Смех богов

«Под гладью от рыб не бегут волны, не разносятся всплески»

      Уже после секса Рейнард отвёл Кирсу вниз, чтобы помыться, как и предлагал прошлым днём. Помыться вдвоём. Этого, конечно, он ей вслух не говорил, но на этот раз не собирался спрашивать разрешения — решил обозначить это как нечто само собой разумеющееся и нормальное, к чему той стоит привыкать. Вдобавок, в купальнях представлялось несколько возможностей лишить себя жизни. Ножницы, бритвы, вода и большая, со ступенями-скамьями ванна, вырезанная в полу, где можно было утонуть при должном желании. Обстановка напоминала какую-то потайную пещеру с озером, только всё очень аккуратное: прямые стены, прямоугольные грани, ровный пол. Этажом ниже размещалась одна из топок, что обогревала воду со дна, попутно поднимая пар по хитрой системе отопления, а в стороне стояли бочонки с холодной водой — пролегали трубы для накачки воды с подземных колодцев. Всё это освещалось в избытке свечами, огоньки коих отражались в водной глади, в нескольких больших и ручных зеркалах. От большой ванны шёл лёгкий пар, вокруг подёргивались тени, борющиеся с рыжим светом. Здесь вполне можно было сидеть толпой, однако этим вечером купальня принадлежала только двоим. Девушку такая обстановка смутила своей необычностью и размахом, но явно и заинтересовала. Пока она, остановившись, разглядывала убранство тёплой комнаты, Гардог прошёл к тяжёлой, деревянной скамье и начал молча раздеваться. Снова она могла лицезреть его наготу и стыдливо, смущённо отвернулась, скрестив руки на груди. Когда он, нагой, прошёл мимо к борту, начал вальяжно спускаться, заходя в тёплую воду, Кирса вовсе сжалась. Хоть и желание нормально искупаться, да ещё и целиком, манило, но теперь образ нервировал. Вдобавок, они находились на первом ярусе, и та самая атмосфера подземных этажей всё равно витала в воздухе, давила. Лесничий наклонила голову, обдумывая то, не разумнее ли уйти отсюда, хочет ли она тут находиться. Но маркграф, севший на одну из ступеней так, чтобы вода доставала по грудь, сделал ей приглашающий и миролюбивый жест рукой. При этом закрыл глаза и откинулся на нагретый камни. И девушка потопталась на месте, а потом тихонько направилась к скамьям.       Тёмное, лакированное дерево, спинки и перекрещённые ножки у торцов. На некоторых аккуратными стопками лежали полотенца, чистая одежда, ковши, бадьи, склянки с мыльным корнем, мочало, скребки. Часть из этого ей и видеть не доводилось. Она медленно, настороженно раздевалась. Тихо и бесшумно. Не оглядывалась за спину, где могла встретиться с пронзительным взором серых глаз. Впрочем, Кирса чувствовала: сейчас тот на неё не смотрит. Это позволило с небольшим облегчением выдохнуть и аккуратно развернуться, осмотреть зал ещё раз. Полное безмолвие, застывшая тишина и тепло. Казалось, что даже десятки щедро расставленных свечей горели без всякого гула. Ей подумалось, что хозяин владений явно не пожалел ничего для подготовки. Она осторожно двинулась к краю большой ванны, держась по дуге на неком расстоянии от мужчины. Хоть тот уже и получил своё — лесничий догадывалась, что тот очень сдерживает свои немалые потребности. Стараясь не привлекать внимание, та осторожно юркнула в воду без плеска. Новые ощущения тут же окутали всё её тело — тёплая нега, приятность и даже камни ощущались мягкими. Кирса медленно, прощупывая ногой ступень, спустилась так, чтобы вода закрывала её по живот и неуверенно села, скрываясь ниже. При этом она всмотрелась вперёд, поскольку не могла прочувствовать и определить: на сколько сидение-спуск идёт вниз, где дно. Подсознательно тревожащая неизвестность толщи, мрака, на коем поблёскивали отсветы и слабые волны от её сдержанных движений. — Ты умеешь плавать? — раздался довольный голос, и девушка чуть дёрнулась, посмотрела в ту сторону.       Рейнард сидел расслабленно раскинув руки, один глаз приоткрыт и зорко следил за чужой фигуркой. Кирса опустила голову, коснувшись подбородком воды, бросила взгляд в центр бассейна. — Все лесничии умеют, — неопределённо ответила она, пожала плечами. — Здесь достаёт до двух метров глубиной, — пояснил маркграф и усмехнулся одной стороной рта. — Если хочешь, ты можешь размяться. Ты давно так не двигалась, ещё и в горячей воде. Если только в лесу нет источников.       Девушка осторожно прислушивалась к тому, как затихают в стенах и воде его слова. Поколебавшись с минуту, она всё же сползла ниже, начала спускаться. Ступени под ногами уводили вниз, вскоре она при своём малом росте уже стояла в воде по горло. Постояла, собираясь с духом, и легонько оттолкнулась вперёд.       Её понесло ближе к центру, и Кирса по привычке проводника в заповедный лес не поднимала плеска — работала руками и ногами, не нарушая глади. Лишь волны разбегались от неё. Странные, непривычные ощущения смешивались со знакомыми. Здесь наверняка не водилась никакая угроза, да и вода была куда теплее, чем озёрная или речная. Приятное чувство растекалось по коже, оглаживало, мышцы знакомо напрягались, даря новую нагрузку. Девушка довольно выгнулась, приняла вертикальное положение. Дна под собой не ощущалось, она взглянула на нависающий потолок, на стены со свечами. Не открытое небо, не кустарники волшебных растений. Она сухо выдохнула и руками загребла воду, омыла лицо, чтобы смыть эту непривычность и грязь. Зажмурилась, пока струйки воды стекали вниз, к шее. — М? Отчего ж все лесничии умеют плавать? — спросил Гардог уже гораздо ближе.       Кирса обернулась через плечо — мужчина пока лишь стоял на одной из ступеней, смотрел на неё с хитрым блеском в серых глазах и тихим любованием. То, что он подошёл ближе без всякого звука, напрягало. Однако пока она смотрела на него, тот не двигался. Стоял в тёмной воде по ключицы, скрывались его руки, тело. Девушка чуть развернулась, отплыла. Большая дистанция — спокойней. От этого уголок его губ поднялся в полуулыбке. Понимающей и немного предвкушающей. Как охотничий пёс при виде пушного зверька перед собой. — Некоторые животные спят в воде, тогда можно собирать шерсть. Цветут растения, — негромко начала девушка, позволив памяти скользнуть в то, что изучала годами почти что с рождения, — и есть особые магические редкости. Порой приходится искать.       Снизу, по ногам поднялась небольшая волна тепла — в топке поддерживали нужный огонь, и Кирса моментально взглянула на воду перед собой, прислушивалась к этой волне. Согреваться так оказалось неожиданно очень приятно, и это чувство настораживало в определённом смысле.       Хотелось действительно просто получить удовольствие от нового опыта. Без каких-то оглядок на то, что мужская фигура может принести беспокойство. Тот же хмыкнул, отмечая сказанное, и девушка задала встречный вопрос: — Как ты нашёл тот магический амулет? — удерживая себя на месте, работала руками и ногами.       Это придавало спокойствия — большая подвижность и контроль расстояния. Вдобавок, она никому не рассказывала о тонкостях своей работы и магических моментов, что исследовала в попытках лучше понять чащобу. Даже другим лесничим, с коими ей доводилось порой встречаться. Гардог же чуть свёл рыжие брови и сделал решительный шаг вперёд. — Искал, — с его губ слетел вкрадчивый смешок. — Вряд ли как ты, моя очаровательная. Я могу чуять, если хочу и если магия не подводит. Я видел то, что магия окутывала туманом и мог видеть, где её больше.       Вода дошла ему до шеи, и он поплыл загребая руками. Не отводил взора и мог видеть, как Кирса щурится, сводит ровные брови, усваивая сказанное. Но она переместилась чуть в сторону, на задумчивом, точёном лице мелькнуло строгое любопытство. Мужчина проплыл мимо, а девушка покачала головой. — Значит, она расцвела в тебе так, — произнесла она, скорее, самой себе. — Сокинганна. — Расцвела? — тут же уточнил Рейнард, на ходу разворачиваясь и за секунду оказываясь ближе. — Магия, — неуверенно начала девушка, искоса поглядывая на улыбающегося, — живая сила. И она чаще всего меняет носителя, в коем бы не появилась, не пробудилась. Лес яркий тому пример, и он рос не один век. Для людей волшебство слишком тяжелое. Поэтому такие как ты или… как я редкость.       Во время этих слов Гардог плавно подплыл к ней, и когда она закончила, мягко огладил лицо рукой. Хотелось её поцеловать, но он не стал — обогнул её по кругу, прижал к себе одной рукой и отпустил, чтобы не напрягать её лишний раз. Кирса же поджала губы на это касание, шумно втянула воздух носом и без предупреждения нырнула.       Поднялись волны, и мужчина ощутил движение девичьего тела под водой — она быстро уходила на дно. Секундная тревога ушла — едва ли та задумала нечто дурное, да и тут он успеет её вытащить в любом случае. Несколько секунд потревоженная тёмная вода затихала, успокаивалась, ударяясь о каменные борты. Тишина. Мгновения медленно провисали, и маркграф в полной мере ощущал тот контраст: знал, что девушка где-то там, но и не мог видеть. Всё укрывала не просматриваемая, тёплая толща — это чувство приносило тревогу. Но Кирса не заставила ту перерасти в беспокойство — вынырнула в другой, дальней стороне и осторожно уселась на ступени повыше воды. Мокрые волосы потемнели, прилипли к шее, лбу, одна прядь к щеке. Однако она не спешила её поправлять, лишь отстранённо смотрела перед собой светло-зелёными глазами. Рейнард поплыл к ней без всякой спешки, словно крался как зверь. — То есть, когда магия и существо находят баланс, она начинает распускаться и цвести подобно цветку? — уточнил он, с удовольствием оглядывая силуэт и лицо племянницы, к коему чуть прилила кровь. — Да-а, — на выдохе вымолвила та, поводила по бликующей глади ладонями. — Но если в лесу растут странные растения и обитают неизвестные животные, — он ногами нащупал сглаженные временем ступени, перенёс вес, заглядывая чуть снизу вверх в ей в глаза, — то с людьми так же? — Можешь посмотреться в зеркало, — криво усмехнулась лесничий, тяжёлый взор не отвела, — ты здоровый человек, и даже то, что магия ещё лишь крепнет в тебе, это…       Она умолкла, прикрыла глаза, а Гардог, почуявший то, что та не хочет о чём-то договаривать, подался вперёд. Девушка определённо знала, что говорила, и понимала в этом больше. И рассуждала об этом без особых эмоций, как о какой-то науке. Его пальцы принялись оглаживать её влажные голени, икры, ступни. Ласково и не настойчиво. — То что? — тут же переспросил он с улыбкой, перехватывая инициативу. — Не значит, что с тобой, — Кирса снова запнулась, но потом пересилила себя, в голосе прибавилось строгих нот знающего человека, — случится необратимое изменение. Если магия уже цветёт, то всё хорошо. И люди сами по себе достаточно крепки, если, конечно, не умирают во время пробуждения дара — они обладают особой силой духа. Со временем, может, через век магов будет больше. — Но ты сказала, что мой дар ещё крепнет, — лукаво заметил мужчина, призвав её продолжать делиться наблюдениями и знаниями. — С чего бы это? — Ты ведь стал, как ты это называешь, чуять лучше. Верно? За последние пару месяцев, возможно, — лесничий сказала об этом как о весьма очевидном, потом пожала плечами, что-то прикидывая про себя. — И я чувствую, что твоя магия реагирует на мою. Словно получает особую подпитку, потому что люди с этим запахом могут при должном развитии осязать течении магии и собой её преобразовывать. Копить и вырабатывать в запах, но и без него та сила никуда не девается. Вполне вероятно, что наше волшебство имеет созвучие, подходящее друг другу.       Она выдохнула и поёжилась. Рейнард понимал, что ей произнести последнее было очень нелегко. Самой вслух признаться, что даже на таком уровне они образуют одно целое. Даже эта непонятная сила сходится.       Он поднялся на пару ступеней, наклонился к Кирсе, что отвернулась в сторону, и бережно поднял на руки. Прижал к груди, потёрся о её макушку лицом и медленно начал отступать обратно в воду. «Пускай плавает. Это её отвлечёт», думал маркграф, осторожно поглаживая девушку. Поверхность и тёплая нега быстро приняла его, заволакивала, и он поплыл на спине, а лесничий ещё не успела выпутаться из его хватки. От этого какие-то мгновения она практически лежала на нём в попытках распластаться и соскользнуть. Гардог с улыбкой ощущал её копошения, её тело, её стеснение. Но всё же насильно удерживать не стал — и девушка снова оказалась в воде. Отплыла в сторону к центру, а не краю. Нарезала круги, и Рейнард не думал снова к ней приближаться ближайшие несколько минут. Продолжать тему их магии и того, как незримое, оказывается, может взаимодействовать и влиять, он тоже не собирался, решил отложить это на потом. Заодно для себя мысленно принял — его предчувствие, его перемещение ещё не конец. Стоит готовиться к новым выкрутасам волшебства. «Лишь бы те не случились не вовремя. Но если чем больше мы находимся вместе, тем эта перемена проходит быстрее, то нужно быть осмотрительней», отметил мужчина про себя, омывая лицо тёплой водой. Потом он направился к борту, поднялся из ванны и направился к скамье с душистыми настойками в склянках и мыльным корнем. С несколькими вернулся обратно и взглянул на Кирсу. Та неспешно плавала, в острых чертах лица угадывалась задумчивость, но уже более спокойного, размеренного толка. И Гардог решил, что может осторожно вернуться к попытке разговорить её, обсудить интересную прежде всего ей тему. — Если магия живая, то в том амулете ей больно из-за черепа животного? — нарушил он установившуюся тишину, начал вновь заходить в воду, оставляя склянки на каменном краю. — То, что мертво?       Лесничий резко подняла голову, их глаза встретились. Его серые внимательные, но с искорками лукавства. Её светло-зелёные серьёзные и цепкие.       Молчание, наполненное этим особым бессловесным общением. И впервые они оба очень долго не прерывали этот контакт между ними двумя. Продолжение более ценное, чем какие-то разрешения в теле, в замке, в правах. — Верно, — наконец кивнула девушка и сложила перед собой руки, наполнила ладони водой, приподняла, и капли с перезвоном западали обратно вниз. — Наполнить магией что-то неживое, как металлы, камни, дерево, это одно. Но вот… мёртвое это совсем иное. Это очень сложная работа из-за противоположности — такое сотворил сильный маг. Кто-то, видимо, очень хотел получить надёжную защиту мороком, раз воспользовался черепом животного в попытках сохранить его прижизненную силу, усиливая и направляя магию через кристаллы. Правда, такие животные не водятся даже в наших заповедных чащах.       Рейнард слушал её очень тщательно, не перебивая, и ни сколько не сомневался в том, что та говорит, как оно есть на самом деле. «Значит, мы ищем ещё и мага. Непростого и, возможно, не местного. Или того, кто имеет возможности получить такую помощь. Не малые деньги или связи», заключил он про себя. Дело, на которое они с Анто Де Калго наступили, обрисовывалось с большей глубиной и масштабом. И даже Кирсу, мастера проводника в магическую чащобу, озадачивал этот артефакт, то обращение с диковиной силой. Незримый противник явно очень непрост, и влияние не ограничивается простыми деньгами. Королевский рыщущий прищурился — охота выйдет славной. И ему стоит заботиться о тех, кто дорог, защищать. Потому что враг вряд ли будет брезговать и гнушаться любыми методами. — Приблизься ко мне, моя любимая, — сказал Гардог и поманил родственницу рукой, садясь обратно в воду.       Подумав, Кирса осторожно поплыла к нему. Впрочем подниматься по лестнице не спешила — сохраняла дистанцию. Он рассматривал её лицо, взращивая в себе те силы, что потребуются. Ещё никогда раньше не задумывался над тем, что это станет единственной его уязвимостью. — Я даю тебе всего себя. И защиту тоже, — серьёзно сказал Рейнард, — просто помни об этом. Нет такого человека, с коим бы я не справился.       Его губы растянуло мрачной улыбкой, но сейчас девушка могла уловить, что адресована она не ей, а тому, кто может ей угрожать. Она нервно выдохнула и аккуратно, прикрываясь, поднялась по лестнице к склянкам.