       В носу щипало, горело. Антон старался вдохнуть сильнее, глубже, резче; будто это помогало спасти слизистую. Ни хрена не помогало — всё так же горело. Два года минуло, и в прошлом тоненькая линия едва ли размером с пятидесятикопеечную монетку превратилась в полноценную нескромную дорогу. Вторая пошла лучше. Парням не хватило — решили догнаться.       Димка включил какую-то долбящую парашу* на компе. Антону нравилось. Дышать стало как-то легче и приятнее. Хотелось каждый вдох прочувствовать. Воздух казался мёдом, им искренне хотелось дышать. Шаст прикрыл глаза, вслушиваясь в бит. Димка лежал на кровати, положив ногу на ногу, и что-то строчил в телефоне. — С кем ты там переписываешься? — поинтересовался Антон. — С Серёгой. — Он сильно злится? — Ну так… Ты сам же говорил дать ему время.       Антон махнул рукой. Хрен с ним, с Серёгой.       Музыка казалась всё приятнее и приятнее. Стучала по мозгам, выбивая из них всякое прогнившее дерьмо, лежащее там годами. Громче, громче, громче… Хотелось, чтобы бит лупил, вдалбливался в мозг, трахал его, пока тот не станет жижей. Хотелось пойти домой, сделать все уроки, обнять маму. Позвонить Серёге, извиниться, выйти с ним покурить. И Димку с собой взять. Хотелось сделать что-то. Всё сразу.       Темнота за окном на этот раз казалась такой притягательной, возбуждающей. В голове было столько мыслей — целый барабан. Крутится всё и никак не остановится хоть на чём-то. Ворох, целый ворох идей! Нужно успеть! Всё! Хоть что-то!       Антон резко подскочил и ринулся на выход. Дима даже испугался. — Антон, ты куда? — крикнул он вслед и посмотрел в проход. — Я тебе потом напишу, у меня дела! — Антоха, какие дела?! Ты обдолбался!.. А в прочем, хрен с тобой… — и Позов снова плюхнулся на кровать.       Этажи летели как сумасшедшие. Антон остановил второй, сел на лестнице, достал зип-лок, сыпанул немного на руку, между указательным и большим пальцами. Комочков не было — повезло. Вдохнул и снова побежал.       На улице закурил любимый Парламент, хоть и толстый. Было всё ещё холодно, но как-то по-другому. Может, потому что носки высохли и теперь было не так мерзко и холодно ногам. Антон быстрым шагом пошёл в сторону шоссе. Курил одну за одной. То ли сигареты так быстро кончались, то ли дорога была такой длинной.       Буква у табачки всё ещё мигала. «ТАБАК ТАБ_К ТАБАК ТАБ_К». В баре громко играла музыка. Антон скурил последнюю сигарету и прошёл внутрь. Бит был хуже, чем у Димы дома, но тоже ничего. Людей много — и все пьяные, кругом дымовуха, кое-где чувствовался запах пота. В основном тут мужики под сорок орали и расплёскивали пиво по столам и полу. Ноги липли к нему. Место всё равно казалось приятным, несмотря на царящий хаос. Как-то душевно. Антон прошёл к барной стойке, сел на стул, огляделся. К нему никто не приставал. Может, не заметили, а может, правила тут соблюдались не так яростно. Рядом сидели две пьяные немолодые женщины и над чем-то хохотали. Антон улыбался. Они, видимо, восприняли это на свой счёт. — Мальчик, ты чего тут один сидишь? Выпить хочешь? — крикнула одна из женщин, чтобы перекричать музыку. — Да ты чего, он же молодой совсем… — шикнула её подруга. — У меня друг тут работает, я его жду. Не пью, спасибо, — крикнул Антон в ответ. — Да брось, все пьют. Я заплачу.       Антон снова как-то глупо заулыбался. Хотелось приключений на свою задницу. — Тогда Стаут, — Антон действительно не пил, но знал, что Стаут очень любит Серёга. Достаточно пафосно звучит. — О-о-о! — протянули в унисон женщины. — Хороший вкус. Налей ему Стаута, — обратилась та, у которой волосы покороче, к бармену, а тот и слова лишнего не сказал.       Через пару минут перед Антоном оказался бокал 0,5 Стаута. Как всё может быть просто, оказывается. Даже просить никого не надо. — За вас! — крикнул Шастун и сделал два больших глотка. Женщины загоготали и в целом больше не приставали к нему.       Антон выглядывал того мужика, который днём ему чуть голову не открутил. Хотелось загладить свою вину, извиниться ещё раз — по-нормальному. Он им, можно сказать, жизнь спас. Ну или одному Серёге. Серёга-то ни за что не извинится и не поблагодарит, а Антон запросто. Какой-то странный порыв был в голове да и ощущение, что этот порыв застрянет навязчивой идеей, как заноза, если его не реализовать.       Во рту сохло, будто там блядская сахара. Пиво помогало, но ненадолго. Он прекрасно знал, что мешать фен с алкоголем — плохая идея.       Прошло минут пятнадцать, может, полчаса. Лицо он узнал сразу. Мужик его не заметил, проходил между пьяных тел, кажется, на выход. Антон почувствовал внутри целый приход, прилив дофамина и пошёл следом, оставив недопитое пиво на стойке. Нега в груди растекалась, и от этого хотелось стонать. — Здрасьте!       Мужчина обернулся. Что читалось на лице разобрать было сложно — перед глазами плыло. — Ты издеваешься? Преследуешь меня или что? — он выглядел злым, но, кажется, не таким злым, как днём. Его сигарета между пальцев медленно тлела. — Я похож на преследователя? — глупо лыбился Антон. — Немного, — кажется, злость отходила на второй план. Что это? Заинтересованность?       Антон засмеялся. — Мне не понравилось, как сегодня днём всё было. Я правда хотел спасибо сказать. — Да сто раз уже сказал! — рявкнул мужчина. — Что тебе нужно от меня? — Я Антон, — парень протянул руку.       Одолевала навязчивая идея знакомиться и разговаривать. Узнавать людей, узнавать о них больше, больше, больше… Делать для них всё, всё, всё… — Арсений, — мужчина протянул руку в ответ неохотно, немного погодя. Даже имя своё не сразу сказал, всё что-то в глазах подростка рассматривал. Судя по реакции, какой-то особенной неприязни или опасности в нём не увидел. Стоит себе довольная малолетняя шпала, руку тычет, улыбается. Что тут может быть опасного. — Вы тут работаете? — поинтересовался Антон. Его начало вести. Фокус постоянно смещался с лица на проезжающие фары машин. Ощущалось движение вывесок и столбов вдоль шоссе. — У тебя всё хорошо? — А? — Выглядишь плохо. — Не-не, я в порядке, — улыбнулся мальчишка.       Арсений оглядел его: жмёт шею в плечи, как воробей, топчется на месте. Кроссовки замызганные, мятая толстовка, капюшон шиворот-навыворот. Такое сомнительное очарование ему не было по вкусу. А пацан всё продолжал улыбаться как дурачок. Глазища по пять рублей, синяки под глазами огромными месяцами, носом шмыгает. Да тут без экспертизы всё ясно. Но его лютое рвение поблагодарить мужчина всë же оценил. — Сколько тебе лет? — Семнадцать. Восемнадцать уже скоро, если что, — добавил Антон. — Если что? — Ну вы почти законно спонсируете меня раком лёгких.       Арсений наконец улыбнулся. Этого было достаточно, чтобы Шастун мысленно поставил галочку в голове. От количества сигарет уже начинало тошнить и картинка перед глазами шла кругом. Фигура мужчины всё смещалась из одного угла в другой. — А вы тут кем работаете? — Можно сказать, что это мой бар. Я управляющий. — Ого… Круто. И как оно? — Что? — немного подбешивал этот детский гоповатый говор. — Ну… управляющим быть. — Нормально.       Разговор снова зашёл в тупик, да и клеился не особо, а сигареты кончились у обоих. Вопросы на ум не шли. В других бы случаях Антон стушевался, но не сейчас. Вроде как порочный круг из наркотиков, школы и дома разорвался. Теперь в него вплелись бары и алкоголь. И какой-то стрёмный неразговорчивый мужик. Кайф же, ну. — А можно я в вашем баре посижу? — А домой тебе не пора? Мама будет волноваться, — хотел подколоть Арсений. Не вышло. — Не будет.       Арсений только вздохнул, не совсем поняв реакцию. — Алкоголя на твоём столе не будет. Иди. — Да мне уже и не надо…       Закидываться в четвёртый раз не вариант. Терять в целом нечего, но парень чувствовал, что дошёл до предела. Дальше — только хуже будет. Он сидел всё на том же месте. Бокала со Стаутом не было, как и тех пьяных женщин.       Шастун как-то по-детски рассчитывал, что новый знакомый в лице управляющего целым баром хотя бы разок к нему подойдёт — ну ради приличия, но за весь вечер тот промелькнул лишь пару раз, после чего сразу же пропадал.       Вокруг всё ходуном ходило. Столы, стулья, стаканы. Дешёвые украшения на стенах менялись местами и разъезжались по разным углам. Иногда с Антоном кто-то вёл диалог, но через секунду исчезал. Он ещё пару раз всё-таки вышел покурить, несмотря на тошноту, просто чтобы мысли вернулись в свои берега. А вот Арсений больше не выходил. На часах двенадцать ночи. Ожидаемо зазвонил телефон. Шастун не взял трубку, но, как только телефон прекратил звонить, сразу же открыл WhatsApp.

Прости, не успел трубку взять. Я у Димки, если что. Засиделись.

Ок.       Отец невероятно многословен.       Чем ближе к ночи, тем тише становилось. Большая часть посетителей разбрелась; остальные сидели тихо-мирно за столами, выпивая. Музыка тоже успокоилась, подстроилась под ритм бара и людей в нём. Антон чувствовал себя хорошо. В голове всё ещё вертелось желание с кем-то познакомиться и поговорить, а в глотке всё ещё сушило — Антон просил у бармена уже третий стакан воды. Он так и сидел у стойки, копаясь в телефоне. Время действительно позднее — и пора бы уже домой. Неизвестно, чего он ждал. — Привет, — мужской голос заставил развернуться. — Привет?.. — вопросительно ответил Шастун, потому что уместнее было бы ответить «Здрасьте».       Незнакомый мужчина встал около него, опираясь на барную стойку. Оглядел пару раз: особенно внимательно лицо. От него пахло спиртом и потом. — Один тут? — оглядывал помещение будто невзначай и, совсем не интересуясь, задавал свои непонятные вопросы. — Да, — Антон соображал не особенно хорошо. — А вы что-то хотели? — Отсосёшь? Я заплачу, — после небольшой паузы предложил ему мужчина.       Антон замер. Такое ему впервые предложили. — Чего? — самое время строить дурачка.       Незнакомец стоял в засаленной футболке и старомодном кожаном пиджаке. Лицо как у педофила; на голове залысины, хотя на вид ему не больше сорока лет. Вполне высокий, ростом с Антона, наверное. Некритично, но свисал живот. Больше всего, конечно, пугало лицо. Ещё и засмеялся. — Да я вроде понятно выразился.       Был бы стакан пива — можно было бы пафосно сделать глоток, обдумать всё, время себе выиграть, но у Антона был только телефон, который не особенно спасал. — Сколько? — важный вопрос, не так ли, Антон. — Пятнашку дам. Пошли, — мужик кивнул и пошёл в сторону туалета.       Шастун, как ведомый, поплёлся следом, убирая телефон в карман. Не время сейчас думать.       Как и большинство барных туалетов, этот был маленьким, замызганным. Целых две кабинки, но те даже закрывались. Правда, вместо толчка — дырка в полу. Это было видно из открытых дверей. Обе свободные — повезло.       Мужик взял парня почти за шкирку, хотя по факту просто руку на затылок положил, потом протолкнул внутрь кабинки — той, что пошире. Вторая была узенькая — они бы не поместились там вдвоём. Воняло не так сильно, но тошнота всё равно подступала. — Закрой.       Антон послушно задвинул засов на двери. Мужик встал наискось, ногами по обе стороны от дырки. Антон этому был рад, потому что не придётся туда коленями становиться.       Незнакомец начал расстёгивать ремень. Будто бы подобрал всего себя, чтобы джинсы расстегнуть и вывалить своё богатство, шумно дышал. Смотрел сначала на слабо горящую лампочку под потолком, затянутую паутиной, потом опустил взгляд на Антона, тогда и трусы свои спустил.       А мальчишке ничего не нужно было объяснять, всё понимал. В порно видел, как это делается, сам разве что не пробовал, да и членов, кроме своего, не видел вживую никогда.       Сначала постоял секунд десять, а потом опустился на колени кое-как. Не хотелось смотреть вниз: там, скорее всего, грязные следы от обуви, вода, разводы и капли мочи. Джинсы придётся стирать. А лучше вообще выкинуть.       Член был, кажется, небольшой; лобок и яйца покрыты чёрными волосами. Он всё тянул, уставившись на грязный, ещё мягкий пенис, но, слыша напряжённое сопение, обхватил его ладонью, провёл рукой и постарался не морщиться.       Плакать захотелось впервые за долгое время, и совсем непонятно почему. Униженным он себя не чувствовал, через себя переступал только из-за вони. Сложно осознать, что именно ты чувствуешь, когда обдолбан. — Нравится? — Антон кивнул. — Ещё пару раз проведёшь — и точно понравится.       Школьник медленно надрачивал член, чувствуя неприятный запах, иногда ненадолго задерживая дыхание или вдыхая через чуть приоткрытый рот. О том, что этот вонючий член окажется у него во рту, он старался не думать.       Кто вообще думает в такие моменты? Дураки какие-то. В такие моменты думать нельзя.       Вверху послышалось слабое кряхтение. Антона всё ещё тошнило, но деваться было уже некуда. В крайнем случае дырка для блевания есть прямо под боком. Плоть в руке затвердела от движения пальцев.       Парня резко схватили за волосы, отчего тот только беззвучно сморщился, и надавили на затылок. — Я тебе за что плачу, зайчик?       Шастун через силу заставил себя разомкнуть губы и вобрал головку. На вкус она была горькой, запах мочи стал отчётливее, а нос щекотали волосы. Мужик хрипло застонал и начал сам толкаться в горячий рот парня, избавляя того от надобности что-то делать самому. Через минуту стало терпимо: к запаху он привык.       Антон думал, что это должно быть приятнее. Может, в следующий раз повезёт больше. В конце концов, ради таких быстрых и лёгких денег можно сделать что угодно. Эта мысль как-то успокаивала, хотя желудок будто вот-вот вывернет наизнанку. Он сомкнул губы плотнее, на что тут же услышал однозначный ответ в виде стона.       За дверью послышались какие-то звуки.       Мужик сверху начал судорожно жать на кнопку слива, а на попытки Антона остановиться и выждать снова толкался в глотку. К чёрту. Никому не было дело до того, что происходит в соседней кабинке.       Звук задвижки, ширинки, тонкой струи, снова ширинка и задвижка двери, шум воды и затем тишина.       Не больше двух минут прошло, а он всё с немытым хуем во рту. Антон сосал, как умеет, как видел в порно, и надеялся, что этого достаточно. Русой макушки иногда касался свисающий живот. Вверх парень не смотрел, да и не хотел.       Мужику хватило ещё пары минут. Кончил он после того, как парень проявил инициативу и добавил руку.       В рот полилась сперма, и инстинктивную попытку отстраниться прервали, прижав мощной ладонью затылок. Теперь не морщиться было невозможно. — Слабенько, мальчик, слабенько, — озвучил незнакомец, застёгивая ширинку и застёжку на ремне.       Антон всё ещё стоял на коленях с полным ртом спермы и не знал, что делать и куда деть руки.       На мокрый пол рядом с ним, почти на колени, упали две купюры по пять тысяч. — Пятнашку не заработал, извини.       Мужик, почти перешагивая через Антона, отодвинул задвижку и вышел из кабинки, оставив парня одного.       Вскоре послышался звук дальней двери, ведущей в мужской туалет. Антона мгновенно вывернуло, но рвать было нечем — желчь одна. Последний раз нормально он ел утром, ну и чипсами перекусил в обед у Димки. Он блевал, чувствуя, как желудок сводит спазмами, будто тот сам вместе с пищеводом сейчас через глотку выйдет. Выблевать хотелось всё без остатка. Рядом лежали мятые купюры. Антон в коротком перерыве между спазмами подобрал их и, не заботясь о том, чтобы сложить, прямо так и сунул в карман.       Коленки болели от жёсткого кафеля и были мокрые. Шастун встал, вышел из кабинки, подошёл к раковине и первым делом вымыл руки с мылом. После — умылся и затем наконец прополоскал рот. Посмотрел на отражение.       Ничем не отличалось от того, что он видел обычно, разве что волосы немного растрёпаны. Шастун с отвращением, но улыбнулся себе и вышел из туалета. Не оглядываясь по сторонам, пошёл на выход. Не дай бог ещё Арсения сейчас встретит. Курить тоже не стал — боялся, что снова вывернет.       Холодрыга была жуткая, но она так приятно освежала. Парень не чувствовал ничего, и в голове было блаженно пусто. Холодными пальцами он нащупал парочку купюр, смятых в кармане. Снова улыбнулся. Деньги, как известно, не пахнут, тем более лёгкие. Хотелось ещё дорогу, но это уже, наверное, до дома.