This is the end

Видеть Разумовского, моющего полы, странно. Тягой к бытовой рутине он не отличался никогда, но тут, наверное, сказалось длительное вынужденное бездействие. Олег отстраненно наблюдает, как вылазки из-под замка постепенно удлиняются. Их неизбежно настигает тот день, когда Разумовский оказывается заперт в своей комнате только на ночь и время, пока Олег уезжает из дома. И эта точка невозврата наступает незаметно для обоих. ― Аринку в школу отвозила, в магазин заехала. ― Щебечет в трубку Саша. ― Тебе привезти что-нибудь? ― Сейчас загляну в холодильник и напишу. ― Олег спускается по лестнице на первый этаж, на кухню. ― Окей. ― Спасибо. Олег сбрасывает звонок. Ненадолго потерянный из виду Разумовский изучает ручку входной двери. Швабра стоит рядом, прислоненная к стене. ― Кх-кх. Разумовский вздрагивает, медленно оборачивается. Щеки заливает алой краской. ― Олег, я… Терпение как-то резко заканчивается. Остаться в этом доме абсолютно одному, бегать по утрам, много готовить, смотреть фильмы и читать книги, ходить в гости к Саше – это кажется радужной перспективой, просто жизнью мечты. Олег подходит к входной двери, отпирает ее и распахивает перед Разумовским. ― Хочешь – вали. ― Олег скрещивает руки на груди. ― Я не собираюсь помогать тому, кто в этом не нуждается. ― Ты меня закрыл здесь! ― Истерично вскрикивает Разумовский. ― Это не помощь. С улицы поддувает промозглый ноябрьский ветер. Олегу даже кричать в ответ не хочется. ― Я защищал тебя и себя от твоих заскоков. ― Меня не нужно защищать! ― Разумовский копирует закрытую позу. ― Тем более, тогда моя работа тут все. Выход ты нашел. Слова даются очень легко. То, что Разумовский сейчас может просто переступить порог и навсегда исчезнуть – одновременно самый большой страх и самое сокровенное желание. Олег смотрит на метания на бледном лице. Видит, как дрожащая рука тянется к нему, но не решается прикоснуться. ― Олег… Разумовский порывисто запирает дверь и кладет ключ на тумбочку. ― Олег, мне нужна твоя помощь. ― Синие глаза светятся привычным упрямством. ― Пожалуйста. Олег пожимает плечами и молча уходит к себе. Он его не выгонит, не сможет. И сам не уйдет. Раньше думал, какое счастье – иметь одну жизнь на двоих. Сейчас понял, что при такой математике хорошее-то делится, а боль только умножается. Через некоторое время приезжает Саша. Залетает во двор с шоперами наперевес, вперед нее бежит Нортон. Олег отбирает у нее тяжести, заводит в дом. ― Прикинь, на съезде меня какой-то мудак подрезал. ― Саша на ходу сбрасывает высокие берцы, шлепает на полу ногами в носках с уточками. ― За доставку кормить будешь? ― Буду. ― Так вот, он сам по льду заскользил, а потом высовывается и что-то еще про баб за рулем орет. ― Прав лишать. ― С улыбкой поддерживает ее праведный гнев Олег. ― За сексизм и летнюю резину. Саша во время готовки тащит со стола все, что не прибито. Нортон путается под ногами и ворчит, потому что «собакам со стола есть не положено, ты знаешь, сколько твой корм стоит, чудовище неблагодарное?». ― Меня еще сегодня в школу вызвали. ― Саша хрустит морковной соломкой. ― Арина опять что-то учудила. ― С учебой или с дисциплиной? От плиты веет жаром, кухню заполняет аромат еды и бессмысленная болтовня. Олег улыбается этой, казалось бы, давно утраченной в его жизни домашней атмосфере. ― Учится она прекрасно, еще бы не подбивала одноклассников на всякие козни – золотом была бы. ― Вся в тебя. ― Олег почему-то ни на секунду не сомневается, что в школьные годы Саша была тем еще сорванцом. Та возмущённо фыркает. ― Вообще-то, я все сама делала. Максимум с подружкой. А Аринка какую-то подрывную работу в школе ведет. ― Не наезжай на ребенка. ― Отрезает Олег, помешивая лопаткой рис с овощами. ― На нее, пожалуй, наедешь. Олег тянется за перечницей, Саша подлезает ему под руку и пытается стянуть стручок фасоли прямо из сковороды. ― Куда? ― Олег подхватывает Сашу за талию и сажает на разделочный стол, та заливисто смеется и даже не сопротивляется. ― Сидеть, не рыпаться. Минут через пять уже готово будет. Саша смотрит ему через плечо. ― Привет? Олег оборачивается. Разумовский спускается с лестницы с самым невозмутимым лицом, которое только способен изобразить. ― Привет. ― Бодро отзывается он. ― Через пять минут обед, говорите? ― Саш, это Рома. ― Олегу требуется секунда, чтобы вспомнить имя из фальшивых документов. ― Рома, Саша. Саша спрыгивает на пол, протягивает руку. Разумовский отвечает на рукопожатие, позволяет Нортону себя обнюхать. Олег наблюдает за ним, как за бомбой со сломанным таймером. Выкинет что-то или нет – шанс пятьдесят на пятьдесят. Обед проходит штатно, Саша продолжает травить байки, Разумовский ее поддерживает, даже беззаботно смеется иногда. Олег не помнит, когда последний раз слышал его смех. Наверное, в позапрошлой жизни. В какой-то момент Олегу начинает казаться, что напряжение в комнате испытывает он один, остальные чувствуют себя легко и непринужденно. Он провожает Сашу до порога, та машет рукой Разумовскому, обнимает Олега. После хлопка двери на кухне повисает звенящая тишина. Разумовский идет мыть посуду, потом уходит к себе и до ужина не появляется.