Омут.

Очередной день. Очередная смена в таверне. Очередной поток пьяниц, чьи разговоры слушать было просто невыносимо. Их было слишком много… От громких голосов людей и звона бокалов было весьма шумно… Каждый звук отдавался неприятной пульсирующей болью в висках, но Дилюк лишь немного хмурился, стараясь игнорировать это. Чарльза одолела простуда, поэтому ему пришлось взять отгул на пару дней. Других барменов, что могли бы подменить его, просто не было, поэтому Рагнвиндр взял всё на себя, в этот раз пренебрегая некоторыми своими планами и делами. Дилюк являлся очень занятым человеком. То работа в «Доле Ангелов», то встречи, то ночная защита Мондштадта. Нельзя также и забывать о той куче писем и документов, что остаётся время от времени разбирать и то только тогда, когда сам красноволосый явится на винокурню после того, как остальные дела будут закончены. Свободного времени у этого молодого человека крайне мало. Хотя, есть ли оно вообще? Когда Дилюк последний раз позволял себе хотя бы хорошо выспаться? Увы, никто ответа не знал, даже сам винодел. Рагнвиндр был слишком серьёзен и требователен к себе, он просто должен был успевать везде. Он всегда оправдывал ожидания своего отца. Даже когда его не стало, Дилюк продолжает стараться. Хотя бы ради Крепуса. Но был бы он сам рад тому, что его сын так изматывает себя сейчас? А если бы узнал об их с Кэйей ссоре?

Жизнь полностью изменилась и теперь Дилюк совсем не похож на себя прошлого. Время от времени он с тоской вспоминает былые деньки, когда всё было хорошо. Он вспоминает себя. Он вспоминает эту уверенность, эту страсть к приключениям и работе в Ордо Фавониус…

Ему было до боли обидно. Если бы Кэйа поведал тому о своей тайне хотя бы немногим позже, Дилюк бы, вероятно, принял это куда более спокойно… Красноволосый был понимающим человеком, он бы обязательно выслушал Кэйю… Но этого не было. За ударом последовал ещё один удар. В самое сердце. До боли обидно. До жути. До ужаса. Та дождливая ночь ещё долго будет всплывать в воспоминаниях мутными силуэтами и чьими-то приглушёнными голосами, как бы сильно не хотелось это забыть. Та битва навсегда оставила огромный отпечаток на душе как Рагнвиндра, так и Альбериха. Дилюк имел большое превосходство в виде глаза Бога, но никак не мог предугадать, что именно во время поединка и сам Кэйа получит его… А ведь всё, абсолютно всё могло сложиться иначе. Если бы Кэйа так и не получил тот ценный артефакт, Дилюк бы просто… Убил его? В тот момент его переполняли эмоции.

Горечь. Боль. Гнев.

Семья разрушена.

Но было бы лучше, если бы Кэйа погиб? Потерю ещё одного близкого человека Рагнвиндр бы попросту не простил себе. В глубине души он знал, но всё никак не мог признать этого.

…

Несомненно, Кэйа временами раздражал и продолжает раздражать винодела своим поведением. Таверна теперь является единственным местом, где оба хоть как-то пересекаются. И вроде бы это хорошо… А вроде бы — плохо. Очень плохо. Печально видеть то, как человек вливает в себя такое большое количество алкоголя и ведь наверняка делает это чуть ли не каждый день. Алкоголь, как говорили некоторые, являлся порой незаменимым средством, заглушающим боль. В особенности если эта боль была душевной. Дилюк не раз видел в таверне людей, что пьют от горя… Однако, насчёт выпивки у красноволосого было своё мнение. Ею никак нельзя заглушить боль, наоборот, станет только хуже. Многие бы точно не согласились с этим умозаключением. Но Дилюку было плевать на это.

И Дилюк, и Кэйа являлись полной противоположностью друг друга, но в них было что-то, что делало их похожими. Вероятно, оба хотели это отрицать…

***

До жути знакомая фигура маячит перед алыми глазами хозяина таверны. Ох, это опять он. Пришёл в очередной раз просить вина? Несомненно. Разве можно ответить на этот вопрос как-то иначе? Всё более чем ожидаемо. Однако, красноволосый даже не торопится подавать капитану кавалерии бутылку с алкоголем. Вместо этого Дилюк скрещивает руки на груди и неодобрительно хмурится, прожигая Кэйю взглядом. Безусловно, Альберих замечает это и на его лице, уже по привычке, появляется лёгкая ухмылка. Кажется, теперь это единственные эмоции, которые испытывает Дилюк при виде капитана. Наверняка он злится.

Но это не так. Он не злится, нет. Он порой просто не может понять своих чувств.

Ровно так же, как и Кэйа, Дилюк считал свои эмоции самой настоящей слабостью, но не думал, что это нечто совсем плохое. «Чувства — это то, что делает нас людьми.»

…

Поток мыслей красноволосого прерывается, когда знакомый голос уже второй раз окликает его. Только тогда Дилюк приходит в себя и встречается взглядом с Кэйей. Тот, кажется, был чем-то взволнован, хотя по едва заметной улыбке, что была на лице капитана, это было сложно понять. Теперь руки бармена машинально тянутся к очередной бутылке «Полуденной смерти», чтобы поскорее взять и отдать её синеволосому. Но Дилюка тут же останавливают, от чего красноволосый поднимает свой непонимающий взгляд на капитана. — Я подошёл к тебе не из-за этого. Странно, но почему же Дилюк сейчас настолько отчётливо слышит этот бархатный голос? Парень окидывает помещение взглядом и тут же понимает, что остальные гости ушли. Даже сестра церкви Фавония, которая этим вечером составляла Альбериху компанию, ушла. Никакого постороннего шума и вовсе теперь не было. Кажется, время было уже достаточно позднее и все разбрелись по домам… Дилюк всё это время был увлечён работой и своими мыслями, что просто не заметил, как его смена подошла к концу. — Тогда что вам нужно ещё, сэр Кэйа? Красноволосый не был настроен на разговоры и уже ожидал, что капитан кавалерии попытается так или иначе разозлить его всяческими подколами и шутками. Тогда бы он незамедлительно выставил этого нахала на улицу. Ну сколько можно прикидываться таким дураком? Пора быть честным хотя бы с самим собой. Но в этот раз Кэйа в действительности хотел быть честным. В этот момент что-то в капитане переменилось и он уже не выглядел так уверенно, видимо, из-за чего-то переживал. — Я хотел бы… Поговорить.