В постели с боссом

Открываю глаза и ничего кроме боли не чувствую. Понимаю, что все ещё нахожусь в доме Страховой. Она даже скорую не вызвала. Я могла умереть. Да и сейчас не уверена, что всё ещё жива. С трудом поднявшись и еле держась на ногах, я, ничего не соображая иду к двери. Первой мыслью было сбежать отсюда нахрен и перестать быть терпилой. Но также мне ужасно хотелось посмотреть, что с моим лицом. Почему мне кажется, что всё происходит в замедленной съёмке? Наверное, прошло несколько часов, когда я смогла спуститься вниз. Правда едва не свалилась с лестницы. — Может я и перестаралась, — слышу её голос и вздрагиваю, — Но согласись, что так будет лучше всем. — Кому? Вам что ли? — И тебе в том числе. Я злилась. Мне ужасно хотелось отомстить ей. Чтоб она поняла всё то, что чувствовала я и те, кто оказался в такой же ситуации как я. — Иди отлежись, — она подошла ко мне и крепко схватила за плечо, — Я запру тебя в комнате, чтоб не шаталась по дому. Дёргаюсь, едва не упав. Пальцы больно впиваются мне в плечо. Меня грубо тащат обратно в комнату. — Хватит! — Перед глазами всплыли недавние события. Как она хладнокровно била меня по лицу… — Отцепись! Может я перегорела? Я точно не знаю, что вообще со мной сейчас происходит, но ясно, что если я не начну давать отпор, то просто погибну. — Что? — Она подняла брови и криво усмехнулась. Глаза женщины неприятно и как-то даже болезненно заблестели, — Егорова, ты забыла с кем ты? Забыла у кого живёшь? Я ведь спокойно могу оборвать всю твою мимолётную храбрость. Вообще, я, наверное, оформила тебе сотрясение, — Она дотронулась рукой до моей головы, — Иначе, с чего это ты вдруг стала так разговаривать? Крепко до боли стискиваю зубы, ощущая, как челюсть уже начинает ныть. В памяти всплывают все обиды. Правда, ей всё равно удалось сломать какую-то часть меня, я всё равно боялась получить от неё. Был такой страх. — Девочка моя, — она слегка наклонилась ко мне, — Не забывай где ты. С такими как ты никогда… — Мам, — услышав тихий голос Ксюши, Страхова тут же обернулась. Этого мне хватило чтоб дёрнуться и вырваться из её хватки. Женщина тут же обернулась ко мне, глаза опасно вспыхнули: — Не сейчас, Ксения, — процедила она, не оборачиваясь к дочери, — не видишь, у меня тут процесс воспитания идёт.. — Но я… — Ксюша тут же прикусила нижнюю губу и сразу помрачнела. — Ксения! — Повысила голос женщина, не сводя с меня пугающего взгляда. Я даже не сомневалась, что она просто кинется на меня. Может, я даже умру, — Иди в свою комнату. — Ксюша! — Закричала я и от моего крика Ксюша вздрогнула, ойкнув. Страхова на секунду обернулась на девочку, и мне хватило этого момента, чтоб кинуться на женщину. Схватив ту за руку, я рывком дёрнула её вниз. Не устояв на ногах, женщина пошатнулась и скатилась с лестницы. Слышу крик Ксюши, он всё ещё звенел в ушах, даже когда она перестала кричать. — Мама! — Она сбежала вниз по лестнице и замерла над неподвижным телом Страховой, — Мама! Присматриваюсь и пытаюсь понять, дышит ли женщина. Меня бьёт такая дрожь, что я даже перестаю соображать. Вроде бы она свалилась не с такой большой высоты, но сломать себе что-то вполне могла. — Мама! — Ксюша уже во всю плакала, тряся тело Страховой, — Мам! — Ксюша, — во рту всё пересохло, меня трясло, — Пошли. — Нет! — Замираю под испепеляющим взглядом девочки, — Ты убила маму! А я и ответить ей ничего не могу. Сомнения, что Страхова жива, у меня оставались. Даже по фильмам помню, что злодеи всегда выживают. По-хорошему следует её добить, но на глазах у Ксюши даже рука не поднималась. — Я ненавижу тебя! — Скрывала голос сквозь слёзы Ксюша, — Мама так радовалась, когда ей сообщили, что ты нашлась! И так поступить! Она что, не видит моего лица? Видно, что меня избили. Кто же, если не её мамаша? От таких мыслей мне стало ужасно обидно. Я увидела в ней Страхову. — Вырастешь - станешь копией Ирины, — мрачно говорю, обходя её и направляясь на кухню. Может, именно сейчас я возьму на душу величайший грех, но другого выхода не вижу. Ксюша сама решит, спастись ей или нет, но мстить она определенно будет. Включаю плиту, все конфорки. Ищу глазами полотенца и, схватив их, поджигаю. Не боясь обжечься, подношу горящие полотенца к шторам и те мигом вспыхивают. Бросаю одно из трёх полотенец на стол и иду в прихожую. Чувствую на себе напряженный взгляд Ксюши. Он прожигает меня насквозь. Поджигаю шторы и бросаю почти сгоревшие полотенца на ковёр. С кухни уже прёт дым. — Что ты творишь?! — Ксюша вскакивает на ноги, с ужасом глядя на охватывающий дом огонь, — Мама! Мама, вставай! Я же натягиваю обувь и куртку, начинаю отпирать дверь. Сердце разрывается на части от плача Ксюши. Вздохнув, выскакиваю на улицу, оставив дверь открытой. Слышу треск распространяющегося огня, и в этих звуках я всё ещё чётко слышу плач Ксюши. От дома я бежала. Бежала и не оглядывалась. Мне всё казалось, что если я оглянусь, то вернусь обратно. Я даже не сразу заметила, что плачу. Я не помню, как бежала дальше. Я вообще ничего не помню. Окончательно пришла в себя я уже на перроне от звука открывающихся дверей электрички. Вздрогнув, оглядываюсь в страхе, что меня уже ищут. Ментов нигде не вижу, но ловлю на себе взгляд какого-то бородатого мужика. Он стоял и курил, глядя на меня. Ёжусь от холода и слышу, как хрустит снег под ботинками незнакомца. Выкинув сигарету, он останавливается возле меня и открывает рот словно собираясь мне что-то сказать, а потом передумав поджимает губы. — Ты потерялась? — Прокуренным голосом спросил он и сел рядом со мной. От него так воняло табаком, что меня тут же замутило, — Или в бегах? Молча встаю и иду за всеми. Тут же слышу его шаги. Он быстро догоняет меня и останавливает, схватив за руку. Вскрикиваю и перепуганно смотрю на него. — Я не хочу обидеть тебя, — он тут же выпустил мою руку и облизал губы, — Так что тише. — Кто вы такой? — На вид ему лет пятьдесят. Может быть он и моложе, но борода его сильно старит. Одет нормально, на бомжа не похож. — Пойдём со мной, и я всё объясню, — он виновато как-то улыбнулся, — Зла я тебе не желаю, так что не бойся. — Зачем вам всё это? — Прячу руки в карманы куртки, они уже замёрзли. — Знаю, что звучит глупо, но ты выглядишь как жертва обстоятельств. — Что? — Вообще его не поняла. — Не так выразился, — он сморщился и тут же дружелюбно улыбнулся, — Я из центра защиты жертв насилия. Понимаешь, твоё лицо выдаёт в тебе такую жертву. Вот я и решил подойти к тебе. Я волонтёр, хожу по вокзалам и высматриваю таких как ты. Понимаешь? Чтобы помочь. Мне ужасно хотелось ему верить. — Пойдём со мной, я отвезу тебя в центр. Там тебе помогут. Обещаю. И я пошла за ним. Хуже уже точно не будет. Даже если он врёт и на деле доставит меня в бордель, там я буду и то в большей безопасности, чем со Страховой.

***

— Мама, вставай! — Ксюша уже не могла плакать. Она всем сердцем ненавидела Катю. Как она могла поступить так с её мамой? — Мама! Она без остановки трясла лежащее на полу тело и уже начала кашлять от дыма. — Мама! Прошу, встань. Огонь стал распространяться по дому. Вытерев лицо от слёз Ксюша поднялась на ноги и, схватив за руку Страхову, попыталась потянуть её к двери, но женщина была слишком тяжелой, сил не хватало. — Мама! — Паника переполняла её. Ксюша уже решила, что без неё не выйдет, — Встань! — Ксения, — еле слышно раздался голос женщины, а после она закашлялась. — Мама! — Ксюша обрадовалась и вновь попыталась поднять женщину, — Вставай. Вставай, иначе мы умрём. — Что случилось? — Страхова с трудом поднялась на ноги, не переставая кашлять. — Мы горим! Пошли. Ксюша повела её на улицу. Глаза слезились от дыма. Она старалась дышать не глубоко, но при каждом вдохе заходилась в кашле. С трудом они вышли из дома и, пройдя несколько метров, упали на снег. — Там осталось всё, — Страхова пыталась унять кашель, но грудь жгло, — Вещи. Ксения, мы замёрзнем, — Женщина, шатаясь, поднялась на ноги и отправилась обратно. — Мама, нет! — Ксюша догнала её и попыталась остановить. Она плакала, боясь, что женщина зайдёт в дом и больше не вернётся. — Всё хорошо, — Ирина улыбнулась, — Надо взять куртки и обувь. — Мама! — Закричала Ксюша, глядя, как единственный близкий ей человек скрылся в пламени.