This is the end

Размеренный ритм жизни в полупустом поселке – то, что доктор прописал Олегу в прямом и переносном смысле. На свежем воздухе голова работает по-другому. Глухой высокий забор лишает вида рассветных полей, поэтому после завтрака Олег выходит погулять и как следует осмотреться. Прячет руки в карманах, холодно. По привычке забивает мысли ерундой: нужно попозже сгонять в хозяйственный магазин, купить бытовую химию и инструменты. Вокруг ни души, Олег бродит в тишине, нарушаемой только редким лаем собак. К возвращению в дом небо окончательно светлеет. Олег готовит себе второй завтрак, в свободной руке мнет эспандер. Пока омлет с овощами доходит под закрытой крышкой, он автоматически делает уже выученную наизусть гимнастику. Пьет таблетки, ест, вписывает все в приложение. Когда стрелка часов подползает к восьми утра, Олег стоит у железной двери, не решаясь ее открыть. Смотрит на поднос: вода, яблоко, бутерброды с помидорами и сосисками, пластиковый стаканчик с перекатывающимися по дну капсулами. Чем дольше медлить, тем больше вероятность, что Разумовский проснется. Олег отпирает дверь, аккуратно заглядывает внутрь. Рыжую голову едва видно из-за натянутого до ушей одеяла. Спит. Не теряя бдительности, Олег присаживается к оставленному вчера подносу. Вода едва отпита, упаковка пирога осталась запечатана. Черт с ним. Олег забирает пирог и принесенную бутылку, выходит бесшумно, не оборачиваясь. Пронесло. Мелкие проблемы в особняке оказываются плюсом. Олег обходит дом, старательно записывая все, что нужно докупить, подлатать, заменить. В магазин отлучается с некоторой тревогой: Разумовский может в любой момент проснуться. Но на окнах стоят решетки, дверь как в бункере, стены каменные толстенные. Нужно быть терминатором, чтобы выбраться. Олег зачем-то смотрит в то самое окно и прислушивается, прежде чем загнать машину в гараж. Никаких видимых следов разрушения предсказуемо нет. Олег ставит пакеты с покупками на крыльцо и разминает занывшее плечо. Все сразу больше не берет, заносит внутрь по одному и только здоровой рукой. С неожиданным кайфом Олег наводит в своей новой спальне бутафорский уют. Вешает тяжелые шторы, стелет на пол пушистый коврик, ставит торшер на тумбочку, застилает темно-синее постельное белье взамен больнично-белого. Олег выдыхается ровно на том моменте, когда задумывается о покупке комнатных растений. Тяжело опускается на кровать, гладит ладонью плотный ситец. Кого он тут обманывает, нет у него дома. Есть только временные убежища, в которых, сколько не наводи красоту, теплее не станет. Таймер звенит как нельзя вовремя: пора разминаться. Потом настает пора отмывать кухню, еще попозже – готовить еду. Если больше делать и меньше думать, в целом, становится терпимо. В тарелку с гречкой Олег докладывает тушенку и кругляшки огурца. Размышляет, можно ли при должной сноровке превратить пластиковую посуду в оружие. Перед железной дверью подчиняется неведомому инстинкту и откладывает поднос в сторону. Достает из кобуры пистолет, не поднимает его, но держит наготове, когда открывает дверь. Разумовский сидит на узеньком подобии подоконника, укутанный в плед как в плащ. Еда и таблетки нетронуты. Олег не без внутреннего протеста впихивает поднос внутрь ногой. Разумовский сверлит его взглядом, хмурит брови. ― Зачем я здесь? ― Голос без злости или хотя бы интереса, никакой. Олег непроизвольно морщится. Этот Разумовский не походит ни на одну из знакомых версий. Олег уже намеревается молча закрыть дверь, но Разумовский коршуном слетает с подоконника и двигается на него. Олег рефлекторно вскидывает руку с пистолетом. Разумовский замирает, смотрит в дуло. ― Чтобы таблетки выпил. ― Тихо цедит Олег и хлопает дверью. Он уже успевает успокоиться за чисткой камина в своей спальне, когда слышит странный звон. На траву под окном что-то падает. Олег взлетает на третий этаж так быстро, что с непривычки хватает ртом воздух. Отпирает дверь, снимает пистолет с предохранителя. Разумовский стоит, сжимая в обмотанной пледом руке осколок разбитого окна. ― А ну брось. ― Шипит Олег. ― Интересный контекст, чтобы угрожать мне пистолетом. ― Брось! ― Олег переходит на рык. Осколок падает на пол и разлетается на мелкие части. Разумовский делает шажок вперед. ― Так даже проще, давай. ― Вкрадчиво говорит он. ― Ну же, Волков, стреляй. Олег знать не хочет, что за игру затеял Разумовский. Думает только, что теперь его придется переселять в другую комнату. ― Не хочешь сам – оставь пистолет и один патрон. ― Взрывчатку тебе не принести? ― Олег мысленно строит маршрут, по которому под прицелом проведет Разумовского в другую пустую комнату. И, пожалуй, опять наденет на него наручники на всякий случай. Может, в подвал его посадить? Мимолетный взгляд цепляется за таблетки. ― Я же сказал выпить. ― Зачем? ― Разумовский вскидывает подбородок, как делал в детстве, когда обижался. Этого Олег не выдерживает. У него опять начинает дергаться бровь. ― Выпей. Ебаные. Таблетки. Разумовский вжимает голову в плечи, медленно подходит ближе, берет стаканчик, опрокидывает содержимое в рот, запивает водой. Олег продолжает держать его под прицелом. ― Если это правда ты… ― Заткнись. ― Отрезает Олег. Разумовский переезжает в подвал, где нет ничего, кроме лампочки под потолком, до которой не дотянуться. Обзаводится наручниками и дополнительным одеялом. Олег повторяет гимнастику, жует гречку, убирается на кухне. На улице, наконец, темнеет. Олег идет в свою спальню, разжигает огонь в камине. Включает торшер, открывает в планшете Хемингуэя, на томик которого наткнулся на книжной полке в больнице. Олег перечитывает один абзац раза четыре. Выдыхает, блокирует и откладывает в сторону планшет. А потом бьет подушку до тех пор, пока из нее не начинает лезть синтепон.