Долг жизни

Наверное, слишком простой и не совсем честной победой над колдуном не следовало гордиться, да и святые отцы всегда предостерегали против излишнего самолюбования, но Ричард не смог удержаться. Сердце торжествующе колотилось в груди: он смог, он победил темное отродье, он оправдал королевское доверие! Теперь дело было за малым — привести колдуна во дворец и передать в руки правосудия. Вот только освященные кандалы, которыми Ричард намеревался обезоружить колдуна, остались в седельной сумке. Украдкой оглянувшись, он убедился, что Баловник так и не появился. На душе стало тягостно и муторно: Баловник был конь не из лучших, но сумел стать настоящим другом, и его потеря ранила сильнее меча. Как вообще он мог пропасть? Ричард надежно привязал его, и… Рассуждения оборвал громкий вороний крик и налетевший порыв ветра. Ричард заметил, что земляничная поляна тоже исчезла. Вместо нее было небольшое болотце. Тем временем Алва явно догадался, чем вызвана эта заминка. На его губы снова вернулась отвратительная ухмылка. — Вижу, вам нечем меня удержать. Хотите, поклянусь Леворуким, что не сбегу? — вкрадчиво спросил он — Не смей поминать имя Врага! — гневно воскликнул Ричард и снова оттянул темные волосы. Алва недовольно зашипел, однако замолчал. — Вставай. Я свяжу твои руки перевязью, — нашелся наконец Ричард. Мысль о том, что меч теперь придется таскать в руках, была неприятной, но иного выхода не было. Считалось, что со скованными руками, неспособный более совершать магические пассы, колдун становится бессильным. Не то чтобы Алва выглядел опасным, но лучше уж было перебдеть. С фантазией забрать себе меч побежденного противника тоже пришлось расстаться: два меча Ричард бы не унес. Да и кто знает, какие проклятия были наложены на вражеское оружие? Рисковать своей жизнью ради куска металла, пусть и очень красивого, не следовало. Затягивая ремни на довольно хрупких запястьях, Ричард чувствовал себя почти как в королевской гостиной — неуместным и медлительным. Многочисленные кольца, поблескивающие на пальцах Алвы, привлекали внимание, но он справился с искушением и не стал их рассматривать. Наконец дело было сделано: руки темной твари были связаны — не слишком аккуратно, но надежно. — Кто вас учил вязать такие узлы? — Алва брезгливо скривился. — Очень грубая работа. Впрочем, Леворукий с вами, не мне вас переучивать. — Я же сказал не поминать! — Ричард дернул за ремешок, напоминая, кто здесь хозяин. Для поверженного врага Алва вел себя крайне нагло и дерзко, и это умаляло радость от победы. Резкое движение отозвалось болью в ладони. Ричард бросил на нее недоуменный взгляд и увидел припухшие отметины от змеиного укуса. Увлеченный битвой, он успел позабыть об этом неприятном происшествии. Змея, кажется, была неядовитой: Ричард прекрасно себя чувствовал, а боль в руке легко можно было не замечать. Вокруг, однако, быстро — слишком быстро — темнело, и для весны было чересчур тепло. Ричард встряхнул головой: этот лес путал и сбивал с толку, но долг перед королем и Создателем непременно приведет туда, где полагается быть! На проповедях рассказывали о таких местах. Про них еще говорили, что они отмечены Леворуким: время там текло иначе, пейзаж и погода постоянно менялись, и покинуть ловушку удавалось лишь по случайности или же с помощью истовой молитвы. Если же пробыть в таком месте слишком долго, то можно лишиться рассудка «Сказки не врали», — подумал Ричард, вспомнив все страшные истории о без вести пропавших в этом проклятом лесу людях. — И куда же вы собираетесь меня вести? — ехидно спросил Алва. — Я отведу тебя к своему королю, — процедил Ричард. — Альдо Ракан, я полагаю, все еще король? — уточнил Алва с шутовской серьезностью. — Долго же он продержался, я бы не дал ему и дня. Особенно с такими верными подданными. Но любопытнее другое, — быстро прибавил он, не дав себе возразить. — Неужели вы знаете, как нам добраться к вашему королю? Ричард скрипнул зубами. Он не знал и ужасно сердился на себя за это. Злость на Алву также крепла: что, если это его магические фокусы? Возможно, в сражениях он больше был не силен, а морок навести еще мог? Однако признаться в своих трусливых подозрениях значило наполовину проиграть. — Создатель проведет нас нужной тропой, — со значением сказал Ричард, гордый тем, что его голос не дрогнул. Он помнил, что шел на запад. Следовательно, теперь им полагалось идти на восток. Покрепче обхватив перевязь здоровой рукой, Ричард пошел в ту сторону, которую полагал востоком. Алва безропотно последовал за ним. Установившееся молчание показалось очень своевременным и удобным для прочтения короткой мысленной молитвы, но стоило только Ричарду начать свое обращение к Создателю, как его перебили: — Что с вашей правой рукой? — Ничего, — отрезал Ричард. Змеиный укус ныл и пульсировал, от чего меч казался невыносимо тяжелым. Однако если яд не убил его сразу, то и теперь наверняка не убьет. «Сражаться можно и левой рукой», — подбодрил себя Ричард на случай, если Создателю будет угодно лишить его правой конечности. Алва снова затих, и Ричард сумел наконец закончить молитву. Ясности, впрочем, она не добавила: идти по темноте в незнакомом лесу было не лучшим решением, следовало разбить лагерь и зажечь костер. По счастью, есть Ричарду не хотелось, а что до Алвы… Что ж, и ему придется поголодать. Даже в проклятом месте рано или поздно настанет утро, нужно просто до него дожить. Однако посреди сгущающейся тьмы казалось, будто свет никогда не восторжествует над этой бескрайней мглой. Время тянулось мучительно медленно. Ричарду мерещилось, будто они уже столетия бредут вот так, в густой тишине и мраке. Неожиданно в ушах тяжело застучало, а голову повело, точно от выпитой залпом касеры. На лбу выступил холодный пот. Вздрогнув, Ричард сглотнул слишком густую слюну. У нее был неприятный соленый привкус, совсем как у крови. Лес перед глазами поплыл. — Остановимся здесь и устроим привал, — из последних сил проговорил Ричард. Правая рука горела от боли, тело ломило как в лихорадке. — Здесь? — протянул Алва. — На этом сгнившем бревне? Ричард не смог ответить. Голова кружилась все сильнее, земля уходила из-под ног, а перевязь вдруг показалась ужасно скользкой, и удержать ее не получалось. «Вот и все», — подумал Ричард спокойно, потому как на отчаяние не осталось сил. Грудь снова обожгла эспера. Он рано праздновал победу и благодарил Создателя: Леворукий оказался сильнее, как и его лес, как и колдун. Ричард не справился с заданием, подвел короля, он умрет без исповеди, и его тело бесславно сгниет в проклятой земле. Пожалуй, таково было справедливое наказание для не оправдавшего надежд рыцаря.

***

Ричарду снилось, будто он в Надоре. Во сне он был совсем мальчишкой, лет пяти, и няня поила его чем-то терпким и травяным. Ричарду всегда давали этот отвар, когда он заболевал. Несмотря на ломоту в костях и тяжелую, как груда камней, голову, Ричард чувствовал себя счастливым. О нем заботились, его любили, и даже строгая матушка приходила проведать и касалась прохладными губами его лба. Иногда было до того хорошо, что выздоравливать не хотелось, но… Неожиданно в мирный сон вторгся резкий запах костра, и Ричард проснулся. — Жарко, — простонал он, ворочаясь на жесткой земле. Его меч, как ни странно, покоился рядом. — А чего вы хотели, юноша? — спросил знакомый голос откуда-то сверху. — Вы едва не умерли от змеиного яда. Даже интересно, чем вы так рассердили это место. — Я не сердил, — буркнул Ричард, окончательно разлепив глаза. Пострадавшая рука все еще болела, но уже и вполовину не так отчаянно. Эспера отчего-то и вовсе больше не жглась. Алва же сидел рядом и рассматривал Ричарда, точно диковинку на ярмарке. Под этим взглядом было неуютно валяться на на земле, но подняться пока что не хватало сил. Неожиданно Ричард заметил, что кольчугу с него сняли и укрыли черным плащом. От этой внезапной заботы стало неловко. — Теперь вы в безопасности, — проговорил Алва. — Вам повезло, что я сумел найти нужные травы, сварить отвар и напоить вас. Вы были в беспамятстве. Так вот откуда во рту этот травяной привкус! Странный сон про Надор получил вполне понятное объяснение. — У вас руки развязаны, — заметил Ричард. Отчего-то говорить спасшему его жизнь колдуну «ты» и обзывать темным отродьем больше не выходило. Наверное, это было очередным свидетельством преступной слабости духа. — Полагаю, так звучит рыцарское «спасибо»? — насмешливо спросил Алва. — С узлом, что вы завязали, справился бы и ребенок. Хотите снова меня связать? Ричард смутился и мотнул головой. В установившейся тишине потрескивал костер, и подумалось: это не может быть настоящим, это просто кажется. — Вы явно знаете мое имя, а я о вашем лишь догадываюсь, — проговорил Алва. — Может, представитесь? — Ричард Окделл, — собственный голос показался неприятно хриплым. — Что ж, так я и думал, — Алва хмыкнул. — Семейные черты угадываются. Будем знакомы, Ричард Окделл. Замечание о семейных чертах донельзя взбесило, но язык был слишком тяжелым и неповоротливым для достойного ответа, а мямлить не хотелось. Поэтому Ричард ограничился тем, что повернулся к Алве спиной и снова закрыл глаза. Однако задремать не вышло: два страшных слова — «долг жизни» — метались в голове, как подстреленные птицы. Спасшему жизнь полагается ответить тем же; тот же, кто пренебрежет своим долгом, будет навеки проклят в глазах Создателя. Следовательно, Алву нельзя было отдавать на смерть. Для начала полагалось вернуть ему долг. От этих тягостных мыслей разболелась голова. — Зачем вы это сделали? — тихо спросил Ричард. — Зачем меня спасли? — Потому что не собираюсь делать за вас всю работу, — ответил Алва, явно издеваясь. — Вы меня пленили, вам и передавать меня в руки справедливого суда. Этого ведь желает ваш король? Однако у Ричарда не было настроения шутить. — Почему вы не сбежали, пока я был в беспамятстве? Это ведь было… просто. — Видите ли, юноша, бежать мне некуда, — проговорил Алва после недолгого молчания. — Этот лес живет по своим законам. До вашего появления мы с ним кое-как ладили, но теперь наше взаимопонимание кончилось. Увы, я не могу сказать ни где мы находимся, ни какое сейчас время года, даже сам год не назову. Строго говоря, мы сейчас нигде и никогда. — Я думал, это ваш лес, — заметил Ричард. — Подчиняется вам то есть. — Подчинялся когда-то, — с видимой неохотой признал Алва. — А теперь я, насколько вам известно, почти лишился сил. — Отчего вы лишились сил? — спросил Ричард, хотя не должен был. — Оттого, что вы предатель? — Да, оттого, что я предатель, — равнодушно подтвердил Алва. — Лес не терпит слабаков и ополчился против меня. Так что можете считать, что я великий грешник, который устал бегать от наказания. Верить тому, кто погряз во лжи, не следовало, однако Создатель велел прощать ищущих его милости. Алва, по всей видимости, искал — или же Ричарду нравилось воображать светлые помыслы за всеми недоговорками. Пусть Алва и не выглядел раскаявшимся, кто знает, что у него на сердце? Может, и в самом деле сожалеет о проклятом даре и о том, что предал своего короля, пусть тот и был жалким узурпатором! «Они враги и приспешники главного Врага, а врагов не жалеют», — так говорил король о колдунах и был прав. Не стоило доверять, пусть и тому, кто спас жизнь, но до чего это было трудно! — А откуда костер? — вдруг заинтересовался Ричард. — Или вы руками его развели? И… я. Как вы смогли сотворить это, лишившись сил? От ясного осознания, что к нему применили колдовство, стало гадко. — Костер — пустяк, а лечение вас — это чистое травничество, можете не тревожиться, — был ответ. Ричард некстати вспомнил, как однажды застал короля за попытками зажечь свечу взглядом. Безусловно, магия Раканов была чистой и высшей, и не стоило разменивать ее на мелочи, однако печальное лицо короля, явно огорченного своей неудачей, никак не шло из головы. — Вам нужно поспать, — сказал Алва. — Завтра мы поймем, как выбраться отсюда. От этих снова дремота накрыла, будто теплое одеяло. «Это точно магия», — с отвращением подумал Ричард, однако сопротивляться ей не вышло. — Я спас вас из собственной прихоти, — прозвучало совсем рядом, словно бы даже внутри головы. — У вас нет передо мной долгов. Ричард решил, что подумает об этом, как проснется.