We Tear These Walls

      Произошло многое.       Третье августа началось достаточно невинно, Хина выглядела потрясающе в юкате, играла в фестивальные игры, и он прекрасно проводил с ней время, не беспокоясь об уготованной Дракену смерти, тяготившей его.       Это самое глупое, что он когда-либо делал.       Невнимательность — его худшая черта, он не должен был терять бдительность с самого начала.       Кошмар начинается под вечер, когда олицетворение травмы его детства предстаёт перед ним и мир сливается с чёрным пятном. Следующее, что он осознаёт, — сияющий образ Хины, утирающий его слёзы; она целует его нежно, мягко и тепло, проникая прямо в душу.       — Такемичи-кун — это Такемичи-кун, — говорит она, и от одного взгляда в её глаза Такемичи забывает, о чём говорил. — Ты проливаешь слёзы по другим людям, не сдерживаясь, и переживаешь за них от всего сердца. Вот кто ты, Такемичи-кун. Нет никого другого такого же крутого, как ты.       Несмотря ни на что, Хина всегда будет видеть в нём что-то такое, что не мог увидеть никто другой. И в этот момент он обещает себе стать лучше, снова и снова, потому что он никак не может принять мир, в котором нет Хины и Аккуна.       Они прибывают вовремя, Мицуя и он, и видят Дракена, стоящего над грудой окровавленных тел. Он жив, и Такемичи почти хочет обнять его прямо здесь и сейчас. Судя по всему, Пеян, бывший вице-капитан третьего отряда, предал «Томан» и перешёл на сторону «Мёбиус», устроив засаду Дракену в разгар фестиваля.       Эта ночь проходит словно на американских горках. Такемичи никогда не забудет её, даже если захочет.       Дракен почти погибает — Такемичи тоже. Он точно уловил призрачный образ костлявой совсем близко, но Аккун и ребята приходят на подмогу в последний момент.       В конце концов ничто не пропадает даром.       Часы бьют полночь, наступает четвёртое августа и никто не умирает. В этот день не был испущен ничей последний вздох.       Было пролито много слёз, но сильнее всех пострадал Майки, который раньше храбрился, не позволяя остальным впадать в уныние.       Всегда ли он так поступает? Такемичи одновременно хочет у кого-то поинтересоваться и нет. Он только желает поговорить с Майки сам, не как со своим соулмейтом или одноклассником, а как с другом. Но Такемичи трус, поэтому он прячется за стеной, вслушиваясь в чужие приглушённые всхлипы.       Незадолго после его благодарят, — не то чтобы ему это было нужно, — это отпечатывается в голове и слегка нагнетает, пока Дракен не разбивает атмосферу своими словами. Ему вручают униформу банды. Похоже, это была первая форма Майки, когда он только основал «Томан».       Хотя и не новая, но так гораздо круче. Она несёт в себе наследие, значащее для «Томан» всё.       — Знаешь, — усмехается Дракен, — я рад, что именно ты соулмейт этого оболтуса. Спасибо, Такемучи.       — Забей, Дракен!       — Тебе стоит сходить к нему, — советует он. — Наверное, сейчас где-то на крыше дремлет.       Так и происходит.       Послеполуденный воздух особенно сладко ощущается после тяжёлой, опасной для жизни битвы. Вытянув шею, Майки мгновенно открывает глаза, когда Такемичи зовёт его по имени. Они выглядят более бездонными, чем обычно, словно видят абсолютно всё.       Майки всё ещё не отошёл от событий прошлой недели, слишком много вопросов и сомнений. Но самая большая загадка кроется в действиях Такемичи и в том, что он делает, как будто знает всё наперёд.       — Кто ты, чёрт возьми, такой? — спрашивает Майки, окидывая его пристальным взглядом. Между ними повисает молчание, пока Майки не разрывает его мягким смешком. — Что это за дурацкий прикид? Я знаю, что ты постоянно выглядишь отстойно, но…       Майки спрыгивает с выступа, на котором стоял, легко опускаясь на ноги, как кошка.       — А, пофиг. В конце концов это благодаря тебе Кен-чин жив, — он протягивает руку, левую, без метки. — Спасибо, Такемучи.       Он обхватывает её своей и тут же гримасничает, когда Майки слишком сильно сжимает, давя на не до конца зажившую рану.       — Упс, сорян, — не то чтобы он звучал раскаянно.       — Какой же ты мудак! Мне её насквозь проткнули вообще-то!       Тем не менее, миссия выполнена, Дракен спасен, у «Томан» больше нет причин связываться с криминалом, пока Майки во главе.       Пришло время возвращаться.       Он снова стоит перед Наото, собираясь пожать ему руку. Тот, должно быть, сильно растерялся, судя по выражению его лица, но всё же протягивает свою, ладонь в ладонь.       Знакомое ощущение погружения заставило его откинуть голову назад. Картинка вокруг меняется.       Точнее, меняется его положение. Майки лежит прямо под ним, более взрослый, с короткими волосами, хмурится и тихо выдыхает:        — Чего остановился?       Господи, блять, Иисусе.       — Майки-кун?!       Он отскакивает назад, кровать скрипит от слишком резкого движения. Так, они оба полностью одеты, ох, чёрт, о чём он только думал? Не может быть, чтобы такой девственник, как он… и вообще! Он уверен, что будущее уже должно было измениться, Дракен жив и всё такое, так где же он, чёрт его побери?       Он уставился на всё ещё находящегося перед ним Майки, который выглядел немного ошеломлённым, взъерошенным и запыхавшимся, с раскрасневшимися щеками. Такемичи старается не думать о том, как кровь приливает к его лицу. Он вообще старается не думать.       Это всё тот же Майки, тот самый, который никак не мог вырасти из своей детской мордашки, такой же мелкий, но более худой. И всё же что-то изменилось. Под глазами у него мешки, как будто сна не было ни в одном глазу уже долгое время. А сами глаза впалые, в них нет ни следа света, ничего. Совершенно мёртвые.       — Майки? — спрашивает он, пытаясь придумать что-нибудь, что могло бы объяснить обстоятельства.       — Так легко сдаёшь назад? — Хах? — Я всё такой же пустой, Такемучи.       Он пятится, пытаясь вернуть себе часть личного пространства, и чуть не падает.       — Ч-что… э-э… я…       Майки наклоняется к нему.       — Ты сказал, что заставишь меня что-то почувствовать, не так ли?       Во что, чёрт возьми, теперь вляпалось его прошлое «я»?! Пожалуйста, кто-нибудь скажите ему, что он ошибается. Что их предыдущая слишком интимная позиция не подтверждает то, о чём он думает.       Такемичи быстро отодвигается, но внезапно возникшее между ними расстояние обращает кровь ядом.       Майки смотрит на него, его взгляд нечитаем.       — П-погодь… э-э… Наото и Хина… — он замирает, рефлекторно вспомнив их имена, и, судя по потемневшему взгляду Майки, это грубейшая ошибка.       — Хината… Тачибана? — спрашивает он медленно, будто затишье перед бурей.       — Ага. — Нет, нет, нет, заткнись наконец. — Мне вроде как нужно найти её. И Акку…       Раздаётся треск чего-то, затем в мгновение ока Майки смеётся, будто псих, выражение его лица совершенно безумное, а глаза по-прежнему мёртвые, но в них таится что-то ещё, что-то более тёмное и устрашающее.       Такемичи чувствует, как тело покрывается мурашками, а кровь стынет в жилах, ужас пронзает его насквозь. Чужой смех эхом разнёсся по комнате, и Такемичи ощущает, как внутри всё сжимается в комок.       — Такемучи, — говорит Майки между приступами смеха, и под его взглядом Такемичи чувствует себя кроликом, загнанным в угол хищником, чьи когти уже впились в шею. — Ты настоящий ублюдок. Как давно ты это делаешь?       Когда Такемичи затягивает с ответом, Майки перестаёт смеяться. В один момент он оказывается в нескольких сантиметрах от него, больно вцепившись в его волосы.       — Спустя столько лет, хах, — говорит он, и нечто столь тёмное полностью заполняет его глаза. — Это опять Хина, Хина, Хина.       Такемичи пытается лучше рассмотреть его лицо, хоть что-нибудь, что могло бы дать подсказку о том, что он чувствует, но всё — та же заученная пустота. Как будто он здесь не находился. Тысячи оттенков чёрного полыхнули в глазах Майки, когда он прижался своими губами к его.       Мир не перестаёт вращаться, нет, он ускоряется, ускоряется в тысячи раз. Такемичи не отталкивает его, не может, не хочет. За небольшой промежуток времени Майки запечатлел в нём нечто такое, от чего Такемичи никогда не сможет избавиться: ни в настоящем, ни в прошлом, ни в будущем. Он углубляет поцелуй, руки всё ещё перебирают волосы, и Такемичи дрожит, его наполняет странная жажда. Он тянется к нему, когда Майки уже отстраняется, но тепло остаётся, сладкое, притягательное и головокружительное. Чужое лицо по-прежнему нечитаемое, Такемичи и спустя десять лет не сможет его понять. Он пытается перевести дыхание, ждёт, когда сердцебиение придёт в норму.       — Майки?..       На мгновение, когда Майки смотрит на Такемичи, его взгляд навевает воспоминания об их школьных годах. Возвращает к «Томан», Дракену, Аккуну, к Хине. Его сердце беспрерывно колотится, но он заставляет себя успокоиться и вспоминает, зачем сюда пришёл.       Такемичи даже не знает, с чего начать. Что случилось? Какое это будущее? Где остальные? Где Дракен? Во что превратился «Томан»?       Что случилось с нами?       — Тебе стоит уйти, — говорит Майки, будто окончательно всё решая для себя, напряжённость отступает, внезапно заменяясь пропастью. — Или я могу убить тебя.       От этих слов сердце ухает вниз. Не хотелось уходить, не сейчас, но в тоне Майки звучит мрачная решимость, которая поднимает Такемичи на ноги, даже если тот растерян, сломлен и опечален по разным причинам. Он впервые как следует осматривается: комната практически пуста, если не считать односпальной кровати и множества ящиков. На одном из них стоит рамка, но она перевёрнута лицевой стороной вниз. А стены — голые и белые.       Ручка холодит пальцы, часть его хочет уйти, когда другая противится этому. Он оглядывается через плечо, Майки повернулся спиной, лицом к стене, у которой сидел.       — Майки, я… — В будущем, предшествующем этому, мы никогда не встречались. Так почему я…       Кто мы друг другу?       Вопросы есть, но смелости, чтобы их задать, нет.       Вздохнув, он наконец открывает дверь и не может не изумиться, когда видит стоящего снаружи мужчину. Коридор полностью пуст, если не считать их двоих.       Он закрывает за собой дверь.       — Э-э, привет?       Мужчина непрерывно смотрит на него в течение пяти секунд. Затем его рот снова открывается.       — Это одна из штаб-квартир «Томан» в Сибуе.       В его ушах зазвенело при упоминании этого названия.       — «Томан»?!       Если мужчина и удивлён, он прекрасно это скрывает.       — Да, господин.       Значит, «Томан» всё ещё существует, он должен связаться с Наото.       — Мой телефон у вас?       Пристальный взгляд мужчины становится нервирующим.       — Нет.       — Не знаете, у кого он мог бы быть? — Если у него есть телефон в этой временной линии, то это оно.       В светлых глазах мелькнуло замешательство.       — Он у главы.       — У главы? — затем его осеняет. — О… Значит, у Майки.       Он отчасти думает о том, чтобы вернуться.       Мужчина просто… пялится. Такемичи заставляет себя рассмеяться.       — Не могли бы вы меня проводить? — он растерянно почёсывает затылок. — Я чутка заплутал.       Мужчина кивает, как будто ради этого он и находился здесь всё это время.       — Пройдёмте со мной.       — Спасибо, парень. Кстати, а как тебя зовут?       Он делает паузу и смотрит на Такемичи с искренним удивлением. Такемичи вздрагивает.       — Шучу! Я знаю, конечно. Просто…       — Я Сейшу Инуи, — прерывает его, затем снова переводит взгляд вперёд, шагая в том же темпе, что и Такемичи. — Вы же знаете, кто вы?       — Конечно! Я Такемичи Ханагаки!       Повисла пауза. Инуи добавляет:       — И вице-президент «Томан».       — А?! — это вылетает у него изо рта прежде, чем он успевает осознать. Под пристальным взглядом Инуи Такемичи возвращает своё выражение лица к чему-то вроде беззаботности. — Эм, да. Конечно, я знаю это!       — Хм, да.       Пока они идут, Инуи ни с того ни с сего предлагает ему носовой платок. Такемичи смотрит на него, на его лице читается замешательство.       — Ваша губа, — объясняет ему, немного колеблясь. — Она кровоточит.       Рефлекторно Такемичи проводит языком по нижней губе. Он ощущает медный привкус. Чёрт, это случилось, когда…       Его лицо приобретает насыщенный оттенок красного. Инуи молча наблюдает за ним, ладонь всё ещё протянута в вежливом жесте. Такемичи натянуто улыбается, выхватывая у него из рук платок и осторожно прижимая его к пораненной губе.       Он хочет вернуть платок, но Инуи качает головой.       — Можете оставить себе.       — Да? Спасибо.       Он кладёт его в карман. У платка приятный аромат, как от женских духов. Ему подумалось, что он довольно дорог, чтобы так легко отдать. После кажущегося бесконечным коридора, виляющего зигзагами влево и вправо, они с Инуи проходят через двойную дверь и попадают в, по всей видимости, роскошную гостиную с причудливыми диванами и люстрами, висящими под потолком. Вдвоём они проходят в самый конец зала, где оказывается ещё одна дверь, которую ненаблюдательные люди обычно не замечают, разве что сильно прищурив глаза и заметив крошечные щели в стене. Инуи достаёт из нагрудного кармана связку ключей и вставляет один из них в замочную скважину.       К изумлению Такемичи, дверь приводит к лифту.       Инуи отступает назад.       — Выход на первом этаже. Вы можете спросить дорогу у тех, кто там работает, если вдруг заблудитесь.       — Понял. Спасибо, Инуи.       Инуи кивает. Такемичи входит в лифт, но, прежде чем он полностью закрывается, вспоминает кое-что очень важное. Он высовывает ногу, не позволяя дверям лифта окончательно закрыться, и Инуи бросает на него любопытный взгляд.       — Пожалуйста, присмотри за Майки! — воскликнул он, а после отступил. Безмолвный Инуи с расширенными глазами — это всё, что он видит перед тем, как дверь всё-таки захлопывается.       Выйдя из здания, Такемичи сразу же ищет любую газету, любой заголовок, который мог бы дать ему представление о происходящем.       О смерти Хины в них нет ни слова. Удалось ли ему? Получилось, верно?       Тогда почему ему кажется, что он что-то упускает?       Он бродит по улицам, когда ему сигналит машина, заставляя подпрыгнуть. Такемичи готов броситься с кулаками, но узнаёт человека, сидящего на водительском сиденье.       Его лицо светлеет.       — Наото?!       Наото улыбается ему во все зубы, в его выражении лица видна благодарность и радость. Внезапная жизнь в чужих глазах, которую Такемичи никогда раньше не видел, тем более направленных на него.       — Я наконец-то нашёл тебя, — говорит Наото, выглядя приятно поражённым. — Похоже, ты преуспел. Пойдём к ней, Такемичи. К моей сестре.