4.2
7 декабря 2023 г., 18:00
— Ты нашел работу, — почти визжит Чимин, пока они идут домой. — Мин Юнги нашел работу. За десять минут!
— Эй, на что ты вообще намекаешь? — кисло говорит Юнги, все равно фыркая от смеха, когда Чимин странно танцует, и качает головой.
— Да я же рад за тебя, — хнычет Чимин, обхватывая рукой Юнги за плечо и увлекая его за собой. Юнги смеется и отдаленно желает, чтобы он тоже мог быть так счастлив за себя.
---
Работа не особенно крутая: это дерьмовая минимальная зарплата, с пяти до восьми, с понедельника по среду, и он понимает, что иногда придется делать домашку на работе, а также помнит тот факт, что за всю жизнь ни разу не приготовил приличного сэндвича, но по крайней мере Юнги чувствует, что это поможет ему не сидеть и не хандрить из-за Чимина. Все, что он хочет, — это хоть раз быть полезным. Именно так он говорит своему отцу, хоть и более неловко, постоянно заикаясь, но тот смотрит на него с мягкой улыбкой и отстраненной гордостью в глазах, и Юнги понимает, что все не так уж плохо. Впервые за несколько недель он не чувствует, что постоянно тонет.---
Февраль 2012 — Эй. — Чимин в пятый раз подталкивает Юнги сзади, и тот недовольно хмыкает в ответ, пряча лицо в руках. Атаки на спину становится все сложнее игнорировать, и он просто хочет спать. Слишком рано еще для жизни. — Эй! — повторяет Чимин, пиная нижнюю часть стула и хлопая Юнги по спине. — Чего? — шипит тот, сдаваясь и поворачивая голову, чтобы сонно взглянуть на Чимина. Он вздрагивает, когда понимает, насколько близко к нему Чимин, наклоняющийся с широко раскрытыми глазами и надутыми губами. — Личное пространство, Пак Чимин. (Его сердце немного сходит с ума, но он полностью это игнорирует). Чимин неловко смеется и отстраняется, бормоча извинения, которые Юнги не нужны. — Я хотел кое-что спросить, но ты можешь дальше спать. — Да нет. Говори. — Юнги потягивается и, положив щеку на парту, закрывает глаза. Он просто так устал: работа чертовски утомляет, и снова и снова делать сэндвичи для белых тяжко, а ведь есть еще и школа. И домашка. И усилия по преодолению Чимина. А теперь есть и настоящий Чимин, который не дает ему спать на истории. Его жизнь — реально полный отстой. Чимин замолкает, а потом: — Тебе же сегодня на работу надо? — Ну что за ерунда, Пак Чимин. — Юнги и правда настолько ошеломлен, что поднимает голову и оглядывается — Ты забыл мое расписание? Ты меня поэтому бьешь? — Нет! Конечно, я знаю, когда ты работаешь, — щеки Чимина красиво краснеют, и Юнги тяжело сглатывает. — Я не поэтому спрашивал, я просто… — Ты просто что? — Юнги не обращает внимание на то, как колотится сердце, когда Чимин кусает нижнюю губу. Он слишком устал для этого, его чувства отменяются. — Да просто… На самом деле, Райли спрашивал. Юнги улыбается, несмотря на внезапное огромное желание совершить самоубийство. Чимин воспринимает его молчание как сигнал продолжать, несмотря на то, что настроение Юнги вдруг испортилось. — Он хотел посмотреть, где ты работаешь, потому что я о тебе много говорю, вот я и подумал, может, мы придем вечером? Увидим, как ты работаешь, купим еды. Юнги медленно моргает. Чимин рассказывает Райли о нем, и он ненавидит себя за то, что так надолго завис на этой информации. Вот и попытка совладать с эмоциями. — Так что? — спрашивает Чимин странно нервным голосом, и Юнги с опозданием понимает, что не ответил. — Ага, — он пожимает плечами, вместо оставь Райли в аду, где ему самое место, а потом мы поговорим, что грозит сорваться с его губ. — Да пофиг. Я все равно отстойно делаю сэндвичи.---
Юнги на самом деле забыл, как сильно его бесит Райли, пока не увидел его тем же вечером на работе. Он готовился к визиту этих двоих, но его сердце все равно сжимается от отвращения. Райли все такой же высокий и такой же беззаботно красивый, как и всегда, и по-прежнему такой же придурок, каким Юнги помнит его в своих не самых приятных воспоминаниях. Он мельком смотрит на его большую руку, сжимающего талию Чимина крепче, чем нужно, а затем глядит на Чимина. — Привет, Чимин, — улыбается он. — Привет, Райли, — улыбается уже не так широко. Юнги уверен, что однажды он попадет в ад. — Эй, ты выглядишь так профессионально, — таращится на него Чимин, и Юнги фыркает, выпячивая грудь в своей дурацкой сабвэеской униформе. — Смотри, у тебя даже бейджик есть! — У меня и кепка есть, — невозмутимо отвечает Юнги, надевая одноразовые перчатки. — Я тот еще улов. — Действительно, — говорит Райли достаточно вежливо, чтобы сбить Чимина с толку, но он слишком придурок, чтобы вести себя так мило. Чимин нетерпеливо машет рукой, и Юнги забывает ответить Райли и вместо этого пялится на него. — Будь профессионалом! Относись ко мне как к клиенту! — требует Чимин, когда привлекает его внимание. Юнги не может сдержать смех, через прилавок смотря на него с любовью. — Ладно, — говорит он, хрустя костяшками пальцев и заставляя Чимина просиять. — Здравствуйте, добро пожаловать в Сабвэй, Чимин-ши, могу я принять ваш заказ? Это ощущается как снежный ком, и Юнги рад, что нет других клиентов, потому что Чимин пищит от того, как он делает сэндвичи. Получается отстойно, Мин Юнги не шеф-повар, но это заставляет Чимина улыбаться, и это все, чего хочет Юнги, не считая некоторых других мелочей, поэтому он держит улыбку на лице, избегая мстительного взгляда на Райли. Но ему все же нужно посмотреть, чтобы спросить, какую начинку он хочет в своем сэндвиче с фрикадельками — полный придурок, кто это вообще ест, кисло думает Юнги — и внутренне вздыхает, заставляя улыбку оставаться на лице, когда кладет сэндвич перед ним. — Салат? — Не надо, — небрежно говорит Райли, глядя прямо на него, и от этого Юнги чуть ли не тошнит на его еду. — Окей, не надо так не надо, — он пожимает плечами, а Чимин с изумлением спрашивает: — Как ты можешь без салата? — У меня другие вкусы, детка, — отвечает он, проводя рукой по волосам Чимина, и Юнги приходится закрыть глаза, чтобы прийти в себя. Не на работе, не на работе. Очевидно, он открывает их слишком рано, потому что видит губы Райли, целующие шею Чимина, и достаточно пугающие голубые глаза, смотрящие прямо на него. А потом, может, Юнги все это только кажется, но в неловкой борьбе взглядов, которую они устраивают из-за высокого хихиканья Чимина, Райли ухмыляется и поднимает бровь, глядя на него. — Что за хрень, — бормочет Юнги, потирая затылок и глядя на сэндвич, чувствуя, что его на самом деле тошнит. — Эм, соус нужен? — О, только немного майонеза, — отмахивается Райли, слишком занятый атакой на челюсть Чимина. — И все. — Какой странный сэндвич получился, — отмечает Чимин, с удивлением глядя на своего парня и получая поцелуй в уголок губ. Юнги прикусывает щеку изнутри и сжимает в пальцах бутылку с майонезом, представляя, что это горло Райли. Даже сэндвич у него мудацкий. Юнги поражен.---
Он думает о том коротком общении с Райли в течение всей рабочей смены, хотя проходит уже много времени с тех пор, как они ушли. — Да кто вообще, целуя своего парня, будет пялиться на кого-то как на дерьмо, что вообще за херня, — бормочет он, поджаривая стейк с сыром и махая клиентке, когда та с тревогой спрашивает, все ли с ним в порядке. Юнги неосознанно злится до конца недели, когда не может отвлечься от Райли, он ведь получит эту работу, чтобы отвлечься от ужаса ЧиминИРайли, а не чтобы погрузиться в него еще глубже. Удивительно, но это работа и превращает его жизнь в полный хаос. Вторник выдается медленным, и домашняя работа Юнги по естествознанию разбросана по столу, губы обкусаны, когда он пытается понять, почему его так парят химические соединения. Его босс не возражает, если он занимается своими делами, пока он хорошо делает сэндвичи, потому что второй год обучения разрушает его жизнь. (Юнги пофигу на сэндвичи, но они пока не получили ни одной жалобы, так что он думает, что с ними все в порядке). Он почти стонет от облегчения, когда слышит звон дверного колокольчика, возвещающего о появлении покупателя. У него есть идеальная политика «делай домашку, пока кто-нибудь не придет», чтобы избежать прокрастинации, которая заставляет его хотеть помереть. В последний раз он занимался без перерыва два часа в понедельник. Это девушка на год или два старше Юнги, противно жующая жвачку, одетая в юбку и туфли с кружевами в феврале. Он уже ужасно раздражен, терпение кончилось из-за всех этих уравнений, на которые он пялился, но клиент есть клиент, поэтому он неохотно надевает перчатки и треть глаза, чтобы проснуться. Она не может быть хуже, чем домашка по естествознанию. Мисс-спасение-его-задницы-от-домашки морщит нос перед прилавком с едой. — Здесь пахнет, — комментирует она, глядя на Юнги так, словно ждет, что он согласится. — Эм, — это все, что он может сказать, склонив голову. Он не знает, что вообще говорить, а она выглядит нетерпеливой, поэтому он решает просто сказать: — Могу я принять ваш заказ? — О, да, точно, — пищит она так, будто забыла, зачем пришла, и Юнги чуть не бьется головой о стену, но терпит и болезненно улыбается ей. Клиентская политика. — Не то чтобы это мой заказ, — говорит она, как будто ему не все равно, роется в кармане пальто и изящно достает ужасно яркий телефон. — Я не ем фастфуд. — Окей, — говорит Юнги, потому что не может сказать ей заткнуться. — Минутку, ладно? Позвоню своему парню, спрошу, чего он хочет, — беззаботно говорит она, улыбаясь ему, и Юнги пожимает плечами: больше он ничего не может сделать. Он просто стоит, устав от скуки, пока он звонит парню-который-видимо-и-ест-этот-фастфуд. — Привет, Рай, — пищит она и хихикает, и Юнги почти закатывает глаза: ему слишком мало за это платят. — Я в Сабвэе, ты чего хочешь? Пауза. Юнги чувствует, как его жизнь медленно утекает. — Хорошо, — тянет она. Еще одна пауза. — Ладно. Ты странный, ну да ладно. — Еще одна более длинная пауза, отчего Юнги чуть не убивается. — Окей, пока! Увидимся дома, люблю тебя! Когда она наконец-то вешает трубку, Юнги убирает с лица мертвенную гримасу и возвращает улыбку для клиентов, которую он почти довел до совершенства. — Вы готовы сделать заказ? — О, точно. Мой парень, — многозначительно добавляет она, и Юнги кивает, пытаясь опуститься до уровня этой девушки, — хочет фрикадельки с маринарой по-итальянски. — Принято. — Это самый мерзкий сэндвич из виденных им, думает Юнги, машинально делая ее заказ. Бедная девушка. Когда она говорит: «Никакого салата», — в мозгу Юнги происходит короткое замыкание, словно в него врезается грузовик. Рай. Этот ужас с фрикадельками без салата. — Хм, — говорит он, пытаясь заглушить шум в ушах. — Соус? Скажи что-нибудь другое, а то я не выдержу. — О, только немного майонеза! — отмахивается она, глядя в телефон, совершенно не замечая, как его челюсть чуть ли не падает. Да не может, блядь, быть! Трясущимися руками берет соус, глядя на нее сквозь челку. — Извините, но могу я у вас кое-что спросить? — говорит он, не успевая остановиться, и она поднимает взгляд, такой же скучающий, как у Юнги пару секунд назад. — Да? — Вы… — Да господи боже, Мин Юнги. — Вы сейчас звонили своему парню и называли его Раем. Такое странное имя, это сокращение? — Он искренне удивлен, как вообще выдумывает это. Ее брови подлетают к линии роста волос, а потом она добродушно смеется. — О, точно, — она хихикает. — Это сокращение от Райли.---
Юнги лежит в постели, словно в бушующих волнах, немного травмированный. Его грудь вздымается, и с каждой секундой его поглощает все более иррациональный гнев, потому что, если то, что он думает, реально, то он убьет кого-нибудь. Он точно оторвет голову Райли от его сраного тела. Проходит пять минут, и гнев не дает ему никаких ответов, поэтому он садится, фыркает, грубо проводя рукой по светлым волосам, и берет фотографию с тумбочки. — Эй, Пак Чимин, — хрипит он. — Что вообще происходит? — А затем имеет наглость злиться на наступившую тишину. — Если он причинит тебе боль, — начинает он снова, не понимая, что вообще делает, но все равно ожидая какого-то ответа. — Если он тебе врет. Я… Пауза. Юнги зажимает переносицу и тяжело выдыхает. Он слишком стар для этого.---
Следующие два дня он физически не может перестать думать об этом до такой степени, что это захватывает всю его жизнь. Он взвесил все «за» и «против» в этой ситуации, даже записал. К нему заходит случайная девушка, у которой есть парень по имени Райли, у которого такой же редкий заказ в Сабвэе, как у сраного парня Чимина по имени Райли. Каковы шансы? Конечно, это могло ничего не значить. Может, белые люди просто странные, и это обычный для них сендвич, о котором он не знал, но если исходить из того, как сильно Юнги ненавидит Райли, польза от его сомнений уже где-то -0,5. Но все же ради Чимина он решает рассмотреть эту фигню со всех сторон и сужает список до четырех возможных сценариев: 1) Он сумасшедший параноик, ему пора перестать постоянно демонизировать Райли. 2) Он был прав насчет Райли, и он и правда чертов изменщик, встречающийся с кем-то за спиной Чимина уже бог знает как долго. 3) Чимин в открытых отношениях типа позволь-своему-парню-встречаться-с-другими. 4) Полигамия. Он уже почти сходит с ума, думая, когда успел попасть в странную смесь «Секретных материалов» и «Отчаянных домохозяек». Когда его мозг начинает поджариваться, и он не может сосредоточиться на учебе, работе или еще на чем-нибудь, Юнги решает просто деликатно спросить Чимина.---
Они обедают — дерьмовыми макаронами с дерьмовым соусом — на школьном дворе, Юнги молчит, грызет ногти и просто думает, думает, думает. Сейчас он немного обеспокоен тем, что думает о Райли больше, чем о Чимине. Когда от беспокойства начинает болеть голова, решение просто рассказать об этом принимается в течение пяти наносекунд. — Эй, можно спросить кое-что? — говорит Юнги осторожно, помешивая макароны и сжимая бедро, впиваясь в него ногтями от нервов. — Да? — Чимин смотрит на него широко распахнутыми в вопросе глазами, и внутренности Юнги сразу превращаются в кашу от того, какой он красивый. — Эм, — закашливается Юнги и проводит рукой по волосам, внезапно осознавая, что это плохая идея, и он умрет. — Это просто вопрос, если ты не против. — Ты меня пугаешь, — нервно посмеивается Чимин, и Юнги медленно выдыхает. Черт с ним, его жизнь и так отстойная. — Ты случайно не сторонник полигамии? Он тут же вздрагивает, потому что в его голове это звучало лучше. Чимин приподнимает бровь, держа во рту ложку макарон. — Поличего? О боже, нет. — Ну типа когда встречаешься сразу с несколькими людьми. Теперь Чимин поднимает обе брови. — Не думаю. А что? Парень той девушки по описанию до смешного похож на твоего, так что я думаю, стоит ли мне надрать ему зад или нет. — Даже не знаю, — неловко врет Юнги. — Просто прочитал об этом в интернете, и мне стало любопытно. Чимин широко улыбается и прячет смешок за рукой. — Что ж, нет, я не сторонник полигамии. А ты? Юнги теряется, когда Чимин смотрит на него игриво, наклонив голову. — Нет. — Господи, нет. — Вовсе нет. — Ну и хорошо! — Чимин замолкает, а потом говорит: — На секунду я подумал, что ты пытался пригласить меня с Райли на свидание. Юнги пожимает плечами и вдруг замолкает, его глаз физически дергается. — Да я скорее помру, чем куда-нибудь пойду с Райли, — бормочет он, тыкая воздух ложкой, потому что так его еще не оскорбляли. — Эй, — Чимин неодобрительно цокает языком. — Чего ты такой холодный? Юнги пожимает плечами и умудряется засмеяться, чтобы это звучало так, будто он шутит. — Так, значит, никакой полигамии, — говорит он, в основном, самому себе, и Чимин растерянно качает головой. — Неа. — Ладно. Видимо, и никаких открытых отношений? — Эй, что на тебя сегодня нашло? — говорит Чимин с широко раскрытыми от любопытства глазами. Юнги понимает, что звучит очень ненормально. — Да просто много сижу в интернете. — Он пожимает плечами. — Окей. Тогда нет, никаких открытых отношений. Кто так вообще делает? — Белые люди, — невозмутимо говорит Юнги, беря ложку забытых макарон и тут же жалея об этом. — В основном. Чимин громко и ярко смеется, и Юнги едва скрывает улыбку, проклиная свое сердце за то, что оно разгоняется как грузовик.---
К концу дня у Юнги остается два варианта и головная боль. Либо Райли изменяет Чимину. Либо Юнги сошел с ума.
