Цветущие ромашки

      — Ну что, Джисон. Из меня учитель физкультуры так себе, так что, кхм… — Ренджун откуда-то достал небольшую брошюрку. Джисон разглядел на обложке животных в спортивной форме: обезьянка на брусьях, кролики, прыгающие через скакалку, котёнок с обручем. «Здоровье в порядке — спасибо зарядке! Утренняя гимнастика в школе и дома» было написано на обложке.       — Ага, тут говорится, что сначала ходьба на месте… Потом бег на месте, потом снова ходить, наклоны вперед-назад, влево-вправо…       Джисон стоял, покачиваясь на месте. Видимо, его новый гувернёр не очень-то знал, как работать свою работу.       — Эй, я вижу всё на твоём лице! — вдруг воскликнул Ренджун и как указующий перст вознёс брошюрку. Она вяло взмахнула мелованными страничками. Мальчик перестал раскачиваться — застыл подобно оловянному солдатику.       — Что на моём лице?       — Ты про меня думаешь явно что-то нехорошее.       — Вовсе не думаю, — пробубнил Джисон. Это не было правдой в той же мере, что не было ложью. То есть технически он не соврал, так ведь? Скорее, это был просто факт.       — Лжец из тебя, конечно, никакой. Шагаем на месте, давай!       Мальчик послушно начал шагать, повторяя за омегой: высоко поднимал колени и старался держать спину прямее. Спорт ему давался легко — в отличие от сложных речей и понимания взрослых.       — Но ничего страшного, мы над этим поработаем.       Опять работать. Над чем это?       — Я не вру.       — Врёшь. И очень плохо, — фыркнул омега абсолютно невозмутимо. — А умение хорошо врать вообще-то полезно. Особенно для мальчиков, которые живут со строгими бабушками.       Джисон то ли закашлялся, то ли нервно рассмеялся. Он даже сам не понял, что это за звук у него получился. Врать? И что ещё хуже — врать бабушке? Да она же его на месте изничтожит!       Подав сигнал, что пора переходить к бегу на месте, Ренджун продолжил заговорщическим тоном:       — Не пойми меня неправильно: врать просто так или о важных вещах нельзя. Но я читал, что человек в день может соврать до пятнадцати раз! Это много. И нормально.       Глубоко нахмурившись, мальчик новыми глазами поглядел на учителя. Можно ли его так вообще называть, если он такое говорит?        — Но… Это же не значит, что я тоже должен.       «Если все с крыши пойдут прыгать, ты тоже пойдёшь?» — как-то раз пожурила ему Наён ворчливо. Тогда Джисон усвоил, что другие люди частенько совершают глупости, и ему совсем не обязательно повторять за ними.       — Верно, — Ренджун начал потихоньку пыхтеть. Румянец у него подкрадывался от шеи к щекам. — Нормальность это… уф… то, что происходит постоянно; она ожидаема. Однако… уф… как ты верно подметил, это ещё не означает… что это правильно.       Джисон в темпе только ускорился. Пока он двигался, как будто бы, не так сложно думалось.       — Тем не менее, врать нужно уметь. Когда сам врёшь хорошо, умеешь ложь распознавать. И иногда… — Ренджун махнул рукой. — … Ты дальше беги, а я лучше пойду шагом… Иногда, знаешь, ложь тебя может спасти. Ты, наверное, уже ненавидишь эту фразу, но, когда станешь взрослее, поймёшь, о чём я.       Эта фраза и правда вызывала неприязнь. Понять всё хотелось сейчас.       Подняв брошюрку с земли, омега посмотрел, что там дальше, и продолжил мысль:       — Иногда враньё от тебя даже ожидается! Иногда соврать — это учтиво и вежливо. А ещё можно недосказать, чтобы потом не аукнулось. А ещё есть белая ложь — это когда человек врёт, чтобы никому не было неловко, но даже если ложь раскроется, это не страшно. Вот спроси меня, нравится ли мне твоя причёска?       — Нравится ли вам моя причёска? — повторил Джисон и сам не понял, зачем.       — А тебе она нравится?       Джисон пожал плечами, продолжая бежать. Он никогда не задумывался по поводу причёсок или одежды — его мало волновало, как выглядит он или другие люди, если уж на то пошло.       — Не знаю.       — По-моему, очень милая стрижка — круглая, как бочонок. Тебе идёт. Наклоняем шею: вниз-вверх-влево-вправо.       Ладно. Остановившись, мальчик начал разминать шею, пока его не осенило.       — Вы сейчас соврали!       А ещё он подумал: «Ему не нравится моя стрижка? Я её не выбирал, и мне она тоже не нравится… Меня просто стрижет Наён старой машинкой.»       Ренджун хихикнул.       — Это как посмотреть. Но ты ведь всё равно не сразу понял, да? — голова его качнулась назад. — Она правда милая, но мне не очень нравится. Мне интересно: ты каждое утро старательно причёсываешься, чтобы она у тебя оставалась такой идеально круглой? Или горшок на голове — это твоя суперсила?       Вот-те нате. Джисон остановил упражнения и, вдруг вспыхнув, растормошил волосы пальцами. Ему загорелось найти зеркало и убедиться, что сейчас его причёска не похожа на «бочонок».       — А я про вас подумал, что вы не очень-то хороший учитель! — вырвалось у него.       В ответ ему расхохотались звонко.       — Вот уж спасибо! А у тебя уши красные!       — А вы!.. — хотелось тоже сказать что-то колкое, но как-то ничего в голову не пришло, потому что ничего колкого про Ренджуна он не думал. В конце концов Джисон просто буркнул: — А вы, вот… низкий!       Учитель ахнул, положив руку на грудь.       — Да как ты смеешь, Пак Джисон!       Тут у него под ложечкой резко засосало от страха. Он забылся и ляпнул глупость взрослому!       — Я выше, чем ты! Намного! Ясно?       Смешавшись, Джисон промямлил на остатках смелого порыва:       — Ну… почти… Мы одного роста…       По крайней мере, ему так показалось в первый день, но сейчас, со сведёнными к переносице бровями и упёртыми в бока руками, учитель казался ему выше. Мальчик автоматически расправил руки по швам и замер, готовясь к холодному выговору.       А Ренджун вместо этого неожиданно шагнул к нему близко-близко и прижался своим плечом к его. Окутало сладким запахом цветов — без единой капельки горчинки — и теплом, исходящим от чужого тела. Джисон густо покраснел, но шевелиться не посмел. А омега тем временем поставил ладонь над их плечами.       — Ха! Видишь! И на тень посмотри, на тень! Я выше!       Джисон кинул взгляд сначала на тени, потом на крошечную разницу в плечах, а потом всмотрелся в лицо Ренджуна. Вблизи было видно, что в глазах у него плавает веселье, как вишни в компоте; что ресницы у него коротенькие, но густые; что волосы у него какие-то рыжие на солнце. И что он… не злится. Даже смеётся — просто беззвучно, и плечо у него на самом деле трясётся от этого смеха.       Джисона маленько отпустило. Смотря в эти удивительные глаза, он легко нашёлся со словами, и тихо вымолвил:       — Это ненадолго. В следующем году я уже буду выше.       Ренджун приоткрыл рот самую малость и, фыркнув, пихнул его локтем, отошёл обратно.       — Это мы ещё посмотрим! А теперь следующее: клади руки на плечи и делай круговые движения вперёд 4 раза, потом назад…       Джисон, приободрившись, приступил к упражнению. В груди согрелось от осознания, что он выиграл. В чём выиграл, правда, он пока не понимал, но чувство это поселилось прочно и сладко под футболкой.

***

      Через полчаса занятий и две пол-литрушки воды они вернулись в дом. Солнце уже начало припекать на улице, горы зажужжали жизнью, и ветер понёс с гор сладкие запахи лета. Прогуляться, однако, они не успели. Джисон из-за этого слегка расстроился, но виду не подал: напополам потому что не привык выказывать недовольство, напополам из-за чувства голода, которое уже начало обсасывать нутро.       — Так. Cначала моем руки — потом завтракаем, — посвятил в дальнейшие планы гувернёр, сбросил обувь и прошлёпал на кухню. Следом и Джисон снял свои кеды и аккуратно поставил их в обувницу. Подумал секунду. И убрал чужие кроссовки туда же. Его приучили оставлять вещи там, где было их место.       — Что ты хочешь на завтрак? — крикнули из кухни, и мальчик поспешил на голос. — Иди-иди, помой руки…       Ренджун вручил ему скользкий кусок мыла и потеснился вправо, освобождая место у раковины. Джисон же отступил чуть-чуть влево и, быстро вымыв руки, обтёр их о шорты. За что тут же хлёстко получил полотенцем по плечу.       — Фу, не делай так! — скривился Ренджун. — Питекантроп, полотенце для чего придумали? Для красоты? Ну-ка перемывай. Вы, альфы, такие порой… фу.       Джисон опасливо покосился на гувернёра. Ну и что, что об одежду вытер руки, подумаешь… Руки он, конечно, всё равно перемыл и как положено использовал полотенце вместо пыльных штанин.       — Так что есть будем? Сегодня уступлю тебе право выбора.       — Не знаю. Что хотите. Всё равно, — завтраки были редкостью. Бабушка всегда уходила ещё до момента его пробуждения, Наён приходила ближе к вечеру, так что до того момента Джисон ел редко и что придётся: яблоки, печенья, хлеб. Еды было вдоволь, просто не хотелось. Учителю, конечно, знать это было вовсе не обязательно.       — Ну, давай подумаем. Что у нас есть? — деловито открыв холодильник, Ренджун нырнул туда, и дверца практически полностью его скрыла. Нет, положительно, Джисон точно станет его выше, потому что даже для омеги он был крошечный. — Что тут у нас… ага, яйца, молоко, ещё у нас есть суп, ну и рис... Можно ещё тосты сделать… сосиски… Опа, замороженные пельмешки!.. Ну? Решай.       Пока Ренджун там ковырялся, Джисон уселся за стол и успел мыслями улететь куда-то далеко, так что благополучно пропустил всё мимо ушей. Под голос — такой приятный и тёплый — легко было уйти в себя.       — Хьюстон, приём! Вы меня слышите?       Снова учитель оказался близко-близко. От испуга мальчик чуть не свалился со стула — и свалился бы, если бы его не удержали за рукав. Запаниковав, он брякнул первое, что пришло в голову:       — Кимбап!       Ренджун сморщил нос и снова отошёл к холодильнику за ингредиентами.       — Совсем не обязательно кричать, — а потом расцвёл. — Эй, ты умеешь кричать! Это здорово. Живой, всё-таки.       Джисон смутился, почесал нос в попытке смущение скрыть и через несколько минут размышлений, наполненных звуками готовки, негромко спросил:       — А «Хьюстон» — это что?       Омега на секунду поднял глаза от нарезки ветчины.       — Это позывной такой. Космонавты так обращались к базе на Земле, — горячая сковорода зашкворчала, встретившись с яичной смесью. Ренджун делал пятнадцать вещей одновременно и успевал при этом болтать. — А база эта находилась в городе Хьюстон. Ты слышал про космический корабль «Аполлон-13»?       Если бы Джисон был зайцем, его уши сейчас топорщились бы на макушке. Он даже сел ровнее на стуле, практически вибрируя от желания узнать про космос побольше. Да, он слышал про этот корабль: вроде как он должен был лететь на Луну, но что-то пошло не так, и миссию пришлось прервать. Джисон читал про это где-то очень давно, но забыл, а теперь вспомнил, и ему жглось узнать подробности. И, кажется, у Ренджуна они есть, и ему не жаль ими поделиться.       — Немножко.       Блеснув улыбкой своему ученику, Ренджун мастерски перевернул яичный блинчик, а затем вернулся к нори и рису.       — Ага, ну, значит, это была миссия по высадке на Луну. Американцы очень любили это дело, плюс тогда был как раз самый разгар космической гонки. Слушай, а где у вас циновки для роллов? Тут? — омега привстал на цыпочки, выискивая циновки в шкафчике. — Так вот, пока корабль летел, случилась авария — взорвался кислородный бак. Очень опасно, сам понимаешь!       Джисон охнул и вклинился поражённо:       — Они потеряли возможность дышать?!       — Нет, слава богу. Я не ас во всяких астрофизических штучках, но, кажется, эти баки им нужны были для работы корабля в общем, для двигателей там, не знаю. Твоя бабушка, наверное, лучше объяснит. Но дышать они могли.       — Ах, — выдал мальчик. Перспектива что-то спрашивать у бабушки не очень обрадовала. — И что потом?       — Потом… Сейчас, погоди, — ловким движением омега скинул блинчик на доску и принялся его нарезать. — И вот тогда-то капитан и сказал: «Хьюстон, у нас проблема!». Они кинулись исправлять ситуацию, но одно потянуло второе, третье, десятое… Да и вообще, знаешь, задолго до всего этого ошибка закралась в расчёты инженеров — что и послужило причиной аварии. И всё, что могло пойти не так, пошло не так.       Закончив с нарезкой, Ренджун живо собрал кимбап, разметал по столу чашечки с закусками и поставил на печь чайник.       — Однако космонавты были очень смелыми, умными профессионалами, а ещё им помогали сотни людей с Земли. Слаженно работая, они смогли спасти команду и вернуть всех домой, — вслед за закусками на стол отправились две тарелки с нарезанным кимбапом. — Это был большой провал, но одновременно и большая победа для космонавтики. Налетай.       Джисон тут же набросился на еду, но мысли его полны были Аполлоном-13. Как же так получилось? Неужели никто не обнаружил ошибку заранее? Что за ошибка конкретно там была? Как они спаслись? От всех этих вопросов, роящихся в его голове, мальчик возбуждённо размахивал ногами под столом, забыв, что так делать нельзя.       Ренджун же не мог от него оторвать взгляд и стереть с лица улыбку. Всего парочка фактов, а Джисон уже показывал такое нетерпение узнать что-то новое. Значит, он не ошибся, и под стеснительной оболочкой действительно скрывался живой детский ум, жаждущий исследовать мир вокруг. Как можно было пытаться заковать его в клетку из уравнений и таблиц, когда он так тянулся к звёздам?       — Не подавись, — ласково предупредил Ренджун — румяные щёки мальчугана двигались со скоростью, присущей хомяку, что набивал рот орехами на зиму.       — А?       Естественно, в этот момент Джисон и подавился. Со свистящим звуком он глубоко вобрал воздух в забитую гортань и громко закашлялся, нарушая утреннюю тишь. Ренджун вскочил на ноги и метнулся к нему, готовый использовать приём Геймлиха, но потребовались всего лишь парочка крепких хлопков по спине, да стакан воды. Поняв, что ничего страшного не произошло и не произойдёт, омега рассмеялся тихонько и инстинктивно начал выводить успокаивающие круги по спине и плечам мальчика.       — Живой?       Сквозь выступившие слёзы Джисон кивнул и ещё раз кашлянул. «Вот же я дурак», — думал он. «Говорила мне бабушка жевать тщательнее!». Он был убеждён, что выглядел абсолютным дураком, потому что только маленькие нетерпеливые дети давятся едой, а он давно уже не маленький. Ещё и слёзы пошли… Шмыгнув носом, Джисон чуть отодвинулся.       — Извините.       — За что? — приподнял брови Ренджун и тоже отступил. Как будто ни в чём ни бывало, он занялся чаем — чайник уже начинал подсвистывать.       — Ну за… шум.       — Дурость какая. Ты просто подавился, со всеми бывает. Чай с сахаром пьёшь?       — Угу.       На пару мгновений тишина вернулась. На столе появились сахарница, чашка с конфетами и две чашки чая на аккуратных блюдечках.       — Доедай давай, только в этот раз аккуратнее, ладно?       — Угу… — Джисон взялся за палочки. Но что-то его подтолкнуло будто бы из-под лопаток, где ещё было тепло от ласковой руки, и он выпалил: — А вы ещё расскажете про Аполлон-13?       Ответом ему послужила улыбка.       — Обязательно. Но сначала всё доешь.       Без дальнейших рассусоливаний Джисон принялся за остатки кимбапа. Ноги его снова начали качаться под столом.       А Ренджун знал, о чём будет их первый урок.       

***

             Джисон с застенчивым любопытством наблюдал, как Ренджун копошился в стеллажах и полках библиотеки, постоянно сверяясь с небольшим пожёванным списком. Иногда он откалывал комментарии по типу: «Ну и пылища!» или «Это какого года издание? Времён первого пришествия?» или просто «Мрак». Иногда, наоборот, восклицал: «Ты посмотри, Джисон, какая красота!» или «Ничего себе, у вас и такое есть?» или «Восторг!». После каждого восклицания он, как правило, клал в руки Джисона ту или иную книгу, и совсем скоро образовалась нехилая стопка. Руки начали ныть, но мальчик упрямо поджал губы и ни словечка не сказал, пока стопка не стала выше головы.       Ренджун вскоре после этого дал знак, чтобы он шёл к столу, а сам ещё немного порылся. Библиотека в коттедже была немаленькой, и омега ощущал себя ребёнком в магазине игрушек, где всего было вдоволь. Он ещё сильнее укрепился в мысли, что приехал не зря.       Шарился, однако, он не просто так. Зная, что старые люди редко что-то выбрасывают, он искал… Ага! Вот они.       — Джисон! Иди-ка сюда, помоги мне!       Вообще-то, Ренджун и сам вполне мог донести все книги и поднять ящик с журналами, который, наверняка рукой мисс Пак (если судить по сухому почерку) был помечен как «научные журналы». Но он хорошо знал, как приятно быть полезным и получать за это похвалу, потому решил сделать мальчика причастным.       Джисон бесшумно явился из-за стеллажа.       — Давай-ка, герой. Ящик — к столу. Ладно? Джисон?       А тот снова мучительно покраснел; руки его выпрямились как палки вдоль швов, и Ренджун уже знал, что эта поза сигнализирует — он думает, что будут ругать. Омега нахмурился в непонимании. Что не так?       Такой вопрос он и задал, всем видом своим стараясь показать, что не зол и не раздражён.       Джисон отвёл глаза в сторону.       — Ничего… а это вы зачем достали?       Ренджун сощурился.       — Посмотреть научные журналы прошлых лет. Ознакомиться, так сказать.       Тёмные волосы мальчугана на висках склеились от выступившего пота; нервно он оттёр их рукой, выдавая себя с головой.       — М. А может, ну… потом?       Ну тут уж стало очень интересно. Действуя по наитию, Ренджун наугад выцепил откуда-то из середины ящика случайный журнал. И уже был готов распахнуть его, но не успел — Джисон как будто подпрыгнул к нему и схватил за руки.       — Это что ещё такое? — рассмеялся омега слегка нервно, слегка недоумённо.       — Не надо! — пальцы сжались сильнее на запястьях, до скрипа кожи о кожу. — Правда.       — О-о-о. А что мы прячем? — поиграл бровями Ренджун. Будь это любой другой мальчишка, он бы уже предположил, что там спрятаны какие-нибудь пошлые плакаты или фото, которые подростки умудрялись умыкать не пойми где, но это же был Джисон. Вряд ли он вообще думал о таком. От того становилось ещё интереснее и забавнее — что же там такое?       — Ничего! Просто… не надо. Мне неинтересно такое.       — Ага! Щас! Кому другому расскажи!       С усилием омега выдрался из хватки Джисона, а тот сразу же попытался выхватить у него журнал. Ренджун блокировал попытку, задрав руку с журналом высоко-высоко, но Джисон с ним был почти одного роста, поэтому мальчишка подпрыгнул за ним. Подвела буквально пара сантиметров разницы — забрать несчастное издание не вышло. Ренджун отскочил назад от греха подальше — Джисон прытко метнулся следом.       Взвизгнув от веселья (и чуть-чуть — от испуга), Ренджун прижал журнал к груди и пустился в бега. Он одновременно ждал и не ждал, что Джисон побежит следом, и слегка расстроился, увидев, что преследователя нет за спиной. Но его обхитрили: Джисон вдруг вырулил из-за стеллажа спереди и застал его врасплох. Ренджун вскрикнул от неожиданности, носки его заскользили по паркету, Джисон рванулся к нему, и никто из них не успел затормозить.       — Ох! — вырвалось у обоих от внезапного столкновения.       Ренджун упал на спину, Джисон — на него, а журнал, трепыхнувшись, шлёпнулся в полуметре. С шелестом страницы раскрылись и показали своё изрезанное, изрешечённое нутро.       — А-а-а… Так вот в чём трагедия. Картинки.       Донельзя красный Джисон просто молча кивнул, старательно не глядя в глаза учителя. Ему было стыдно. Стыдно за испорченный журнал, стыдно за то, что скрывал, стыдно за своё поведение, а ещё — за то, что ему на крохотную секундочку стало весело.       — Ну ты и дурилка, — прошептал омега.       После шумной погони тишина Джисону казалась оглушительной. Секунды под чужим взором растягивались в часы, а затем время вовсе остановилось, застыло патокой. Все пылинки осели, и все атомы остановили бесконечное движение — осталось лишь непонятное чувство, которое теснилось цветами сирени между лёгких. Джисон не понимал его, и ему стало немножко страшно.       — Может, слезешь с меня? — предложил Ренджун через какое-то бесконечное количество времени (или прошло две секунды?), и мальчик враз оказался за два метра от него.       — Простите, — пискнул Джисон.       Ренджун, крякнув, оттолкнулся от пола и сел. Очень по-омежьи заправил взъерошенные волосы за уши, отряхнул руки и снова будто впился глазами. Но не строго и не зло, а как-то… Так иногда смотрела учительница хореографии, когда Джисон танцевал не так, как она показывала, и ей всё равно нравилось, однако так танцевать было нельзя. Сейчас её лица уже не вспомнить, но вот этот взгляд…       — А за что конкретно ты сейчас извиняешься, скажи пожалуйста?       Показалось, что на этот вопрос существовал правильный ответ. Вот только Джисон его не знал. Он снова обхватил указательный палец рукой и промолчал.       — Ага. В молчанку играем. Я очень хорошо умею в неё играть. И в гляделки тоже. Но сейчас не хочется, а мысли, как ты помнишь, я читать не умею, так что давай, рожай.       Ладони вспотели. Что же сказать?       — Ну… Я… за всё?       — Хороший вариант, но нет.       Сглотнув вязкую слюну, Джисон в панике зашкрёбся внутри своих мозгов. Он так привык быть вечно за что-то виноватым: за шум, за неуместные вопросы, за неправильные ответы… Было проще сразу извиниться, чтобы его оставили в покое, и не задумываться. Или замолкнуть и держаться ниже травы и тише воды. Мама просто переставала с ним разговаривать, пока он не скажет «прости», а вот бабушка, не рассусоливая, сразу тыкала в ошибки лицом, как котёнка в лужу.       А сейчас от него просили самому осознать, что не так. Это показалась трюком невыполнимым.       Он крепко задумался. Первое, что пришло на ум — за порезанные журналы. Потом — за беготню. Но, наверное, учитель не это от него хотел услышать — судя по всему, на журналы ему было всё равно, а бегать Ренджун и сам бегал. Он вообще первым бегать начал.       И тут его стукнуло — он ведь почему побежал? Потому что Джисон руки распустил. Стыд из склизкой мешанины кристаллизовался в твёрдую, чистую стекляшку и застрял в горле.       — Простите меня, — сведя плечи, выдавил мальчик. — Я снова вас… схватил, а вы говорили, что нужно словами всё решать.       Глаза в рамке чёрных ресниц смягчились.       — Прощаю. Ещё что-то хочешь сказать?       — Я больше… — Джисон запнулся. Он почему-то не мог Ренджуну сказать, что такого больше не повторится. Потому что не был до конца в этом уверен. С учителем эмоции превращались в какой-то неконтролируемый велосипед — ты вроде за рулём, но управлять не получается, потому что едешь с горки. Это Джисон успел осознать за полтора дня знакомства, потому что глупым он не был. Просто ему нужно было чуть-чуть уверенности, и Ренджун её в него вселял и одновременно забирал.       Джисон терялся. Но ему впервые в жизни давали себя найти.       — Я постараюсь больше так не делать.       — Что ж, — Ренджун протянул к нему руки с улыбкой. — Этого пока достаточно. Мир?       Мальчик застенчиво взял чужие руки в свои и сжал — легонько. Наощупь они были сухие и тёплые, как будто их согрели на батарее.       — Мир, — кивнул Джисон и поджал губы в почти-улыбке в ответ.       Ренджун улыбнулся шире и подтянул его за руки ближе к себе.       — Но ещё будет неплохо, если ты не будешь меня ронять.       — Эй, я же не специально!       — «Эй» зовут свиней! — фыркнул Ренджун и, поднявшись на ноги и заодно подняв Джисона, повёл подбородком в сторону ящика. — Давай, ноги в руки — и потащил.       — Эксплуатация детского труда запрещена в нашей стране, если вы не в курсе, — пробубнил себе под нос Джисон, но всё же сделал как было велено. Ящик тяжёлым не был.       Ренджун же подобрал многострадальный журнал и пролистал то, что осталось от страниц. «Удивительно, он всё повырезал так, что даже не заметишь, пока не откроешь», — подумал он и посмотрел на обложку. Большими красными буквами тянулось название «НАУЧНЫЕ ОТКРЫТИЯ 1965».       — Ого, это же мой год рождения! — воскликнул омега удивлённо.       — Что? — приглушённо отозвались стеллажи.       Ренджун поспешил на этот голос.       — Глянь! — подтолкнув Джисона плечом, он сунул ему обложку под нос. — 1965-ый. Это мой год рождения.       Джисон взглянул на обложку. Этот журнал он узнал — в нём были очень красивые фотографии и рисунки солнечного затмения; обратной стороны луны; космонавта на верёвке, плавающего среди звезд.       А ещё там были фотографии, которые понравились ему меньше, но тем не менее были весёлыми: мартышки в скафандрах, дельфин, рассекающий водную гладь, леопон — гибрид льва и леопарда.       Конечно, были и совсем непонятные картинки: химические цепочки шестиугольников и тире; палочки микробов; похожие на соты клеточные структуры. Их он совсем не понял, но предположил, что это какое-то важное биологическое открытие.       — Я помню этот журнал, — Джисон поднял взгляд на Ренджуна. Он хотел рассказать про всё, что в нём видел, но... Встретившись глазами с учителем, он запнулся, и на ум пришло лишь одно: как Рейнджер-9 запечатлевал на фотографиях прохладную, невозможно красивую поверхность Луны, прежде чем разбиться о неё вдребезги; смерть его была моментальной и неотвратимой. Такой маленький по сравнению с Луной… но курс его с самого начала был проложен к тому, чтобы умереть в её кратере. Он летел, летел — и разбился. Зато увидел. И это было самое важное. То, для чего он был создан.       Почему-то от этой мысли стало холодно и сладко во рту. Такой вкус у Луны?       — Да? И что тебе в нём больше всего запомнилось?       Джисон моргнул и отвернулся к ящику.       — Всякое.       Ему и правда запомнилось всякое. Но чувство, будто он соврал, всё равно появилось.       Ренджун промычал и подслеповато уткнулся носом в журнал. Долгие часы в мутном жёлтом свете ламп плохо сказывались на его глазах.       — «Учёные поднимают столпы песка над дюнами, засекают космическую активность на расстоянии десяти миллионов световых лет от нас и доказывают существование частицы, что живёт одну миллиардную долю секунды…» — прочёл он начало описания. — «Но объяснить все эти вещи простыми словами — выше их сил. В этом издании мы попытались подвести научные итоги этого года, чтобы космическая радиация и генетический контроль активности ферментов стали понятны всем и каждому…» Эвона как! Красиво сказано.       А, так вот откуда все палочки и клеточки. Наверное.       — Что ж, понятно, — с хлопком Ренджун закрыл журнал и вернул его в ящик. — Занятное чтиво!       Хихикнув, он добавил:       — Ну, было бы, если бы страницы остались в живых. И сколько журналов пало жертвами твоих творческих потуг?       Джисон дёрнул плечом смущённо. Он только недавно их нарыл.       — Понятно. Ну, не стой столбом, садись.       А вот это было знакомо. Парта, тетрадь, карандаш — в принципе, та же школа. Только обычно она не дома, и историю ведёт высокий, строгий мистер Ким в сером костюме. Но если хорошенько постараться, закрыть глаза и очень сильно захотеть, то получится представить, что это просто очередной урок.       Получится же?       Ренджун сел рядом.       Нет, не получится.       — Итак, — откашлялся омега. — Аполлон-13. С чего бы начать? Есть что-то, что тебе хотелось бы узнать первым?       Джисон аж подпрыгнул на стуле. Точно ведь!       — Как они выжили? — вопросы посыпались градом. — И почему всё случилось? Им было страшно? А как…       Ренджун аж хохотнул от такого внезапного энтузиазма и поднял ладошку.       — Стоп-стоп-стоп! Всё по порядку, любопытное ты создание. Почему же всё случилось? Давай-ка посмотрим…       Томик, так удачно оказавшийся в библиотеке, — «Взлёты и падения космонавтики» — с верхушки стопки переехал на стол.       — Всё было на самом деле очень тривиально: кислородный бак просто уронили!       — Чего-о-о? И никто ничего не сделал?       — Представляешь! Даже такая малявка как ты поняла, что что-то сделать было нужно, а люди в НАСА — нет!       — Я не малявка…       — Ладно-ладно, немалявка… Так вот, они уронили, и после этого не проверили тщательно, что ничего не сломалось. Не убедились, короче, что всё тип-топ! И потом...       На столе лежал томик про космонавтику с Луной на обложке, солнечные лучи лились сквозь распахнутые окна, а в груди у Джисона почему-то гудело, как будто там тоже завёлся двигатель.       Не замечая, что делает, он придвинулся к Ренджуну.       Хотелось рассмотреть поближе, что там — на поверхности Луны.