5.4
25 декабря 2023 г., 18:00
Мир замирает.
Юнги вздыхает с облегчением, не отрываясь от Чимина, немного ошеломленный тем, что его губы мягче, чем он себе представлял. Еще больше он ошеломлен тем, чем Чимин не отстраняется, такой же неподвижный, как и до этого.
Еще один вздох срывается с его губ, и он слегка двигается. Идеально. Ка будто в данный момент Райли не существует.
Черт.
— Эм.
Юнги слетает с матраса, когда понимает, что наделал, сердце колотится, а прикосновение губ Чимина ощущается не его губах. Чимин все еще лежит на боку, глаза его распахнуты, но в остальном он выглядит как обычно. А еще Юнги с опозданием понимает, что незаметно для себя прижался к противоположной стене, сжимая рукой свое бешено бьющееся сердце.
— Без понятия, что это было.
— Ты нелепо выглядишь, — хихикает Чимин, и в его тоне слышится неверие, но нет злости или резкости, и Юнги тупо моргает. Он ужасно хорошо себя чувствует для человека, который только что поцеловал своего друга детства.
— Окей. Окей, ладно. — Он проводит рукой по волосам и вздыхает. — Окей, Чимин.
Тот смотрит на него с насмешливой улыбкой, а потом потягивается и встает, и сердце Юнги чуть не выпрыгивает из горла, потому что нет, нет.
— Не уходи, — хрипло говорит он, и Чимин удивленно смотрит на него.
— Я писать хочу.
— Оу. Ну иди писай. — Юнги машет ему, прекрасно понимая, что его лицо по цвету сливается с волосами. — Иди.
— Да, сэр, — фыркает Чимин, складывает из пальцев пистолетики и делает вид, что стреляет в него, прежде чем выйти из спальни. Юнги чувствует облегчение от того, что он не единственный, кто совсем растерялся от того, что сейчас произошло.
Он поцеловал Чимина.
Чимин не отстранился.
Чимин не ненавидит его.
Его все устраивает.
Юнги яростно трясет головой и борется с огромной улыбкой, расползающейся по лицу. Он может быть ужасным человеком. Наверняка так. Он ужасный человек, который поцеловал Чимина, хотя у них нет времени, но, черт возьми, он чувствует себя прекрасно.
Он с глупой улыбкой садится на матрас, смущенно хихикая в ладони, потому что, возможно, это было неправильно, ведь у него есть парень, но Юнги, наконец, выпустил свои шестилетние эмоции, и он чувствует, будто парит в воздухе, и переезд больше не кажется таким страшным.
---
У него все еще бурлит рейв-вечеринка в голове, когда происходит это. Что-то загорается рядом с его бедром, и он лениво поворачивается, чтобы посмотреть, улыбка наполовину замирает на его лице, когда он смотрит на телефон Чимина, светящийся сообщениями. Чувство вины за случайное вторжение в личную жизнь Чимина уходит, когда Юнги понимает, что написано на экране блокировки. Сообщения видны только наполовину, но этого достаточно, чтобы завести его нервы. Райли-оппа <3:p: где тебя носит, ты должен бы мне позвонить................ Райли-оппа <3:p: не испытывай меня чимин, ты знаешь что я ненавижу когда ты игно................. Райли-оппа <3:p: мы же говорили о том чтобы не злить меня? Райли-оппа <3:p: ты же не хочешь меня разозлить меня? позвони мн...............---
Юнги моргает раз, второй, поднимает телефон, щурится на какую-то граничащую с оскорблениями чушь, которой Райли разрывает телефон Чимина, и его мозг снова кричит, что он слишком усердно работал, чтобы молчать последние дни. Скажи ему. Скажи Чимину. Это не здорóво. Он все еще безучастно смотрит в телефон и не слышит, как Чимин вернулся, пока тот не садится на матрас. — Почему ты смотришь в мой телефон? — спрашивает он все еще легким веселым голосом, и Юнги качает головой, опуская телефон, и решает, что этого хватит, полностью игнорирует сирены в голове, полностью игнорируя тот факт, что эта ночь последняя. — Он тебе изменяет, — бесцветно говорит он, бросая телефон на колени Чимину, который в тревоге поднимает брови, быстро включает телефон и пробегает глазами по сообщениям. — Райли. Он тебе изменяет. Давно. Юнги проводит рукой по волосам, не глядя на Чимина, и в груди у него появляется чувство, будто он тонет. Он знает, что все вот-вот покатится к чертям. Он просто не ожидает, что все будет настолько плохо. — Какого хрена, Мин Юнги? — рявкает Чимин, отбрасывая телефон в сторону, не удосужившись его разблокировать. — Какого хрена? — Его девушка приходила ко мне на работу, — настаивает Юнги, впиваясь ногтями в ногу и сдерживая тошноту, потому что он не хотел, чтобы все было именно так. — Я не поверил сначала. Так что я нашел его номер в твоем телефоне… — он защипывает переносицу и вздрагивает он резкого возмущенного возгласа, вырвавшегося у Чимина. — Прости. Мне нужно было знать. — Ты залез в мой телефон? — Да. — Юнги чувствует себя так же, как его отец неделю назад, и это ужасно. — Прости. Я попросил его встретиться со мной, и он во всем признался. Дыхание Чимина сбивается, и Юнги закрывает глаза от той боли, через которую заставил его пройти, и ему ужасно жаль. — Он сказал мне, что я не могу тебе сказать… — И ты скрывал это от меня, — прямо скептически отвечает Чимин. — Пойми меня, — умоляет Юнги, глядя на Чимина, который вдруг выглядит неимоверно злым, и от этого хочется умереть. — Я просто не могу, и это долго угнетало меня. Он шантажировал меня, так что я просто не мог… — Чем он тебя шантажировал? Юнги закрывает глаза и трясет головой. Он не может сказать об этом Чимину. — Не могу сказать. — О, ну конечно, — усмехается Чимин, и Юнги чуть не умирает прямо здесь, потому что Чимин никогда так с ним не разговаривал. Никогда. — И ты вдруг решил поцеловать меня и и свалить все это на меня? В последний день? — Прости, — бормочет Юнги, смахивая слезы. — Я просто хотел, чтобы ты был счастлив. — Ага, — сухо и недоверчиво смеется Чимин. — Вот прямо сейчас я охренительно счастлив. Юнги судорожно выдыхает. Все не так, все пошло не так. Поэтому он игнорирует все. — Эти сообщения, — пытается он снова. — Чимин, он манипулировал мной, чтобы я не говорил тебе правду, и я могу сказать, что он проделывает с тобой то же самое, пожалуйста, просто подумай… — Райли всегда хорошо ко мне относился, — холодно гвоорит Чимин, порываясь встать, и сердце Юнги замирает в его груди. Он цепенеет, не веря, как далеко все зашло. — Ты несешь такую чушь, он волнуется обо мне, вот и все. Юнги тоже встает на матрас и слегка недоверчиво смотрит на Чимина, который отказывается смотреть ему в глаза. — Серьезно? — Только не сейчас! — вдруг кричит Чимин, и Юнги подпрыгивает, распахнув глаза, потому что Чимин никогда с ним так не разговаривал. Ты не можешь решить уехать через неделю, а потом вдруг «ох! Дай-ка я быстренько поцелую его, а потом скажу, что мой парень мне изменяет», но ты не мог мне мне сказать, потому что хочешь, чтобы я был счастлив, Юнги. Это так не работает! Юнги просто ошеломленно замирает, а потом до него доходит. Вся вина, вся боль в груди, которую он так усердно пытался отогнать, возвращается с полной силой, и внезапно он не может смотреть на Чимина, сдерживая крик в горле. — Я… Прости, — он трясет головой, глядя на свои носки. — Прости, Чимин, я не должен был, я просто увидел эти сообщения… — А если бы не увидел, то и не сказал бы? — усмехается Чимин. — Так бы и уехал? «Да», — думает Юнги с замиранием сердца, но ничего не говорит. — Надеюсь, ты понимаешь, — говорит Чимин тише, когда снова заговаривает после долгого (неловкого) молчания, что само по себе необычно, — что это звучит смешно и не очень правдоподобно. — Нет, Чимин, Чимин, послушай, это не так. — Юнги быстро сглатывает. — Я хотел сказать, но ты был счастлив с Райли, и я просто не мог так поступить с тобой. — Я и сейчас счастлив. — Чимин просто пожимает плечами. — Я все еще счастлив с Райли. Что бы ты там не говорил, это не изменит мое мнение, и кстати, пошел ты, это последний раз, когда мы собираемся вместе, и ты решил испортить это такой ужасной шуткой. — Это не шутки. — Юнги быстро качает головой, пряча лицо в ладонях и сдерживая тошноту. — Я просто… Чимин, поверь мне… — Это смешно, — фыркает Чимин и всплескивает руками. — Чем таким Райли может шантажировать тебя, что ты не можешь рассказать мне что-то настолько важное? Хоть чем-то? Ты сам себе противоречишь. Юнги делает глубокий вдох, сглатывает слова, которые вот-вот вырвутся наружу, и все равно шепчет их, сжимая рукой футболку так сильно, что белеют костяшки пальцев: — Он сказал, что если я расскажу, что он тебе изменяет, — он глубоко вздыхает, внутренне крича на себя за то, что все испортил, — он расскажет, что я тебя люблю. И вот так он вырывает из своей груди чувства, накопившиеся за шесть лет, и швыряет их на землю, чтобы Чимин мог их раздавить. Наступает оглушающая тишина, которая длится дольше, чем Юнги может уследить, и он спешит заполнить ее, отказываясь смотреть в глаза Чимину. — Я не хотел, чтобы ты меня ненавидел. Ненавидел меня за… — он сдерживает всхлип, — за то, что я пользуюсь твоей дружбой. Поверь, что быть твоим другом было достаточно, более чем достаточно, но ты просто такой… Я хотел, чтобы ты был счастлив, я не хотел обременять тебя, но Райли слишком токсичен, он умелый манипулятор, я больше не могу скрывать это от тебя… — Хватит, — говорит Чимин, и Юнги замолкает посреди словесного поноса, начиная плакать. — Ты не может так говорить сейчас. — Прости, — бормочет он и закрывая глаза, гадая, что пошло не так за эти десять минут, как они перешли от планирования к этому. — Райли всегда хорошо ко мне относился, — продолжает Чимин устрашающе спокойным голосом. — Это звучит нелепо и немного неправдоподобно. Сердце Юнги падает в пятки. — Я люблю тебя, Юнги, правда. Но ты не можешь меня поцеловать, а потом заявить, что мой парень манипулирует мной и изменяет мне, а потом сказать, что любишь меня, прямо перед тем, как свалить черт знает куда на сколько? На годы? — Чимин горько смеется. — Я думал, что поцелуй был шуткой, поэтому тоже пытался шутить, но это? Да брось. — Я не вру, — хрипло говорит Юнги, глядя на Чимина и чувствуя как будто удар под дых, когда Чимин смотрит в ответ с невозмутимым выражением, как будто совсем не грустным и вообще никаким. — Я бы ни за что не стал врать тебе ради личной выгоды, если ты на это намекаешь. — Ему вдруг становится очень плохо. — Ты же вырос со мной, ты меня дольше знаешь, ты не можешь выбрать Райли. — Он понимает, что звучит очень раздраженно и отчаянно, но его глаза наполняются слезами, и ему нужно, чтобы Чимин поверил. — Пожалуйста, он сломает тебя, ты не знаешь, какой он. — Хватит, — повторяет Чимин, на этот раз немного сердито. — Я знаю, что вырос с тобой, но тот Юнги, с которым я вырос, не был влюблен в меня. Юнги давится собственным дыханием, сердце болезненно колотится от мысли, что он сделал что-то настолько отвратительное. — Думаешь, я говорю это, чтобы ты бросил Райли и встречался со мной? — его голос взлетает, и он щиплет себя за руку, чтобы успокоиться. — Я же уезжаю, в конце концов. — Вот именно, — просто пожимает плечами Чимин. — Никаких сожалений или типа того. Юнги хочет умереть. — Чимин, пожалуйста. — Он трясет головой и в последней отчаянной попытке позволяет своей решимости немного отступить. — Я не прошу тебя любить меня, я просто… просто… — он не знает, что говорит. — Я просто прошу тебя не быть с Райли, он не заслуживает тебя. — Хватит, — снова пожимает плечами Чимин. — Он добр ко мне, и у меня нет повода думать иначе. Просто остановись. Ты и так сказал достаточно. Наступает долгая тяжелая тишина, прерываемая лишь тихими всхлипами Юнги, потому что Райли был прав, Райли, черт возьми, был прав. Чимин кладет телефон в карман и устало проводит рукой по волосам. — Я, пожалуй, пойду. Юнги вскидывается, чтобы посмотреть на него, и немного отчаянно качает головой. Чимин выглядит холодным, замкнутым, и это не то, чего он хотел. — Не надо. Не уходи. — Не могу здесь находиться. — Чимин пожимает плечами. — Ты все сделал неловким, и я не совсем понимаю, что произошло. — Пожалуйста, — выдавливает Юнги, обнажаясь с миллионный раз за ночь. — Пожалуйста, я люблю тебя. Чимин снова пожимает плечами и неловко машет ему, но игнорирует все его слова, и Юнги не знает, от чего ему больнее. — Удачи в Сеуле. — Чимин, — он закрывает глаза и издает бесстыдный всхлип, который Чимин неловко игнорирует. — Чимин, пожалуйста. Тот собирается выйти за дверь, явно решив не отвечать, но прежде, чем понимает, что делает, Юнги протягивает руку и хватает его за запястье своей бледной трясущейся рукой. Чимин пищит и немного нервно поворачивается к нему с широко распахнутыми и недоверчивыми глазами. — Пожалуйста, — снова умоляет Юнги. — Не оставляй меня здесь сейчас, прости, я этого не хотел. — Раньше надо было думать, — сокрушенно вздыхает Чимин, пытаясь высвободить руку. — Я даже не могу поверить, что это ты. — Пожалуйста. Пожалуйста, не уходи. Наступает тишина, и Юнги почти уверен, что Чимин обдумывает это, потому что у него такое задумчивое и неуверенное выражение лица, которое делает его похожим на маленького ангела, и Юнги снова почти плачет, потому что он все еще влюблен и чертовски виноват. Когда Чимин наконец говорит, ему удается вырвать запястье из хватки Юнги, и он выходит из комнату, навсегда забрав с собой частичку его души и здравомыслия. — Отойди от меня, Юнги.---
Юнги оборачивается, чтобы оглянуться на их дом, когда в восемь утра они садятся в арендованный фургон, все его тело болит от того, как много он плакал. В доме пусто и тихо, входная дверь распахнута настежь, нанятые рабочие загружают багаж в багажник. Унылая табличка «Продается» висит на крыльце, и его сердце неловко замирает, его настигает ощущение, что это навсегда. Он мысли, что он больше никогда не увидит этот район, его подташнивает. Юнги трет ноющую грудь, в тишине глядя на дорогу, а потом переводит безнадежный взгляд на входную дверь Чимина. Они планировали, что Чимин его проводит, но в доме тихо, и, похоже, все еще спят. Он гадает, выключил ли Чимин будильник, который они вместе поставили, и снова хочет плакать.---
Только когда все вещи загружены, и Юнги неохотно забирается в фургон и покидает жизнь, которую он всегда знал, дверь в дом Паков приоткрывается, и из нее высовывается голова. Чимин выглядит так, будто ночью глаз не сомкнул, волосы взлохмачены, и на секунду Юнги кажется, что он сейчас выйдет, и все будет в порядке, они забудут о прошлой ночи, но затем Чимин пожимает плечами, неуверенно смотрит на него и снова закрывает дверь. Сердце Юнги умирает. — Эй, Мин Юнги, ты собираешься садиться? — нетерпеливо спрашивает отец, Юнги тупо кивает и усаживается на кожаное сиденье, впиваясь пальцами в бедро и улыбаясь маме, когда она проскальзывает на сиденье рядом с ним. Если она что-то и замечает, то никак это не показывает, и он ей за это благодарен. Они уезжают, и его отец чересчур счастливо болтает о том, что Сеул будет лучшим, что с ними случалось, и Юнги закрывает глаза, не в настроении это слушать.---
Машина заворачивает за угол в сторону от их улицы, и он оставляет позади свою жизнь и Пак Чимина.---
Это последний раз за долгое время, когда Юнги видит его.---
Июнь 2012 Лето в Сеуле чертовски жаркое. Юнги хочет вернуть деньги. Он лениво постукивает кроссовком по гравию на крыльце и пытается на закатывать глаза от ситуации, в которую каким-то образом попал. Смотрит на пустую дорогу и вздыхает, потянувшись к телефону в каком-то порыве раздражения, потому что для этого слишком жарко. — Сокджин старается, — невозмутимо говорит Намджун, как только берет трубку, и Юнги чуть ли не смеется. — Он уже двадцать минут старается, эй, ты пытаешься устроить мне тепловой удар? — Так заходи внутрь! — настаивает Намджун, а Сокджин что-то мямлит на заднем плане, вроде как «нет, пожалуйста, я не смогу найти дом, если он не будет стоять снаружи». — Скажи ему, что он уже хреново справляется, — отвечает Юнги, садясь на крыльцо и снова вздыхает. Когда они с Намджуном планировали, наконец, встретиться после двух месяцев неспособности состыковаться с графиком тура Намджуна, он не ожидал, что в процессе чуть не умрет от теплового удара. — Где твои друзья? — кричит мама из открытого окна где-то справа от него, и он почти вздрагивает от охватившего его смущения. — Не могут найти дом, — бурчит он в ответ, полностью осознавая, что она его не слышит, но все равно не пытается говорить громче. Она ничего не говорит в ответ, и он немного благодарен, чувствуя, как пот выступает на его рубашке сзади.---
Если не считать жару, Сеул не так плох, понимает Юнги, как только перестает постоянно плакать из-за того, как сильно испортил свою жизнь. Он еще не пережил это и, наверно, никогда не переживет. Но со школой все в порядке, несмотря на то, что Юнги успешно удалось завести ноль друзей, компания в отличном состоянии, и у них больше денег, чем было когда-либо в Америке, и все в порядке. Жизнь хороша, дом огромен, но огромна и дыра в его сердце, о которой он пытается не думать.---
Не то чтобы он не пытался поговорить с Чимином. Конечно, Юнги не звонил ему, когда приземлился и приехал домой, не знал, захочет ли Чимин слышать его после его колоссального проеба, но по настоянию мамы — удара лопаткой — через несколько дней после того, как получил новый номер, он неохотно отправил его Чимину — спустя три месяца радиомолчания он подписал только короткий текст своим именем. Короткий и простой. Он делает вид, что ему не больно от отсутствия ответа, придумывает оправдания для Чимина и надеется, что у него все хорошо. В нынешнем распорядке Юнги прождал ответа, считая, одиннадцать дней.---
Чтобы облегчить боль, он в буквальном смысле зарывается в свой Ютюб, снимая видео одно за другим, и активничает в твиттере, когда не занят домашкой или не наверстывает упущенное в школе. И это укрепляет их дружбу с Намджуном в твиттере и вне его.---
Его Ютюбу уже почти год, и Юнги старается не думать о том, кто вообще заставил его создать канал, потому что он не хочет утонуть в собственных слезах, так что он с радостью отвечает Намджуну всякий раз, когда бы они ни говорили, что в последнее время случается часто (и, возможно, Юнги случайно использует его, чтобы заполнить большую пустоту в форме Чимина в душе), пока не наступает май, и с тех пор, как приехал в Сеул, Юнги говорит о встрече и, возможно, о совместной работе над видео, которое Юнги снимает. Ему нужно отвлечься.---
И вот, наконец, они здесь, в этот важный день, наступивший после постоянных откладываний из-за тура Намджуна, и его тупого парня Сокджина, который не может найти лофт Юнги. Он тупо настаивает, чтобы Юнги остался на крыльце на случай, если он проедет мимо и совсем потеряется.---
Когда маленькая синяя машинка, наконец-то, заворачивает на улицу Юнги, он уже полумертвый и мокрый как мышь. — Прости, пожалуйста! — смеется Намджун, неуклюже вываливаясь из машины и поправляя летний пиджак с улыбкой на лице. Юнги в шоке: в своих клипах в Намджуне намного больше хип-хопа, а сейчас он выглядит как обычный ботан. (Конечно, вслух он этого не говорит). — Спасибо, что приехал, — смеется он вместо этого, пожимая протянутую руку Намджуна с совсем не натянутой улыбкой. — Привет, Сокджин, — добавляет он, и тот застенчиво улыбается ему с водительского места. — Привет, извини, пожалуйста, у меня навигатор сломался. Юнги с улыбкой отмахивается от Сокджина, оглядывая его. Он выглядит почти так же, как в своих видео, которые Юнги, честно говоря, особо не смотрел: Сокджин в основном выкладывает баллады и видео о том, как он ест. То, что его канал популярнее каналов Намджуна и Юнги, — просто чудо какое-то. — Он не сможет остаться, — смеется Намджун, когда Сокджин включает передачу и машет рукой на прощание. — Ему нужно разобраться с видео. — Да без проблем, — искренне улыбается Юнги, немного с облегчением, потому что он не очень знаком с Сокджином, а с незнакомыми людьми ему неловко. Он вздыхает с облегчением, когда Намджун наконец предлагает войти в дом, потому что у него больше не осталось душевных сил, чтобы оставаться на улице под палящим полуденным солнцем.---
Почему-то когда Юнги заводит Намджуна в дом, гадая, стоит ли предупредить его о маме, которая только и ждет, чтобы наброситься, он по привычке смотрит на дом справа от них, как будто ожидая увидеть дом Чимина в пригороде Нью-Йорка, уютно устроившийся между огромными тихими лофтами его района в Сеуле. Он одергивает себя и смеется, чувствуя себя глупо. Прогоняет боль и закрывает за собой входную дверь, оставляя позади палящее солнце.
