Copper

      «Затекло. Как же затекло всё тело», — первая мысль Антона, — что пытался разлепить слипшиеся глаза, под звуки будильника, который трезвонил уже, наверное, с получаса, — была именно эта. Всё тело болело, а голова трещала, как будто по ней проехался трактор, оставив вместо мыслей лишь скошенную траву. Чья-то рука, обнимающая парня за пояс, недовольно притянула обратно, прижимая к себе, затёкшее тело, что уже начало ёрзать. Негодующе поморщившись, лёжа на маленьком диване, Шастун обернулся, пытаясь понять кто к нему пристроился. Не то что бы его напрягала перспектива проснуться с кем-то из друзей в объятьях, но вот стояк, что не двусмысленно упирался ему прямо в бедро, заставлял расплавившийся мозг потихоньку начинать работать. — Да ну, нет, сука… — прошипел Антон, когда в поле его зрения попало лицо мирно сопевшего темноволосого парня, что недовольно поморщившись от громкого возгласа, открыл глаза, натыкаясь на сморщенное лицо Шастуна, которое выражало крайнюю степень презрения. — Принцесса, не бузи, дай поспать, и так башка болит, — пробормотал Арсений, вновь закрывая глаза. — Попов, твою мать, отпусти меня! — Да не ори ты, узбагойся, — голос, что выражал крайне раздражающую и, впрочем, до сих пор не понятную Антону беспечность, отозвался в сознание, которое начинало бить тревогу.       Еле выбравшись из чужих объятий и толкнув напоследок размякшее тело, что вновь провалилось в сон, Антон сел, доставая из кармана адскую машинку, названную каким-то лешим, телефоном. Время беспощадно указывало на десять утра. Работа. Блять. Антон опоздал уже на час, а учитывая сборы и трафик, часа на три точно. — Арсений! Подъём! — заорал он, вскакивая с кровати. — М-м-м… — Вставай, мы на работу опоздали, — в ответ прозвучало нечленораздельное мычание, которое было распознано Антоном как что-то вроде «ещёпятьминуточек», — вставай, мы на работу опаздываем, Арсений, блять!       Наклонившись к чужому лицу, Антон стал стаскивать чужое тело с дивана. Ситуация выглядела немного комично, и будь это обычный день Антон снял бы кучу видео на телефон, где он таскает вредного парня за ногу и легонько бьёт того по щекам, под раздасованные стоны, как у самого бедного мученика на свете — Арсения. Но, как раз, времени у них на это не было. — Я сейчас тебя водой оболью, если не встанешь! — угрозы — главный козырь Антона в данной ситуации. — Да, встаю я, хватит беситься, — садясь и протирая заспанные глаза, с синяками под ними, пробурчал Попов. — Поехали, нас дед убьёт, если приедет на проверку пораньше, надо такси вызвать, — хаотично бегая по холлу бани, Шастун пытался разобраться в приложении для вызова такси, расплывающееся перед глазами из-за высокого гемоглобина, который, как скотина, решил ударить в голову от резкого подъёма. — Да успокойся ты, не будет он нас дрючить, и мне надо в душ. — Какой нахер душ, Попов, ты время видел? — останавливая поток своих мыслей, которые бегали по всей голове и вынуждены были врезаться друг в друга от резкого торможения, посмотрели на Арсения своим коронным взглядом: «Ты дебил или да?». — У меня тут, между прочим, проблема, — указывая на всё такой же внушительный утренний стояк, — и если ты не хочешь самостоятельно помочь мне с ней разобраться, то дай мне десять минут. — Всегда знал, что ты скорострел, — хмыкнул парень, но потом мысли его снова продолжили своё хаотично движение по антоновой черепушке, и он махнул рукой, — давай, жопу в руки и дуй уже, только умоляю тебя, быстрее! — Мне нравится, когда ты меня умоляешь. — Иди в жопу! — Так вчера вроде был, мне пока хватит, хотя ты можешь ко мне присоединиться, — подмигивая опешившему парню, Арсений встаёт с дивана. — Не пизди, не было такого. — А ты что не помнишь что ли? У меня вот до сих пор губы болят, от того как ты на меня вчера набросился, — продолжая ухмыляться, Попов ушёл по направлению душевой.       Дымка, как туман, заволокла голову, не давала возможности вспомнить. Не могло же такого быть. Антон же не настолько конченный, чтобы у него что-то было с ЭТИМ… Правда же?

flashback

      Громкая музыка оглушала, пока пьяные тела далеко не в такт двигались под биты. Антон дрыгался всем телом, пытаясь изобразить что-то на подобии тектоника. Выходило плохо, но парня это не смущало. Мозг покинул чат уже с часа назад, а сознание заволокла пелена. Чувство эйфории переполняло. Илья с парочкой ребят, установив караоке, усердно напевали самые различные песни. Музыка варьировалась от Нервов до Лепса — с фирменной рюмкой водки, которая с какого-то хера стоит на столе, а не плещется во рту Антона. Исправить это упущение не составило огромного труда, поэтому, заливая горло алкоголем, парень запрыгнул на стол, отпихивая ногой остатки еды. — Шаст, слезай от туда, тебе хватит, — Арсений, что был тоже под градусом, но соображал куда лучше остальных, потянул сопротивляющегося Антона вниз. — Отвали, мне так хорошо! — заорал парень, оповещая своим криком всех собравшихся, которые сразу подхватили эту фразу, заорав такую всеми любимую цитату: «кайфуйте, жизнь одна!» — Принцесс, не хочешь перекурить? — О, курить — это хорошо! — провозглашая новый тост, Шастун делает очередной глоток из бутылки, спрыгивая со стола. — Мама явно поспорила бы, пошли уже, чудовище, — выдохнул Арсений, направляясь к балкону.       Выходя на улицу и делая затяжку, Антон разворачивается лицом к Арсению, который, мирно облокотившись о перила веранды, смотрел на звёзды. Свет фонарей красиво освещал лицо, с носом кнопкой и легко подрагивающими ресницами. Шасту резко захотелось целоваться, а красивый парень, пусть и даже с отвратительным характером, не уменьшал это желание. — Закуришь? — спросил он, разбавляя тишину. — Нет, спасибо, сигареты — не моё, — нервно дёргая плечом, Арсений перевёл свой взгляд на парня. — Какое упущение, — подходя вплотную и делая затяжку, Антон выдохнул дым прямо в губы, обхватив ладонями чужое лицо и наклоняясь и чуть касаюсь чужого носа своим. — Что ты делаешь? — выдохнув пары едкого дыма, Попов озадачено уставился на чужую ухмылку. — Цыганочка. — Это я уже понял. Антон? — М-м-м, — поплывшем голосом отзывается пьяное чудо, что расположило длинные руки на чужих плечах. — Так, ты очень сильно пьян, пойдём уложим тебя, принцесс, — кладя руки на чужую талию, в надежде увести хихикающего парня в дом Арсений потянул его на себя. — Арсе-е-е-ний, поцелуй меня, — мычит Антон, растягивая чужое имя. — Завтра пожалеешь. — Не буду, — утыкается взглядом в чужие губы, грозясь просверлить в них дыру. — Ты… — Ну пожалуйста, Арс…       Попов положив свободную руку на длинную шею и притягивая парня ближе, касается чужих чуть обветренных губ своими. Мягко обхватив сначала нижнюю губу, чуть посасывает её, затем повторяет это же действие с верхней, на что Антон лишь шире приоткрыл рот, просовывая свой язык чуть ли не в глотку. Арсений, перехватив контроль, углубил поцелуй, проходясь своим языком по нёбу парня. Целует пылко, руками спускаясь на задницу и притягивая Антона ближе к себе. Шастун, обхватив длинными пальцами с кучей колец чужую шею, тихо постанывал под ласками. Поцелуй тягучий, всепоглощающий, страстный, и будь Антон поэтом наверняка сказал бы, что он длился бесконечность, заставляя коленки дрожать, а кислород кончаться в лёгких. Но, увы, Шастун не был романтиком, который становится мороженным, тающим в чужих объятиях. Он отвечал так же пылко, пытаясь перехватить главенство в этой бесславной борьбе.       Холодный металл поручней отдался мурашками по спине Шастуна, который, прижавшись спиной к ним и шумно выдыхая, отстраняется, давая себе и парню передышку. Арсений, утыкаясь лбом в чужое плечо, с большим разочарованием отпустил столь полюбившуюся задницу. — Блевать! — кричит Антон, убегая в дом, пытаясь удержать позывы желудка, который внезапно принял решение, пройти очищающую от алкоголя терапию. — Я настолько ужасен? — складываясь пополам от смеха и нелепости ситуации, Арсений через пару секунд зашёл в помещение вслед за парнем.

flashback

      Воспоминания всплывают в голове обрывками, вызывая нервный смех у Антона. Наверное, он всё-таки конченый. Жалеть он не будет, ага, конечно. Он реально сам полез к этому придурку? Какой стыд…       На смену укоряющему во всех грехах сознанию приходит злость. Ладно он, ему просто ласка нужна. Антон же, как кот, который шипит и кусает, но в глубине души хочет, что бы кто-то погладил и приласкал, но этот-то… Арсений ведь тогда всё понимал и знал, что Антон себя не контролирует, но всё равно полез. Неужели Попов настолько его ненавидит, что решил с ним засосаться, зная о том как парень будет себя чувствовать на следующий день. Он вообще какой ориентации? Судя по утреннему недоразумению и предложению присоединиться, тот либо шутит, либо у него встал на Антона. В любом случае, у Арсения явно не вызывает омерзения возможность целовать парня.       Мысли роились в голове, как стая бешеных ос, норовя укусить и сделать предположениями ситуацию ещё хуже. Попову же не может нравится Антон? И Шастун либо окончательно пропил свои мозги, либо… Да нет, бред. — Чего ты стену сверлишь? Если надеешься, что от туда магическим образом появится делориан, то спешу тебя разочаровать, — Арсений был уже полностью одет и заказывал в приложении такси. — Ты вчера меня не остановил… — Ты вспомнил, какая радость, — ухмыляясь, Попов открывает входную дверь, — ты идёшь? Сам про работу бухтел, а теперь стоишь, как истукан, Стас не ждёт. — Почему ты вчера меня не остановил? — выходя на улицу вслед за парнем, Антон открывает дверь машины и садится внутрь. — Чтобы ты сегодня спросил, — пожимая плечами, Арсений тоже залезает в машину. — Я вообще-то серьёзно, Арс. — Ой, у меня и имя появилось, стоило тебя всего лишь… — Тихо! — не давая парню закончить фразу, Антон смотрит через переднее зеркало на таксиста, который явно не выражал никакого интереса к их диалогу, спокойно останавливаясь на светофоре.       Если семья и друзья давно приняли Антона после каминг-аута, то не стоит забывать про других людей. Гомофобия, пусть и не такая яркая, часто встречалась в их городе, что бы там про Питер не говорили. Школа стала суровым испытанием, особенно после того, как один гандон, которому по неопытности признался Антон, и оповестил о его ориентации всю школу, которую потом в спешке пришлось сменить. Шастуну тогда сложно пришлось, особенно тяжело было отстирывать кровь с белой рубашки. Лайфхаки в помощь, а тик-ток не только для долбаёбов, которые деградируют, там можно и полезные советы отыскать. Однако, хоть парень и пытался относиться ко всему с позитивом, предпочитая смотреть на мир через розовые очки с единорогами на оправе и попивая пиво, но после того случая стал осторожно делиться ориентацией с другими. Доверие слегка пошатнулось. Бывает в жизни и такое.       Арсений, недовольно нахмурив брови, отвернулся к окну, оставляя Антона один на один с трещащей головой и воспоминаниями, которые упорно стали возвращаться в предыдущую ночь.

flashback

— Жив? — заглядывая в туалет, Арсений наклонился к скрючившемуся пополам парню, который выблёвывал содержимое желудка в унитаз. — Уходи, — еле разжёвывая слова, промычал Антон, пытаясь отдышаться. — Принцесс… — Ты не должен на это смотреть, проваливай, — казалось бы, несколько минут назад эта колючка ласково притиралась к Арсению пахом, пытаясь урвать побольше прикосновений, но теперь вновь выпустила свои шипы. — Не глупи, Антон, как помочь? — Попов присел на корточки рядом с подрагивающим парнем и мягко провёл по волосам, убирая со вспотевшего лба мешающие прядки.       Ответом послужил характерный звук выходящей наружу рвоты. Вот и вся романтика. «Любовь — это завязывать её волосы, когда она перебрала». Если бы авторы знаменитых жвачек, начали придумывать такие жизненные фразы, то спросу от покупателей было бы в разы больше. Хотя, Шастуну недавно попалась одна интересная, которую парень стырил с прилавка в ларьке. «Любовь — это пилить ногти, а не его», — то ли создатели догадывались о сучьем характере, то ли маркетологи придумывали такую хрень в пьяном угаре. В любом случае, как в воду глядели. — Погоди, — выходя из туалета, Арсений оставил парня одного.       Вот и прошла любовь, завяли помидоры. Видимо, графская психика не выдержала устрашающей картины, а Антону стало внезапно очень обидно. Как лезть к нему сосаться — так, пожалуйста, а как помочь — так, увы и ах. Пусть он и настаивал, на том, чтобы Попов свалил, но грёбанное ощущение брошенки (на растерзания своего желудка) упорно не проходило. Он был пьян, и мысли варьировались от того, что бы пойти вслед и ударить смазливое личико, проорав прямо в него оскорбления, до того, что бы умолять Арсения обнять его и погладить по спинке. Но организм, не обращая на мысли никакого внимания, сводил все желания к нулю, заставляя думать только о белом друге. — Держи, попей, — Арсений, появившийся так же внезапно, как и уходил, протянул парню стакан воды. — Отъебись от меня, — отворачиваясь, Антон жмурится, пытаясь сдержать эмоции. — Да, какой же ты упрямый, — поворачивая Шаста лицом на себя, Арсений в удивлении выгибает брови, — ты что, плачешь?       Антон и сам не заметил, как солёные капли стекали по лицу. Он всегда был эмоционален, а опьянение, видимо, решило устроить гормонам вечеринку, заставляя настроение скакать, как на радео. Вся сучливость дала по съёбам, оставляя Шастуна наедине с ощущением дикого одиночества. — Нет, — пиздёж. Самое глупое в отрицании слёз — это говорить, что ты не плачешь, сидя с раскрасившимся лицом и в воде, стекающей по щекам. — Ну, что такое, принцесс? Попей, пожалуйста, должно чуть полегчать, — стирая влажные дорожки большими пальцами, Арсений заставляет парня сделать пару глотков воды, — расскажешь, что случилось? — Ты ушёл. Все вы уходите. Как сосаться, — так первые в очереди, а как рядом в трудные минуты быть, — так вы на все четыре стороны. А я один потом в говне и блевотине купаюсь, — откровение? Наверное, оно самое.       Целоваться Антон любил и никогда себе в этом не отказывал. Однако, все парни, которые удосуживались этой почести, на следующий день протрезвев, заявляли, что было прикольно, но дальше у каждого своя дорога. Он был тем самым другом, с которым люди экспериментировали, развлекались, но отношения для них с Антоном были табу. Шастун не отчаивался, пытался, пробовал, искал, но видимо он должен остаться навсегда одиночкой. Волк не тот, кто один, а тот, кто волк. Ауф. — Ну тише, тише, — садясь на холодный пол, Арсений прижимает Антона к себе, гладя по подрагивающей спине, — я же тут и никуда не ухожу. — Это ты сейчас так говоришь, а завтра, когда протрезвеешь — забудешь, как страшный сон, — Антона накрывало волной истерики, которая грозилась вылиться уже давно. — Не забуду, я обещаю. Тише, принцесс, я рядом, всё будет хорошо, — заглядывая в блестящие от слёз глаза, Арсений целомудренно целует парня в висок.       Момент рушит новый приступ рвоты, заставляя Антона отстраниться от таких тёплых и нужных объятий и снова прильнуть к белому другу.

flashback

— Приехали, принцесс, ты выходишь или тебе надо дверь открыть и руку подать? — не сдерживая насмешки в голосе, Арсений вырывает парня из воспоминаний. — Иду я, надо за такси только заплатить, сколько мы вам должны? — возвращая внимание на таксиста, Шастун начинает рыться в карманах, пытаясь найти пару помятых соток. — Не парься, я уже заплатил. — одёргивает его Попов, выглядывая машину Стаса у ларька. — Ты что? Какого хрена, Арсений? — выходя вслед за ним из машины, Антон зло смотрит на парня. Будь Шаст художником, нарисовал бы себя с молниями в глазах. — Вот обязательно сучиться по любому поводу? Как я не помогаю — я козлина зажравшаяся, как что-то делаю — так сразу сволочь безрукая. Ты уже определись, пожалуйста, а то я тебя перестал понимать, — тяжело вздыхая, Арсений заходит внутрь ларька, сразу доставая из холодильника бутылку пива. — Я тебе не содержанка. Про сильных и независимых слыхал? — отбирая бутылку парень делает пару глотков, надеясь чуть успокоить больную от похмелья голову, — сколько я тебе должен? — Про кормильцев в семье слышал? — передразнивая Шастуна и нарываясь на злобный взгляд из-под ресниц, идёт на уступку, — давай по половине? Там четыреста рублей с хвостиком, двушку отдашь и мы в расчёте. — Так бы сразу, кормилец хренов, — бурча себе под нос, Шаст достаёт из кармана пару помятых соток, протягивая их парню. — Хватит разглагольствовать, давай работать, а то вот эта тётка сейчас в нас дыру протрёт. — Чур я на кухне! — убегая в соседнюю комнату кричит Антон. — Нечестно, я тоже не хочу тут торчать, давай хотя бы на камень-ножницы, — умоляюще проорал Арсений вслед тому. — Ну, вот и фигушки, сам про кормильца затирал. Раз ты такой правильный, то, по-братски, говори с ними сегодня сам, — раздаётся ответный крик из кухни. — Инцестом попахивает, учитывая вчерашнее, братан, — смеётся Попов, открывая прилавок.       Краска заливает щёки, и, слава богу, что Антона сейчас никто не видит. Он ставит во фритюр масло, проверяя содержимое холодильника. Убедившись, что со вчерашнего дня ничего не изменилось, со спокойной душой уходит к Тимуру. — Здарова, — Родригез находится у мангала. Вид у него настолько заёбаный, что становится очень жалко бедного мужчину, хотя учитывая огромный недосып, Антон наверняка выглядит не лучше. — Вы сегодня очень поздно, проспал? Хотя, учитывая, что вы с Арсением вместе приехали, даже спрашивать не буду почему вы опоздали, — ворчит мужчина, переворачивая мясо обратной стороной. — Мы пили вчера. — По тебе заметно, дорогой, — Тимур усмехается, выходя на свежий воздух из мангальной, — ты же вроде его недолюбливал, а теперь вы уже вместе пьёте и на одной машине приезжаете. Видимо, правильно говорят, поговорка вроде у вас такая. От ненависти до любви один скачок. — Шаг, Тим, шаг. Но какая любовь? У нас просто друзья общие, оказывается. — У тебя пятно на шее, — изгибая бровь, Тимур усмехается, видимо, сложив дважды два и получив в итоге четыре. — Я запачкался? Когда успел? — пытаясь стереть с шеи пятно, Шастун недовольно хмуриться. — Ага, запачкался, о чужие губы, судя по всему. — Что? У тебя есть зеркало? Не мог сказать сразу, что у меня засос на шее, а не пятно? — Антон, шарясь по карманам в надежде найти телефон, чтобы посмотреть метку, в мыслях расписывает сто и один способ убить одного надоедливого придурка. — Зеркала нет. Вроде висит в прихожей, там посмотри. А про то, что сразу не сказал… Я не знаю, как эта штука называется, русский у меня, вроде, хороший, но это, — показывая на чужую шею, — уже тяжело запомнить, но теперь знать буду. — Я пойду позырю, — разворачиваясь и уходя обратно в магазин, Антон пытается держать зарождающийся гнев в руках. — Позырю? — голос Тимура на фоне, заставляет чуть успокоить чувства внутри и усмехнуться. Русский язык великолепен в своём разнообразии, но приезжих, и в правду, жаль.       Вбегая внутрь помещения, под странный взгляд Арсения, Антон утыкается взглядом в пыльное зеркало с кучей разводов. Засос, что был виден даже при таком искажении, растёкся по шее разными цветами. Живописненько. Фиолетовый по краям, перетекающий в тёмно-бордовый — палитра цветов была крайне разнообразно и очень насыщенной. — И ты говорил, что я нарцисс, — усмехается Арсений, протягивая покупателю стакан разливного пива. — Это что такое? — указывая на метку, Антон разворачивается к Попову лицом, строя недовольную моську. — Засос. — Спасибо, капитан очевидность, я в курсе. Я спрашиваю, а не ахуел ли ты, вампир недоделанный? — А я то что? Не я первый полез, — корча гримасу а-ля безгрешницы, обвинённой в убийстве, Арсений возвращает внимание к следующему покупателю, — чем я могу вам помочь? — Пиво Дон нефильтрованное и картошку по-деревенски, — улыбается девушка лет двадцати, закусывая нижнюю губу, явно флиртуя. — Могу я узнать ваш номер телефона, когда мы приготовим я вам позвоню, — улыбается Попов, облокотившись о стойку и доставая бумажку для заказов. — Тебе можно вообще всё что угодно, красавчик, — записывая цифры на листочке, девушка невзначай касается руки продавца, — меня, кстати, Ира зовут, а тебя? — Арсений, — случайно сталкиваясь взглядом с Антоном, который зло смотрел на эту сцену, чуть ли не пуская дым из ушей, Попов протягивает ему бумажку, — до встречи, мы вам позвоним, примерно через 10-15 минут. — Может, вы ещё тут потрахаетесь? — шипит Шастун, толкая Арсения в грудь и разворачиваясь, чтобы уйти на кухню. — Ты чего? — хватая Антона за локоть, разворачивает пышущего злобой парня лицом к себе, не давая свалить. — Ты только номер не забудь в контакты занести, она же такая красивая и явно тупая, такую легко на секс без обязательств развести, да? Поматросить и бросить, Попов, схема уже отработанная, фрагментацию в руки, — Антон плюётся ядом, пытаясь вырвать руку из чужой крепкой хватки. — Принцесса… — Не называй меня так! — Хватит ревновать меня, — Арсений усмехается, мягко проводя второй рукой по красной от злости щеке. — Я не ревную! — Я вижу. — С чего бы мне вообще тебя ревновать? — С того, что я тебе нравлюсь, но ты это боишься признать, вот и сучишься, — отпуская наконец бедную руку, Арсений возвращается к работе. — Я не сучусь! — А что ты тогда делаешь? — разливая пиво в бутылки по литру, Арсений изгибает бровь. — Ты меня просто бесишь. И ты мне НЕ нравишься, Попов. — Угу. — Что «угу»? — Хорошо, не нравлюсь так не нравлюсь, иди картошку жарь, ревнушка. — Я не… — Понял-понял, иди давай, — ситуация Арсения до безумия забавляла. Антон же, и в правду, как кот, опять свои коготки выпустил. — Иду я, и запомни, что ты мне не нравишься, самовлюблённый индюк, — бурчит нахохлившийся воробушек, уходя на кухню.       Это же не может быть правдой? Пусть, там другие думают, что хотят, но он объективно и точно не влюблён. Ему вчера просто захотелось кого-то рядом, а Арсений был рядом. Точка. У него точно нет мании на придурков, которые потом разобьют ему сердце. Хоть жизненный опыт и показывал обратное, но он не наступит снова на те же грабли. Потому, посовещавшись с мозгом, он решил, что Попов ему не нравится, не должен. Сердце сделало напоминающий о себе ебоньк, но это было успешно проигнорировано, ведь Антон (НЕ) влюблён.