This is the end

В машине стоит абсолютная тишина. Снаружи мелькают рассаженные по обочине трассы деревья. На зеркале заднего вида болтается картонная «ёлочка» с хвойным запахом. Олег приоткрывает окно, на несколько мгновений пуская в салон ветер, срывает ароматизатор и выкидывает к чертовой матери. Окно с тихим шуршанием закрывается, опять становится оглушающе тихо. На выезде из какого-то поселка стоит машина ДПС. Фортуна нечасто бывает к Олегу благосклонна, поэтому, конечно, ему машут черно-белым жезлом. Проклятье. Олег быстро взвешивает «за» и «против». Если он остановится, может пронести. Если нет, может не успеть оторваться. Камер видеонаблюдения впереди не будет, маршрут специально простроен с минимумом рисков. К тому же, на заднем сиденье лежит международный преступник. Даже при лучшем раскладе – полном информационном вакууме сотрудников – человек в наручниках без сознания. Хотя он под пледом и можно сказать, что спит… В итоге Олег вдавливает газ в пол. В рупор называют фальшивый номер и приказывают остановиться. Олег беззвучно матерится. Но ДПСовской «десятке» тягаться в мощности с внедорожником не приходится. В зеркалах отражаются отдаляющиеся огни мигалки. Только бы впереди не было еще одного патруля. Умные часы предупреждающе пищат. Пульс слишком долго остается повышенным. Олег смотрит в навигатор в поисках безопасного места для остановки. Вряд ли его продолжат преследовать, это никому не нужно, но перестраховаться стоит. После смены номеров становится спокойнее. Олег попутно сдирает с машины приметные наклейки, появившиеся как раз на такой случай. Солнцезащитные очки меняет на кепку, черную водолазку – на зеленое худи, затягивает скрытую кобуру на несколько отверстий туже, чем привык. К богом забытому мотелю Олег сворачивает только из-за того, что не хочется тормозить прямо посреди дороги на обочине – слишком заметно. На парковке курят переругивающиеся дальнобойщики. Тут же стоят несколько палаток с овощами и фруктами. Олег запасся в основном долгохранящимися продуктами, поэтому с интересом откликается на громогласное «яблоки свежие, местные!» от продавщицы. Погода стремительно портится. Навигатор подсказывает, что до пункта назначения осталось меньше трехсот километров, значит, к ночи доедут. Под стук первых капель дождя по капоту Олег без аппетита жует помидор с хлебом, запивает водой. От суток за рулем ноет поясница. Спасибо, что в этой машине сиденья удобные, в предыдущей было хуже. Олег целенаправленно фокусируется на бытовых мелочах. Даже прилежно записывает в специальное приложение съеденную еду и выпитую воду, глотает таблетки и ставит галочку напротив графы «медикаменты». Это помогает не думать обо всем остальном. Случайный взгляд все равно падает на заднее сиденье, когда Олег перекладывает пакеты с покупками. У Разумовского расслабленное невинное лицо. Во время сбора информации и разработки настоящего плана, а не «ну, я найду его и спасу», злости не было. Обида, страхи, волнение – мерзко извивающийся змеиный клубок эмоций, не разобрать что где. Но злиться на Сережу не получалось. Когда Олег увидел его, злость все-таки появилась. Эти руки расчесывали ему волосы, а потом они же навели пистолет. Как его любовь могла так легко превратиться в безразличие? Если, конечно, любовь была. Олег волевым усилием отводит взгляд. Его план заканчивается на пункте про безопасное убежище, где они окажутся через считанные часы. Что делать дальше – он понятия не имеет. Были расплывчатые рекомендации о реабилитации, в багажнике даже лежат нужные лекарства. А потом? Разумовский придет в себя, отлично. Непонятно кто они друг другу, как он к Олегу относится, не захочет ли еще раз разрядить в него обойму. В лучшем случае, скажет спасибо и пойдет своей дорогой. Мысль о том, что Олег останется сам по себе, оказывается неожиданно пугающей. На службу он не вернется точно. Обратно в Питер? А что делать? Олег пытается представить обычную жизнь. Можно пойти работать. Кем-то же берут бывших военных, правда, без заляпанной наемничеством репутации, но и тут можно что-то придумать. Снять квартиру, ходить на работу – это Олег сможет. Но это ведь не может быть вся жизнь. Работа-дом-работа, а для чего? Чтобы перебить внутренний монолог, Олег включает радио. Новости как на подбор мрачные: там пожар, тут авиакатастрофа. У Олега дергается бровь. Он переключает волны, пока не натыкается на трек Наутилус Помпилиус «Крылья». На этом терпение заканчивается, салон погружается в тишину до конца дороги. К середине осени дачный поселок почти опустел. Многие дома здесь сдаются в аренду, местных мало. Никто никого не знает, на новые лица внимания не обратят. Идеальное место, чтобы на какое-то время залечь на дно. Еще идеальнее – старинный дом, где были помещения с железными дверьми. Из минусов разве что почти полное отсутствие мебели и некоторые проблемы с отоплением. Дом ремонтировали много лет, но унаследовавший его бывший сослуживец Олега жить здесь не собирался. В итоге холодный неуютный особняк так и остался пустым, пока его не предложили Олегу. Самое сложное во всей операции по спасению Разумовского – необходимость носить его бессознательное тело на руках. Олег разгружает все вещи, грустно смотрит на опустевший багажник. Откладывать неизбежное больше некуда. Олег подхватывает Разумовского под спину и колени. Голова безвольно падает ему на плечо, рыжие волосы рассыпаются. Олег старается смотреть прямо перед собой всю дорогу на третий этаж, где уже постелил матрас и проверил замок в двери. Разумовский слишком легкий, каким, кажется, даже в студенчестве не был. Олег стискивает зубы, кладет Разумовского на матрас, не глядя накрывает пледом и спешит уйти. На улице окончательно темнеет, когда Олег заканчивает с распаковкой вещей и тщетными попытками настроить отопление. В каменном здании едва ли теплее, чем на улице. Олег кутается в плащ. Берет поднос, кладет пластиковую бутылку воды, кусок купленного уже в местном магазине мясного пирога. По дороге молится, чтобы Разумовский еще не очнулся. Как всегда, удача не на стороне Олега, он понимает это сразу по гулким шагам за дверью. Отпирает замок как можно тише. Яркий свет слепит Разумовского, тот закрывает глаза рукой. ― Кто здесь? Олег молча ставит поднос на пол и толкает вперед. Взгляд старается не поднимать. Многострадальное горло сковывает спазм. ― Где я? Прошу, скажите мне! Пауза, а после нее растерянное: ― Олег? Но как ты? Олег не выдерживает, захлопывает дверь. ― Олег! Разумовский бьет по железу ладонью. ― Олег, прости меня…. Прости. Олег сбегает, специально шагая громко, чтобы было слышно. В голове ни одной внятной мысли, даже эмоции закончились. Судя по реакции, вряд ли Разумовский разочарован или раздосадован тем, что Олег жив. Отвратительная псиная часть души рада и этому. Олег сжимает ладони в кулаки. Руки мелко трясутся.