Смех богов

«В слабом шорохе раскатами живёт эхо прошлого»

      Кирса с тоской смотрела из окна восточной башни и признавала правоту слов Рейнарда, сказанных несколько недель назад ещё в парке: из-за дождей всё внизу напоминало грязевую реку. Мутную и коричневатую, тускло поблёскивающую, порой с выступающими комьями земли, но иногда с гладью, где ярко бликовало золотистым солнце. О прогулках на свежем воздухе, без нависающего и тяжёлого крова пришлось забыть, зато и гулять одной по замку было не так уж плохо. Общество Гардога уже почти не тяготило, но в тишине и покое девушка ощущала себя легче, уверенней. Радовало, что мужчина взаправду продолжает давать ей ту свободу и доверие, что они по-настоящему узнают друг друга. Принимают. Это подпитывало им двоим эмоции. Если рыщущему это помогало проявлять терпение и унимать дурное, разгульное, то проводник ощущала осторожное ответное чувство. Не кружащая любовь, что помогает взлететь к небу, но серьёзное чувство, которое не спешило раскрываться подобно запоздалому цветку. Она ни к кому его не испытывала раньше. Это открывало нечто совершенно новое, пугающее своей таинственной неизведанностью, глубиной и… Лесничий тускло улыбнулась, поморщилась: приятностью. Оно давало силу, что медленно заполняла. «Силу любить? Силу быть лучше?», девушка села на подоконник, ощутив сквозь одежду прохладу камня. Она видела, что Рейнард знает ответы на эти непростые вопросы. Об этом говорил его взгляд, его касание, его довольство, ставшее уверенней. Полноправней. Но она хотела лучше разобраться с ними сама. Один на один, чтобы хотя бы в себе не сомневаться и знать собственную опору духа. В размышлениях пришла к выводу, что может, действительно, любить этого мужчину целиком, как и он её, если всё у них будет идти так же честно и с взаимоуважением. Шаг за шагом, чтобы не провоцировать на фатальные ошибки. Некоторые моменты ещё пугали, нервировали: жар желания Гардога — она чуяла подсознанием, что его похоть куда больше, чем он позволял себе в эти недели, щадя её; их магическое влияние друг на друга. С последним она могла сладить — знала, что может и что только ей по плечу.       Кирса задумчиво сжала губы, прикусив: той ночью когда родич перекинулся псом, её пробудило не только пульсирование магии, обычно означавшей в лесу некое происшествие, движение. Она проснулась с тревожной мыслью за Рейнарда, чей дар разбушевался в попытке освоить новую грань. Это переживание тогда буквально осело металлической плёнкой на языке. Парень не контролировал своей силы, и сколько раз ей доводилось видеть, как волшебство в заповедной чаще рушило изнутри животных, растений. Все эти образы никуда не делись из памяти, не утратили ужасной красочности — главное, ей удалось помочь ему. Обращение прошло крайне легко с точки зрения опытного лесничего. И благополучно пройденный процесс успокоил Кирсу, усилил чувство правильности и позволил впечатлиться этой стороной духа Гардога, что такие непростые перемены принял без паники, отрицания. Принял как мужчина. «Если бы только он не начал с боли… Но этого не исправить. И может оно будет служить вечным уроком. Нам», лесничий выдохнула и оторвалась от созерцания двора замка. С малой бодростью спрыгнула на пол и огляделась — её ждали свои дела в этой незаселённой башне. Сверху изредка долетал шум работы: новую черепицу распределяли по этажам, поднимали наверх стойки, лестницы, новые балки для стропил. Чужая суета не отвлекала — она ощущала себя хозяйкой в этих коридорах и поворотах, а когда встретилась на ступенях с тройкой слуг, что несли мотки верёвок, то не ощутила неловкости. Они, не прерывая своей болтовни, вежливо ей кивнули. И их жесты отдавали непринуждённой естественностью, не заставляя девушку переживать за своё неоднозначное положение в замке. Казалось, что они приняли её совершенно спокойно, и Кирса начала расслабляться, видя в них не слуг, не надзирателей, но знакомых. Она беспрепятственно ходила по открытым комнатам, этажам и занималась магическим изысканием. Руэйдри оставил несколько пустот, не успел завершить свой проект по формированию сложного многоуровнего русла волшебства, и девушка на ощупь искала такие места. Бреши. Тщательная и кропотливая работа увлекала — требовалось чётко найти их без ошибок. Лесничий только предполагала, как предок сумел провернуть такое в замке. «Скорее всего, заложил в стены, убранство магические вещицы. Если да, то долго же он их подбирал и стыковал друг к другу», удивлённо качала она головой, осматривая комнату, что служила связующим узлом волшебству и притягивала магию самой природы, делая из ничего небольшую и чистую воронку. Незримую глазу, но осязаемую ей, привыкшей к чувствовать эти потоки точно так же, как и разные течения под водой. Вот где-то тепло, где-то холодно, а потом внезапно меняется направление и всё смешивается в единую реку.       И здесь, на ближайших этажах, порой русло перегораживалось «пустотами-воронками». Кирса нашла одну подобную на одном из переходов и, уверившись в своей правоте, начала осматриваться тщательней. Кладка серых камней уходила сперва вертикально вверх, потом под небольшим уклоном, образовывая свод потолка. Он примыкал уже ко внутренней прямой стене опоры. Не особо широкая площадка уходила вперёд к следующей лестнице дугой, и украшалась четырьмя окнами. Привычный стиль бойниц: высоких и узких, укреплённые, но старые рамы. Слушая шумы работы сверху, девушка медленно водила пальцами, ладонями по створкам, подоконникам, откосам, спускалась ниже к полу. И так не особо приметная магия замка в этом месте выбивалась — предоставленная сама себе, набравшая достаточно силы, та заставляла преобладать, «цвести» всё пагубное: оставленные эмоции, природную тягу к разрушению, заместо того, чтобы обратить это в пользу. «Это определённо стык. Чего-то здесь не хватает. Но где же и чего?», гадала лесничий, методично исследуя нетипичное для себя пространство. Гладкие, уже сплющенные временем камни пола, более шершавые в стенах. Холод и шелест кожи о них. Минута тянулась за минутой, и Кирса поняла, что цель поиска наверху. Вероятно, в самом своде. Она с тихим хмыканьем ожидания закатала рукава рубашки, свободные штаны до колен, чтобы не мешались. Походила вдоль внутренней стены, чтобы определиться с местом точнее, и нащупала выступы, точки опоры. Рутинное дело для проводника в запретную чащу не забылось за эти месяцы. Ни разумом, ни телом. Правда, девушка всё же отметила, что сноровка ослабла, но это не помешало карабкаться наверх. Медленно, без спешки, а ощущение, что она на верном пути, усиливалось, звало вперёд, змеилось на том особом уровне осязания. На стене Кирса без проблем распласталась, а мягкая обувь помогала опираться даже на самые малые выступы.       Все камни плотно и крепко прилегали друг к другу, и оставалось представлять: как их закладывали, каким раствором скрепляли десятки лет назад. Занятие увлекло, привычная нагрузка радостью откликалась в мышцах, и только под потолком возникли трудности. Пришлось замереть в не самой удобной позе, чтобы найти опору для левой руки получше и надёжней, подтянуться и только после правой ладонью шарить по потолку. И так, напрягшись, сосредоточившись у свода, она смогла уловить, что Рейнард поднимается к ней. Идёт по лестнице не то одним, не то двумя этажами ниже. Девушка отметила это параллельно попытке выделить точное место, где не хватало некого элемента. Отсутствие ощущалось тревожным краем, судорожно дёргающимся при попытке придержать его. Она перехватилась поудобнее, чтобы расслабить одну группу мышц, вытянулась вперёд. «Ну же. Ты совсем рядом, дай мне понять тебя», с губ сорвался шумный вдох, интерес и своеобразное азартное упорство не отступали, а магические ощущения по чуть-чуть подсказывали место. Миллиметр за миллиметром. Наконец Кирса дотянулась до нужного камня и кое-как трогала его, силясь разобрать, что с ним можно сделать дальше, как стали долетать шаги маркграфа. «Что же с тобой? Может, на тебе с изнанки нарисована руна? Или что?», она поскребла грубую поверхность ногтями, и что-то отозвалось необычно. Девушка замерла, чтобы не упустить это, распознать. Магия или физическое ощущение? Порой эта грань очень и очень тонка. В этот момент внизу раздался голос Гардога: — Кирса, — слышалось умеренное удивление, тревога, требовательность с одновременный прошением. — Кирса, слазь оттуда, моя маленькая. — Сейчас, — тут же отозвалась лесничий, чтобы не волновать мужчину и провоцировать его домыслам, инициативам, нелепыми додумкам.       Не глядя на него, продолжала постукивать подушечками пальцев по глянувшемуся камню, а уловив иную плотность, вовсе как могла постучала костяшками. Булыжник оказался полым. Внезапное озарение потянуло девушку вперёд, и она ухватилась за поверхность целиком. Снизу же шуршание — Рейнард встал прямо под ней, чтобы в случае чего поймать. — Осторожней, — попросил он её, видя, как та вся вытянулась дугой, спиной к полу, удерживая не только вес, но и тяжелое положение тела.       Кирса попыталась отцепить находку, но просто так не удалось, поэтому она начала прокручивать, надавливать под разными углами, насколько позволяло непростое положение. И наконец… тот подался с тихим шорохом. На её ладони лежал увесистый тайник. Только тогда девушка взглянула вниз, через плечо.       Законнорожденный владелец замка стоял под ней, запрокинув голову. По одежде он не особо выделялся от сновавших на этажах слуг: поношенная льняная рубашка, распахнутый лёгкий тулуп без оторочки, серые суконные штаны и сапоги до голеней; зато вид говорил о его незримом превосходстве над всем. Посадка головы, уверенное выражение холёного лица, и алые волосы подчёркивали его буйную натуру. Серые глаза метали всполошённым, тревожным сосредоточением. Смотря на него, девушка улыбнулась краешком губ — мужчина был красив сам по себе, даже без учёта ладно сложенного тела, и то, как он смотрел, отзывалось в ней по-настоящему — и приникла к стене, прижав правую к груди. Нагрузка на ноги и левую руку снизилась, позволила перевести дух. Спуск не уступал в сложности подъёму. — Прыгай, я поймаю, моя куница, — произнёс Гардог с большей ласковостью и вместе с тем нетерпением.       Кирса наклонила голову в оценке такого предложения, одну ногу опустила вниз в поисках следующей опоры. Тело подсказывало, что долгий спуск дастся не очень легко. И лесничий изогнувшись оттолкнулась от стены. На лету вывернулась по привычке, чтобы приземлиться на руки и ноги, однако маркграф действительно подхватил её, несмотря на заживающее плечо, обмотанное под одеждой крепкой повязкой. Моментально прижал к своей крепкой груди любимицу, а над её головой раздался выдох облегчения. Он сразу огладил её ладонями, потянул носом у волос и только тогда бережно поставил на пол, но не отпустил девичьих плеч. — Ну-у? — миролюбиво протянул парень, смотря на неё теперь прямо. — И что тебя потянуло полазать по стенам?       Коснулся её щеки пальцами, тепло улыбнулся. Искренне любовался своим сокровищем, и Кирса от этого смутилась, а на душу наплыла неуверенная и слабая радость. Почти что искорка.       За которой следовать она ещё не решилась, но отторгать не стала. Приложилась лбом к его груди, а потом отстранилась и подняла правую ладонь. Рейнард с интересом перевёл взор на хитрую вещицу в её пальцах. Лесничий охотно заговорила: — Это оставил Руэйдри, сюда нужно что-то положить, — наследник забрал у неё камень, осматривая рукотворные пазы и пустоту. — Я ещё не знаю, что лучше подойдёт. Но думаю, у меня получится в волшебном лесу подобрать нечто, напитанное магией правильно. — И так, говоришь, во всём замке? — хмыкнул рыщущий, нахмурился и повертел тайник, подкинул на руке. — Насколько я могу судить — да, — покачала головой девушка, принялась растирать натруженные пальцы. — Я решила пока разобраться хотя бы с одной башней. Да и работы по крыше уместны — будет проще до чего-то добраться. А ты зачем пришёл? — Рад, что у тебя получается, только в следующий раз потребуй лестницу. Я-то хотел проведать тебя, помочь с подготовкой. Как только дожди пройдут, нужно будет работать быстро, — Гардог вернул ей добытый камень и потёр висок, переходя на волосы: — Сверху и вниз, как налёт. Летом будут другие работы. Да и кто знает, не случится ли ещё чего.       На последних словах он хищно ощерился самому себе, а девушка посерьёзнела: недавнее покушение явно не единственное, и в будущем эта угроза не денется, пока рыщущий не преуспеет. Поколебавшись, Кирса скромным движением положила ладонь на предплечье Рейнарда, аккуратно спросила: — Удалось узнать что-то новое? — она с тихой серьёзностью, с умом взглянула ему в серые глаза. — Не так удачно, как тебе, мой лесничий, — дружелюбно рассмеялся он, немного прищурился. — Я отправил пятёрку своих людей, чтобы они вызнали примерно, где наняли тех удальцов. Явно серьёзные наёмники, а не первые попавшиеся — молчат с упорством и не знают многого. Им предусмотрительно не сказали. Но, — он перехватил её руку, обхватил своими пальцами и поднёс к губам, — я не сомневаюсь, что доберусь до корней проблемы и разгрызу их. Да и Гантрам сегодня приедет. Или точнее приплывёт. Ладно, я пойду помогать сортировать всё по комнатам. Не хочешь со мной?       Лесничий отказалась от такого сопровождения и пошла вниз, чтобы через основное здание перейти к западной башне, попасть в свою комнату. Свериться со старыми чертежами, сделать пару заметок и отложить удачную находку. А на душе вились приятные эмоции, слабо оглаживая сердце. Рейнард ощущался действительно близким, родным, но теперь и немного желанным. Словно его можно любить без постоянной опаски. И не отказывать себе в его чувствах, наполняться своими.       После изысканий Кирса позволила себе передохнуть и, прихватив выданный со менторской суровостью Корблом гербарий, спустилась вниз, в зал из любопытства: не ошибся ли Гардог в своём ощущении насчёт советника? Вдобавок, ей хотелось, требовалось проверить, как откликнется внутри возвращение Гантрама, который тоже брал её без согласия, но и без силы, боли. Этот мужчина не ощущался особо враждебно и тогда, но вот в возможном будущем новое соитие беспокоило, смущало и пугало. «По крайней мере, лучше мне самой знать об этом больше. И для этого нужна собственная уверенность», взвешенно рассудила девушка, устраиваясь на скамье рядом с грузными стягами рода. Медленное, вдумчивое чтение в тишине и покое поглотило с головой как омут. Новые названия растений, их свойства, описания, изящно дополненные констеблем. Впитывая эту информацию, лесничий осязала, как её знания о заповедном лесе принимают более упорядоченный вид, более удобный. И идея Рейнарда насчёт того, чтобы самой записать эти тайные знания, уже не выглядела такой пустой или же невероятной. Вокруг изредка проходили слуги, переговаривались, прочие девушки благоразумно обходили её, неся небольшие ящики из кладовых на кухню — её не тревожили. Как и сказал Гардог, как утвердил и угрюмый Корбл. Один раз только к ней подошла Леслая и, одарив дружелюбным взглядом карих глаз, предложила: — Кирса, не хочешь подняться в мастерскую и прикинуть ещё пару нарядов для тебя? — она почти что по матерински улыбнулась юной хозяйке. — Уроки уроками. Корбл совсем тебя загрузил. А тебя уже приглашают на встречи. — Спасибо, — ответила девушка, немного растерявшись, а внутри началась борьба: принять или отказать, но удалось быстро прийти к компромиссному решению: — Завтра. Я думаю, что завтра. — Хорошо, я найду время, госпожа Кирса, — кивнула Леслая и удалилась, пока тот же констебль не увидел их и не подумал, что его ученице докучают бабскими глупостями.       Провожая эту женщину задумчивым взглядом, лесничий отстранёно пришла к выводу, что приживается в замке и что это не так плохо. Она может не только здесь быть, но и жить. Кирса, насупившись таким серьёзным думам, вернулась к безобидному гербарию.       Время текло медленно, и свет в какой-то момент быстро померк. «Тучи?», девушка тут же вскинула голову, а через несколько секунд грянул ответ: забарабанил дождь. Пришлось прерваться и сходить за подсвечникам — констебль не уставал ей говорить о том, как важно беречь глаза. И через час главная дверь замка приоткрылась на одну створку, впуская более сильный шум и плеск капель, сливающийся весёлый гомон. Среди коего Кирса моментально выцепила более басовитый голос Гантрама: — Ага-ага, лодку надо было нанимать, чтобы добраться до дома. Охренеть просто, — звучал бодро и весело, — чуть не потонул в этой грязи.       Сенешаль показался в одном из дуговых проходов с парочкой смеющихся дозорных. Мокрый насквозь, грязь облепила штаны и походный плащ чуть не до пояса. Но грубоватое лицо со стриженной бородкой отражало облегчённое блаженство человека, наконец вернувшегося домой после долгого странствия. При взгляде на него лесничий не ощутила ни особой тревоги, ни силы злых образов прошлого, ни недовольства. И это порадовало её. А когда Гантрам сам заметил её и с большей радостью кивнул в приветствии почти как другу, она и вовсе расслабилась, сидя на скамье. Его возвращение отозвалось приятным спокойствием. Переживать о чём-то дурном, неправильном и принудительном не стоит.