This is the end

Два свитера, джинсы, теплые кроссовки, куртка, глупая красная шапка с помпоном и перчатки к ней. Разумовский нерешительно смотрит на разложенные на диване новые вещи. ― Мне можно будет выходить на улицу? ― Нет, это тебе в доме понадобится. ― Олег закатывает глаза. ― Отопление же так и не починено. Разумовский проводит пальцами по мягкой шерсти свитера с совой. Олег давит в себе желание улыбнуться. И так притащил кучу шмотья, еще и… ― У меня в детстве похожий был, помнишь? ― У Разумовского дергается вверх уголок губ, и выражение лица такое светлое-светлое, как в далеком прошлом. ― Нет. ― Врет Олег. Лучше бы промолчал. Разумовский косится на него, явно не верит, но ничего не говорит. ― Спасибо. Все очень красивое. Конечно, не даром же Олег как идиот бродил по магазинам, выискивая вещи не в скучных серо-черных расцветках. А когда увидел этот тупой свитер с совой, не смог пройти мимо. Разумовский утаскивает обновки к себе и какое-то время не появляется. Олег успевает отмыть ванную комнату, позалипать в планшет и уйти готовить еду. Кухню заволакивает сладким уютным ароматом. Олег расходится и печет любимое печенье с шоколадной крошкой. Впервые за долгое время он действительно чего-то хочет и готовит с удовольствием, а не потому что надо. Из простенького смартфона тихо играет Ария. Олег в такт притопывает и не слышит шаги, поэтому чуть не подпрыгивает, когда боковым зрением замечает Разумовского. На стол ложится глянцевый листок. Разумовский держит его за угол. ― Захотел показать вот… Олег узнает эту бумажку. Она из упаковки от пледа, там всякая информация по уходу, а обратная сторона – чистая. На ней Разумовский и набросал синей шариковой ручкой Олега, играющего с Нортоном. ― А откуда у нас ручка? ― Единственное, что слетает с языка. Олег всматривается в хорошо знакомые уверенные штрихи. Разумовский пожимает плечами. ― На комоде нашел. ― Понятно. Похожи. Олег не понимает, зачем Разумовский это сделал и какой ждет реакции. Тот стоит и хлопает длинными ресницами. Еще со школы любил показывать свои рисунки. И только Олегу одному, от остальных тетрадки прятал, захлопывал, стоило приблизиться. Но это тогда, а сейчас зачем? Разумовский ворует с противня еще неостывшую печенюшку. Рисунок крепится на холодильник магнитиком из супермаркета, полученным в подарок за покупку. Олег ставит на стол тарелки, тянется к противоположному краю, чтобы положить ложку, когда под ключицей простреливает спазм. Олег шипит от неожиданности, безуспешно пытается размять мышцы. Разумовский мнется рядом. Олег злобно сжимает плечо снова и снова. ― Олег, пожалуйста. ― Не выдерживает Разумовский. Он тянется навстречу, но прикоснуться без позволения не решается. Олег сдается и кивает. Сквозь тонкую ткань футболки чужие пальцы обжигают холодом. Олег сдерживается, чтобы не отшатнуться. Замирает, только зубы стискивает и морщится. Через считанные минуты уверенные массажные движения снимают не только судорогу, но и тревожные мысли. Олег уже и забыл, что рядом с ним может быть спокойно. Ему становится стыдно перед самим собой за то, что желания отстраниться не появляется. ― Серый, хватит. ― Он встает, делает наклоны головой. Боль исчезла бесследно. ― Спасибо. Олег не замечает, как Разумовский вздрагивает от собственного имени. С контейнером печенья в руках Олег идет угощать Сашу с Ариной. Несносные девчонки вусмерть выматывают его в два счета. После чаепития Олег приползает домой, хочет почитать, но мгновенно вырубается прямо на диване в гостиной. Сны не запоминаются. Нет ни кошмаров, ни мучительных воспоминаний. Ничего. Когда Олег открывает глаза, на часах почти десять вечера. Он промаргивается, пытаясь вспомнить, какой сейчас год. Чертов дневной сон. Олег ворочается под теплым пледом, которым себя не накрывал. Окончательно приводит в чувства звон посуды с кухни. Разумовский мог задушить его подушкой, взять планшет с выходом в интернет, сбежать – что угодно. Но вместо этого пошел на куда более страшную авантюру: попытку приготовить ужин. Олег невесело смеется над собой, потому что рад уже этому.