We Tear These Walls

      Такемичи способен на много вещей, но Наото надеется, что быть ублюдком — не одно из них. При их первой встрече Такемичи защитил его от хулиганов, что разительно отличается от того, каким он оказался по итогу. Тем не менее Наото доверил ему свою жизнь, а также жизнь своей сестры.       Его брови нахмурились. Это немного странно: Такемичи готов бросить свою жизнь на произвол судьбы, чтобы спасти девушку, которая уже предназначена кому-то другому. Он такой чудак, даже жалко его. Наото солгал бы, если бы сказал, что считает Такемичи лучшим мужчиной для своей сестры.       Стон сзади отвлекает его внимание от жутких фотографий, вывешенных на доске и соединённых между собой тонкими нитями. Такемичи просыпается, досадливо морщится, словно он выиграл в лотерею, но всё обратилось в пустоту.       Наото пока не обращает внимания на неожиданную реакцию, распираемый от идей, планов и теорий заговора.       — Ты наконец-то пришёл в себя! Ну и как оно?!              Такемичи щурит глаза от света, пытаясь восстановить зрение. Наото решает дать ему время подумать, но чужие глаза внезапно наполняются слезами.       — Так я вернулся?!       В чужом голосе не слышится предполагаемого облегчения.       — Ха?       Наото злорадствует насчёт успешности эксперимента, но это так и осталось ничего не значащими. Хотя, очевидно, Такемичи должен был вернуться с информацией.       Такемичи кажется, что он вот-вот зароется на метр под землю, смотря в полные надежды глаза Наото.       — Кстати, об этом, Наото… Я правда случайно пожал тебе руку.       Неважно. Он действительно бесполезен.

***

      Как раз в тот момент, когда Наото начал прояснять, что нужно узнать, Такемичи вывалил на него безумную новость, убеждая Наото в том, что окончательно чокнулся.       — Что значит Сано — твой соулмейт?! — Наото задыхается от возмущения, как будто Такемичи только что сказал ему, что он пил и купался в отходах. — Какого чёрта?!       — Так и есть! — затем Такемичи стягивает одежду с своей груди, будто это в порядке вещей. Что только ещё больше раскалывает голову Наото на множество кусочков. — Смотри, у нас одинаковые знаки!       Наото хочет швырнуть в него чем-нибудь.       — Как будто я знаю, как выглядит его чёртова метка! И что, теперь ты колеблешься, потому что он твой соулмейт?! Мне напомнить тебе, что он убил мою сестру!       — Нет, погоди, Наото. Он хороший парень! Поверь мне, когда я говорю, что он заслуживает доверия!       — Этот «хороший парень» убил сотни людей!       Такемичи, кажется, размышляет над этим, прикусив нижнюю губу, морщится. Не то чтобы Наото не понимал. Тот прожил всю свою жизнь, думая, что его соулмейт невидимка или что-то в этом роде, а он появляется в самое неподходящее время. Наото не знает, что хуже: никогда не встречать своего соулмейта или выяснить, что ты должен ненавидеть его больше всего на свете.       Соулмейты не должны так работать. Но, опять же, он уже пару раз бросал вызов законам науки и судьбы.       Такемичи поднимает голову, лицо выражает мрачную решимость.       — Пойдём встретимся с Майки, Наото.       Он ведь не может ему отказать, не так ли?

***

      Что начинается трогательным воссоединением, то заканчивается трагедией. Наото должен был это предвидеть: от давно потерянного друга Такемичи несло смертью. Такемичи свернулся калачиком у подножия лестницы, безостановочно рыдая. Наото жалеет, что не может сделать больше, чем похлопать его по плечу и сказать ободряющие слова. Сейчас он так же бессилен.       Удивительно, но через день Такемичи быстро поднимается на ноги, приняв решение. Наото внутренне улыбается. Он не знает, что ему делать, если Такемичи вдруг скажет: «Я больше не хочу этим заниматься».       — Я обязательно спасу Дракена!       На этот раз Такемичи облачает свою решимость в серьёзные слова и протягивает руку вперёд. Наото мельком взглянул на метку и подумал, что она прекрасна. У самого Наото — орхидеи сапфирового цвета с фиолетовыми очертаниями и певчей птицей под ними. Цветы покрывают всё тело, кроме видимых участков, таких как руки и шея. Наото пожимает протянутую к нему руку, мозолистую и тёплую, снова отправляя в путь.       — Полагаюсь на тебя.       Дело вот в чём: Такемичи хотел бы переспать с кем-то, правда, и ему требуется много секунд, чтобы прийти в себя от вида обнажённой девушки над ним. Но с сознанием двадцатишестилетнего человека в четырнадцатилетнем теле он поступает так, как поступил бы любой ребёнок в такой ситуации: без оглядки убирается оттуда к херам, взволнованный больше, чем когда-либо в своей жизни.       И, конечно же, поскольку он самый удачливый человек в мире, Хина ни с того ни с сего оказывается неподалёку. Похоже, она не знает о произошедшем, так как её лицо становится серьёзным.       — Такемичи-кун, сегодня ты взрослый, да?       Э?       Заявление Хины совпадает с теориями Наото. Когда он находится в настоящем времени, его прошлое сознание возвращается в тело. Это немного беспокоит, потому что он уверен: у его молодого «я» есть несколько незакреплённых винтиков в голове.       Он колеблется, рассказывать ли ей о Майки, что наконец-то он нашёл своего соулмейта. Хина заслуживает знать об этом. Что она подумает? Расстанется ли с ним, когда узнает?       «Ещё немножко», — обещает себе Такемичи и совсем тихо Хине: — Дай мне немного времени.       В этот момент ему звонит Дракен, заглушая внутреннее смятение, и говорит, что он нужен у святилища Мусаши на реке Тама. Прежде чем Такемичи успевает спросить, зачем, Дракен сбрасывает вызов. Вот мудак.       Такемичи послушно отправляется в путь, а Хина решает пойти с ним.       Пока они идут в тишине, Такемичи не может не смотреть на переливы цветов, танцующих на её ладони, которые приобретают форму розы, и они очень похожи на неё: прекрасную, благоухающую и предназначенную для света. Её соулмейт действительно везунчик.

***

      Такемичи пытается держать себя в руках, и ему это не удаётся, когда перед ними проносится множество мотоциклистов, одетых в одинаковые тёмные униформы. Хина не выглядит взволнованной, скорее даже заинтересованной, она всегда была более приспосабливающейся из них двоих. Один из мотоциклистов спрыгивает и начинает кричать на него, но, к счастью, прежде чем дело дошло до драки, какой-то парень с холодным спокойствием прерывает их.       — Может ли быть так, что ты — Такемичи? — спрашивает он.       — Э-э, д-да.       Он кивает, затем пинает другого хулигана, схватившего Такемичи за шиворот сзади.       — Чё это ты угрожаешь гостю главы?       Парень лопочет извинения и отпускает его. Такемичи и Хина следуют за ними, члены «Томан» разбросаны веером по всей территории. Чуть дальше их встречает Майки в сопровождении Дракена и нескольких стрёмноватых ребят.       — Даров, Такемучи.       На него падает немного лунного света, и мотоциклы сверкают вокруг, выделяя статную фигуру. Он стоит над своим байком, приковывая внимание Такемичи.       — Прости, что так резко вырвал тебя, — добавляет он. Его взгляд скользит к Хине, и Такемичи думает, должно быть, ему показалось, что на чужом лице промелькнуло разочарование. Оно исчезло так же быстро, как и появилось.       Среди неразберихи Такемичи обнаружил, что роет себе могилу. Уже второй раз за неделю. Эмма, судя по звукам, участвует в сборище, и она не задумываясь раскрывает компрометирующее положение, в котором они находились ранее. Такемичи мог бы попробовать заявить о своей невиновности, но это всё ещё он, только моложе и озабоченнее. Чувство вины в любом случае мучительнее, чем удар Хины.       После этого — собрание, и Такемичи не знает, во что он ввязался, покорно следуя прямо за верхушкой «Томан», пока все наклоняются в круг, кричат хором. Такемичи продолжает кланяться в ответ, подстёгиваемый атмосферой.       В воздухе царит торжественная, испепеляющая власть, пока Майки прокладывает себе путь через возвышенный помост. Сложно не признать: Майки обладает харизмой короля и мощью льва. Командуя более чем сотней хулиганов и обладая репутацией, которая выходит даже за пределы Сибуи, Такемичи задаётся вопросом: сколько времени должно пройти, чтобы все узнали, что соулмейт этого невероятного парня — нелепый слабак.       Такемичи откладывает эту мысль на потом, сейчас он должен выслушать речь Майки. Она кажется довольно важной, судя по сосредоточенным лицам всех присутствующих, а, может, это просто благоговение перед Майки.       Он был слишком отвлечён, чтобы заметить самую важную часть появления Майки — почему все вдруг замолчали. На Майки надета только куртка «Томан», без рубашки, обнажающая верхнюю часть груди. Внизу — бинты, но они не скрывают золотистые линии, расцветающие на его коже.       Майки… их отличительный знак выставлен на всеобщее обозрение. Это тот же нарцисс, с огненными прожилками и всё такое. Майки ничуть не смущается, делая вид, что в этом нет ничего удивительного, даже когда почти каждый из «Томан» глазеет на него.       Хина в другом месте, так что ещё не заметила, — она знает, как выглядит его метка, — тем более Майки всё это время стоял к ним спиной.       Он даже не мог нормально слушать объяснения Мицуи. Должно быть, у того было достаточно хорошее чутьё, чтобы понять, что Такемичи находится не совсем с ними.       — Выглядит довольно круто, да? — отмечает Мицуя, проследив за его взглядом. Такемичи даже не заметил, что пялился. — Я тоже никогда раньше не видел метку главы. Только отпечаток на его руке. У меня такое чувство, что его соулмейт тоже должен быть крутым.       Такемичи хочет закричать, что это не так. Он кивает, убедившись, что нужная сторона его руки скрыта от посторонних глаз. Мицуя, не спрашивая, демонстрирует свою собственную метку, скрытую рукавами. Она находится на самом краю левой руки, меньше большого пальца в ширину, искусно выведенная виноградными лозами и цитринами. Его фиолетовые глаза блестят, когда он смотрит на неё.       — А твоя? — интересуется Мицуя.       Он колеблется.       — Эм, не то чтобы я…       — Что? Она в форме хера или типа того?       Прежде чем Такемичи успевает ответить, кто-то пинает его со спины, чуть не сломав ему позвоночник. Это были те парни, что ранее яростно кричали о ставках и Киёмасе. Такемичи, конечно, немного раздражён, но быстро успокаивается, услышав обстоятельства. Похоже, «Мёбиус» так же развращён, как и «Томан» в будущем, и это сильно травмировало друга Па.       Такемичи понятия не имеет, зачем Майки привёл его на встречу, но это должно быть как-то связано с его добровольно-принудительным предложением вступить в банду. Не то чтобы Майки было что сказать, стоило его спросить напрямую.       — Мы закончили, можешь идти домой, Такемичи. Хина ждёт тебя там, — это всё, что он сказал ему перед тем, как уйти. У Такемичи нет времени размышлять об этом, есть более приоритетная задача — обеспечить выживание Дракена до третьего августа.       — Ха, телохранитель? — уточняет Дракен, выглядя невероятно раздражённым. — Ни за что.       Значит, он потерпел неудачу, бывает, у Такемичи всё равно есть другой план. Он проследит за ним до третьего августа. Звучит достаточно неплохо. По крайней мере, для него.       Были моменты, которые, как ему показалось, должны перерасти в смертельную битву, но это всё мелочи, в основном спровоцированные внезапными капризами Майки.       После их визита в больницу к девушке друга Па Такемичи приходит к выводу: эти двое не могут драться, тем более убить друг друга. Между ними есть что-то более глубокое, и где не хватает Майки — там дополняет Дракен. Как сердце. Они никогда не будут драться. Если только это не что-то очень серьёзное.       Или ему так казалось.       Была драка с «Мёбиусом», конфликт с которыми теперь полностью улажен. Была проблема с Па, и он слышал, его арестовали за то, что он ударил Осаная ножом, в конечном итоге осудив на год.       Однако на второй день заточения Такемичи в собственном доме Майки без предупреждения навещает его.       — Как твои раны, Такемучи?       Такемичи чуть не переворачивает огромный пазл из двух тысяч пяти деталей, над которым работал, в оцепенении.       — Майки-кун?!       Он улыбается, но выглядит пусто.       — По ходу тебе скучно.       — Ну, что ж… Как ты сюда попал?       Он вяло тыкает большим пальцем назад, указывая на дверной проём.       — Твоя мама впустила меня, очевидно. Я хулиган, а не взломщик.       Такемичи усмехается самому себе.       — Как дела?       — Хорошо, вроде, — Майки фыркнул.       — Как у вас всё с Дракеном?..       Его тёмные глаза вспыхнули:       — Я грохну его.       Вот дерьмо, вот дерьмо. Это происходит как раз там, где он меньше всего этого хочет.       — Погодь, Майки! Не уходи пока! Давай, останься на чуть-чуть! — Такемичи хватает его, особенно за рукава. — Я уверен, что всё это просто маленькое недоразумение!       — Отпусти меня! Что даёт тебе право дергать меня за одежду, ка…       — Угомонись, Майки!       Они мгновенно потеряли равновесие, потому что Майки попытался отпихнуть его, но Такемичи успел только оторвать край его одежды, и в тот момент, когда Майки с виноватым видом попытался поймать его, они оба спотыкаются.       Такемичи ударяется головой о край стола и мимолётно замечает, как его почти готовый пазл, над которым он работал со всей сосредоточенностью, разлетается во все стороны.       Жизнь исчезла из его глаз.       — Чёрт, больно, — бормочет Майки, потирая бок своей головы. — Эй, Такемучи, ты ранен?       — Майки-кун, — хнычет он, пытаясь сдержать слёзы. — Я упорно трудился ради этого два дня!       — Это не моя вина! — Майки защищается, хотя и слегка растерян, видя, что он вот-вот снова заплачет. Почти до смешного легко доведённый. — Ты меня схватил!       Такемичи в расстройстве зарывается в волосы.       Майки хмурится.       — Ты можешь просто сделать это снова, тупица!       — Я пожертвовал ради этого ночами сна!       Майки щёлкает языком, хватая доску с разбросанными кусочками головоломки.       — Пофиг. Мне всё равно нечего делать. Я помогу тебе с этим.       Глазам Такемичи вернулся блеск.       — Правда? Поможешь?       — Хватит заставлять меня повторяться.       Майки более раздражителен, чем обычно, что неудивительно, учитывая текущий конфликт между двумя высшими членами «Томан».       — Хорошо! Спасибо!       В итоге Майки остался до вечера и работал с ним над головоломкой всю вторую половину дня. Не обошлось без споров, особенно в тех моментах, когда он был слишком непреклонен в том, чтобы нажать на кусочек не в той части, как бы Такемичи ни пытался доказать ему обратное. Майки разрывал кусочки головоломки столько раз, что вся картина уже не имела смысла.       Такемичи жалеет, что позволил ему помочь собрать их вместе, в итоге всё стало только хуже. У этого парня нет ни крохи терпения.       — Майки, — говорит он, прежде чем тот выходит из дома. — Когда вы в последний раз разговаривали?       Майки заметно хмурится. Он стоит на пороге, обуваясь.       — Сколько раз я должен тебе это повторять? С «Томан» покончено, я больше не хочу, чтобы он был с ним. Этот засранец может перейти в другую банду, мне плевать.       Такемичи не отступает, потому что знает, что поставлено на карту. И заслоняет собой дверь, потому что, очевидно, идиот.       — Ты не это имел в виду.       Майки бросает на него непонимающий взгляд, как будто уже мысленно планируя различные способы хладнокровно убить его.       — Нет, чёрт возьми, это, Такемучи. А теперь отойди-ка в сторонку.       — Пока ты не скажешь мне, что ты не это имел в виду, я не сдвинусь с места. Я понимаю, что ты злишься, но ты не можешь вот так просто забывать вашу дружбу! Он важен для тебя! Он тоже испытывает к тебе такие чувства! Почему вы все так себя ведёте?! «Томан» разваливается на части, Майки! Ты просто будешь сидеть сложа руки и…       Такемичи не успел договорить, как Майки с неожиданно невероятной силой схватил его за воротник, прижав спиной к ближайшей стене.       — Слушай сюда, Такемучи, — с презрением выплюнул он прозвище, — мне плевать, соулмейт ты мне или нет, это не твоё дело. И мне абсолютно насрать, если мелкие ублюдки встанут на сторону этого мудака, — его глаза расширены и похожи на два бездонных омута. — Так что держись подальше от этого, понял?       — Нет, — промолвил Такемичи.       Напряжённость взгляда Майки, которая увеличивается раз в десять, почти заставляет Такемичи бежать и никогда не оборачиваться.       — Нет?       — Я не буду держаться в стороне от твоих проблем, Майки. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы вернуть всё на свои места.       Он поморщился, когда костяшки пальцев Майки впились в шею.       — С какого хрена?       — Потому что я не хочу, чтобы ты грустил, — признаётся он. Потому что Дракен умрёт. — И любой из членов «Томан», — добавляет немного поспешно.       Глаза Майки снова сужаются, в них кипит слишком много эмоций, которых Такемичи не видел там раньше.       — Ты очень упрямый, в курсе? — Майки сжимает кулак другой свободной руки и отводит локоть назад. Такемичи отшатывается, напрягаясь.       Две секунды. И, как и в прошлый раз, удар не случается. Такемичи медленно открывает глаза.       Майки отпускает его, глубоко нахмурившись. Колени Такемичи подгибаются, и он съезжает по двери от страха и усталости. Он смотрит на Майки, уже повернувшегося к нему спиной.       — Делай, что хочешь, — говорит он с покорностью в голосе. Такемичи считает это успехом. Он проводит ладонью по шее.       Ему ещё есть что сказать, но Майки исчез в ночи за окном, не сказав больше ни слова, и холод, который он вдруг почувствовал из-за его отсутствия, не давал уснуть до двух часов ночи.

***

      Представьте себе его удивление, когда он обнаруживает, что для примирения двух быдловатых лидеров нужна всего лишь неудачно произнесённая речь и дерьмо в волосах.