Долг жизни

На этот раз Ричард проснулся совершенно здоровым и на удивление отдохнувшим, даже спина не ныла после ночевки на тонком плаще. Сквозь кроны деревьев светило по-летнему ласковое солнце, и Ричарду на миг показалось, будто он наконец-то вернулся домой. Не в Надор, а домой. В чем именно состояла разница, смог бы объяснить разве что гений словесности навроде Дидериха, а Ричард просто чувствовал — и был, наверное, в это мгновение счастлив. Подул легкий ветерок, принесший с собой неприятный запах сырых рыбьих потрохов. Сонное счастье окончательно слетело с Ричарда. Неуклюже поднявшись и протерев глаза, он увидел Алву: тот сидел у костра и деловито разделывал довольно крупную серебристую рыбину. В ногах у него валялись еще три. Нож, что Алва сжимал в ладони, определенно не предназначался для такой примитивной работы. Рукоять, усыпанная синими камнями, поблескивала в лучах солнца; лезвие было изогнуто в необычной манере. Ричард слышал, что такие кинжалы в ходу у южан, однако сам никогда не видел подобного и засмотрелся. «А ведь он мог убить им, пока я спал, — подумал Ричард. — Или в бою, он ведь наверняка держит его в сапоге. Отчего же он сдался?». Эти размышления обозлили: почему, ну почему Ричард никак не мог поверить, что победил по справедливости, а не потому, что ему поддались? — Доброе утро, юноша, — сказал Алва, не отвлекаясь от своего занятия. — Если здесь, конечно, бывает утро. — Что вы делаете? — спросил Ричард первое, что взбрело в голову. Молчать рядом с Алвой было отчего-то неловко. — А вам не видно? — Алва взял наполовину выпотрошенную рыбину за хвост и красноречиво встряхнул. — На вашу долю ловить не стал, сами поймаете. Еще не хватало кормить своего тюремщика, я и так слишком много для вас сделал. Наглость, с которой Ричарду в лицо бросали все эти справедливые и вместе с тем обидные слова, почти зачаровывала. В Надоре люди были искренними и прямыми, при дворе - льстивыми и хитрыми, но так изящно Ричарда прежде нигде не унижали. — Советую поторопиться с рыбалкой, — прибавил Алва. — Кто знает, сколько эта река пробудет на месте. Ричард недоуменно нахмурил брови, а затем вспомнил вчерашний день, исчезнувшего Баловника и земляничную поляну, обернувшуюся болотом. — Почему это место такое? Я не понимаю, — честно сказал он. — Могу заблуждаться, но для вас это привычное состояние, разве не так? — отозвался Алва. Ричард не нашелся с ответом на такое вопиющее и очевидное оскорбление и ограничился суровым и презрительным взглядом. — Идите строго прямо и скоро увидите реку, — как ни в чем не бывало сказал Алва. — Рыба там хитрая и в руки не идет, но вы же храбрый рыцарь Талигойи, справитесь. Снова эта отвратительная ядовитость! Ричард всегда избегал подобных людей и совсем не умел остроумничать в ответ. Следовало научиться, да поскорее. — Советую заодно искупаться, пока есть возможность. Не думаю, что вы хотите предстать перед вашим королем в таком жалком потрепанном виде, — прибавил Алва, насадив почищенную рыбину на вертел из ветки. — И напейтесь воды впрок. Кто знает, как скоро нам снова так повезет. Ричард заметил, что тот последовал собственному совету относительно купания. Влажные волосы Алвы были заплетены в аккуратную косу, и эта прическа отнюдь не выглядела смешной и нелепой. Все-таки колдун был красив почти до непристойности. — Я не сбегу, — пообещал Алва, по счастью иначе истолковав взгляд Ричарда. Стыдно сказать, но о том, что колдун может удрать, он даже не подумал. «Это все лес, — напомнил себе Ричард. — Он сбивает с толку, и я не поддамся!» В глубине души он вовсе не был так уж в себе уверен, однако признать это значило проиграть, чего истинный Окделл никак не мог себе позволить.

***

Вода в реке была ледяной, холоднее даже, чем в родной Наде: щиколотки мгновенно свело, стоило Ричарду сделать шаг от берега. Хуже была только слишком проворная рыба. Ричард видел, как крестьяне ставят сети и ловят добычу, однако сам никогда не рыбачил. Для обучения этому промыслу сейчас было не лучшее время, но вернуться ни с чем и клянчить еду у Алвы было стыдно. Сама мысль о таком позоре казалась хуже любой страшной пытки, и следовало поймать хотя бы одну рыбешку. Вздохнув, Ричард уставился себе под ноги: рыба была нахальная, даже прятаться не пыталась. Но все старания изловчиться и схватить ее оборачивались неудачей. Чешуя легко выскальзывала из пальцев, и с каждой провальной атакой Ричард все отчетливее убеждался в том, что у него ничего не выйдет. Вода тем временем стала теплее — а может, Ричард просто привык. Залюбовавшись игрой света на ее прозрачной поверхности, он вдруг поймал себя на странной мысли: этот день слишком идеален. Яркое солнце, чистая речная вода, щебет птиц в отдалении, сочные зеленые кроны деревьев — так Ричард представлял себе настоящее лето. Подобное совершенство попросту не могло существовать в действительности. Или все же могло? Ричард встряхнул головой. Разумеется, это место было проклятым, как и все в нем, оно морочило голову, и следовало поскорее придумать, как выбраться отсюда. Ричард вдруг вспомнил старую церковь, в которую матушка исправно водила их едва ли не каждый день. В детстве ему неизменно становилось жутко, стоило только переступить порог. Когда-то стены церкви были покрыты росписями, изображающими сцены из жизни святых, однако от сырости и времени рисунки почернели, и праведники стали напоминать ужасных, искореженных чудовищ из Лабиринта. Долгие годы Ричарду снились кошмары о том, как эти чудовища набрасываются на него и утаскивают вниз, в пропахшую гнилью черноту. Несколько лет назад какой-то деревенский умелец вызвался заново разрисовать стены, и вышло славно, ярко и празднично. Вот только Ричард помнил, что за этой благодатной пестротой прячутся чудовища, и оттого, усердно посещая церковь, старался не смотреть по сторонам. Бояться ночных кошмаров было стыдно, но победить свой страх не получалось. Царящий вокруг летний день напоминал заново разрисованные церковные стены: чуть поскребешь — и увидишь за ослепительным светом голодную жадную тьму. Что, если Рокэ Алва солгал? От этой мысли стало не по себе. Щиколотки коснулся колючий рыбий плавник, но Ричард не обратил на это ни малейшего внимания. Что, если Алва навел этот морок, дабы навеки запереть Ричарда в проклятом лесу? Про этого колдуна говорили, будто он всегда убивает быстро, однако можно ли верить слухам о том, кто предал своего сюзерена? Алва не дал Ричарду умереть от змеиного яда, он… позаботился. Или же это часть извращенной игры? Что, если смерть Алвы уничтожит темное колдовство, и лес станет прежним? От напряжения голову словно бы сдавило тисками. — Я так запутался, Создатель, — прошептал Ричард едва слышно. — Я не знаю, как быть. Не оставь меня, прошу тебя. Будто в ответ на эту попытку молитвы совсем рядом скользнула крупная рыба, и Ричард решил: была не была! Он сделал рывок вперед, сомкнул руки на рыбьей туше и вжал добычу в речной песок. — Попалась, — довольно выдохнул Ричард. От мысли, что он вернется к костру не с пустыми руками, стало веселее, и летний день вдруг показался очень настоящим. Выбросив рыбу на берег, Ричард скинул пропахшую потом и чем-то травяным одежду и с наслаждением искупался в потеплевшей воде. В этом Алва был прав: негоже представать перед королем потрепанным и грязным, точно нищий крестьянин.

***

Алва недвижимо сидел у костра, и Ричарду почудилось странное — будто тот не дышит. Однако через миг Алва обернулся на его шаги и состроил крайне ядовитую гримасу. Сомнений в том, что он очень даже жив, не осталось. Ноздрей коснулся запах запеченой рыбы, и Ричард вдруг понял, насколько сильно проголодался. — Ну наконец-то. Я уже было подумал, что вас окончательно сожрали лесные твари, — бросил Алва. — Что, много наловили? Ричард неуклюже продемонстрировал свою скромную добычу, чувствуя себя последним дураком. — Негусто, — безжалостно проговорил Алва. — Вы умеете чистить рыбу? Отведя взгляд, Ричард отрицательно мотнул головой. Он вдруг ощутил себя мальчишкой, которого чихвостит строгий учитель. Это было мерзкое и несвоевременное чувство. — Давайте сюда, — потребовал Алва. — Учить вас еще и этим премудростям нет времени. Нам давно уже пора закончить с завтраком и двигаться дальше. Ешьте готовое, что уж поделать, а с вашей добычей позднее разберусь я. Ричарду ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Утонченными вкусами в еде он не отличался — на Севере перебирать не приходилось — и оттого не имел особых предпочтений. Однако приготовленная Алвой рыба показалась Ричарду самым вкусным из того, что он ел в своей жизни. «Это от голода», — сказал себе Ричард, борясь с искушением сожрать и порцию Алвы тоже. Тот, надо сказать, ел быстро, но словно бы без желания, из чистой необходимости. Закончив трапезу, Алва спрятал нож в сапог и занялся тем, что соорудил из своего плаща мешок, куда сложил завернутую в лопух недоеденную рыбу и какие-то травы. — Отдохнули — и будет с вас, — проговорил Алва, едва Ричард дожевал, — пора идти. Ричард хотел было заметить, что командовать пристало ему, а не пленнику, но это даже в мыслях прозвучало жалко. Поэтому он послушно поднялся на ноги и последовал за Алвой, чувствуя себя мальчишкой-оруженосцем, а не рыцарем. — Вы знаете, как нам выбраться отсюда? — строго спросил Ричард, отчаянно пытаясь вернуть себе ускользающую власть. — Пока не знаю, — прямо ответил Алва. — Но скоро узнаю. Главное — от спешки не выйти не в том времени и месте. Пока же предлагаю следовать вашему плану и двигаться на восток. Вы ведь оттуда пришли? Ричард неохотно кивнул. Алва смерил его внимательным, почти изучающим взглядом и вдруг лукаво улыбнулся. — Ну что вы смотрите на меня волком, юноша? Думаете, я вам лгу? Поколебавшись, Ричард снова кивнул. Даже лишенный сил, Алва словно бы читал мысли, и возражать в ответ на правду показалось бессмысленным. — Верно думаете, — едко ответил Алва. — Я вполне могу вам лгать. Вы даже вольны верить, будто оказались в этой западне из-за меня и моих чар. Однако может статься, что я не обманываю, и ловушка эта — для нас двоих. Вот только проверить мои слова выйдет лишь одним способом — а именно, избавившись от меня. Готовы рискнуть? Выносить эти насмешки не было больше никаких сил. Ничего не ответив, Ричард расправил плечи, отвернулся и, гордо вскинув голову, решительно пошел на восток. Уверенности в том, что он верно определил сторону света, не было, однако сознаться в таком значило окончательно расписаться в собственной бесполезности. Теперь Алва был вынужден следовать за ним, и это наполняло душу радостью, высокомерной и греховной по сути, но искренней.

***

Шли они долго. Несколько раз Ричарда так и подмывало устроить привал, однако показаться в глазах колдуна слабаком было бы крайне гадко. Поэтому он упрямо шел вперед, и Алва столь же упрямо шагал за ним. Несколько раз Ричард оборачивался, чтобы проверить, не исчез ли его пленник — и чувствовал при этом нечто странное, навроде колючего тепла под ребрами. Алва, стройный, синеглазый, с небрежно покоящейся на плече черной косой, был удивительно красив, и эту красоту, пугающую и манящую, хотелось рассматривать. Вот только подобное любование было грехом, и Ричард запретил себе оборачиваться слишком часто. Тем временем солнце стало клониться к закату, причем чересчур быстро, не как полагается. Несмотря на усталость, голод не мучил, и это тоже стало очередной странностью. Лес, окутанный теплым золотистым светом, казался сказочным, однако сказка эта была страшной. Говорить об этом вслух не хотелось, и все же Ричард понимал: они заблудились и брели неизвестно куда. Дорога, которой он шел изначально, выглядела иначе. Или это тоже мерещилось? «Где теперь Баловник?» — пронеслось в мыслях горькое. Реветь из-за пропавшего коня не стоило: за верную службу король подарит Ричарду десяток таких. Да что там, куда лучше! Но в носу все равно предательски защипало, и Ричард больно закусил губу, чтобы сдержать рвущиеся на волю чувства. — Что со мной будет, когда вы приведете меня к своему королю? — неожиданно спросил Алва. — Суд, — коротко бросил Ричард, не оборачиваясь. Он опасался, что у него покраснели глаза. — И за что же меня будут судить? — не отставал Алва. Ричард почувствовал, что во всех этих вроде бы невинных вопросах было сокрыто некое мутное двойное дно. Однако отмалчиваться в ответ показалось слабостью. — За колдовство, — Ричард очень постарался, чтобы его голос звучал уверенно. — О, и в самом деле, — издевательски протянул Алва. — Я и забыл, что это теперь страшное преступление. — Это всегда было преступлением, — процедил Ричард. Обернуться и взглянуть Алве в глаза хотелось до отчаяния, но было страшно увидеть в них одну лишь насмешку и сорваться. Король приказал доставить Алву целым и невредимым, да и кто знает: возможно, без него выбраться из леса и вовсе не выйдет. — Позвольте не согласиться, — с явным удовольствием проговорил Алва. — Я старше вас, юноша, и помню другие времена. К тому же вы с Севера, а там, насколько мне известно, к колдовству всегда относились понимающе. — Не в моей семье, — отрезал Ричард. От с трудом сдерживаемой злости горели щеки. — К счастью, ваша семья — не весь Север и даже не весь Надор, — сказал Алва. — Мне, признаться, все не дает покоя один вопрос: отчего лично вы так ненавидите колдовство? Неужели какая-то северная ведьмочка разбила вам сердце? Ричард возмущенно захлебнулся воздухом и обернулся. Вопреки ожиданиям, Алва посмотрел на него спокойным, почти равнодушным взглядом. Оставалось лишь надеяться, что он сам не выглядит зареванным мальчишкой. — Вы… Вы действительно не понимаете? — упавшим голосом спросил Ричард, хотя следовало бы гордо промолчать. — Вы убили моего отца. — Убил, — Алва кивнул. — За это меня тоже будут судить? Но при чем тут колдовство, не просвятите? Перед глазами потемнело. Не помня себя от ярости, Ричард схватился за рукоять меча. Алва не попытался отступить. — И ты даже не раскаиваешься, гнусная тварь, — прошептал Ричард с отвращением. — Нет, нисколько, — ответил Алва. — Мне не в чем раскаиваться, это был честный бой. Разумеется, Ричард не поверил ни единому его слову, однако рука предательски замерла, а решимость обнажить меч и приставить к беззащитному горлу постепенно таяла. — Ты лжешь! — бессильно воскликнул Ричард. — Не лгу, — все так же ровно проговорил Алва. В следующий миг он сделал нечеловечески быстрый рывок, схватил Ричарда за локоть и дернул на себя. Тот даже возмутиться не успел и едва устоял на ногах. — Вы настолько увлеклись благородной местью, что не приметили волчью яму у себя за спиной, — сказал Алва. Он все еще стоял непозволительно близко, и пахло от него чем-то приятным и сладким. — Но ее не было! — беспомощно заметил Ричард, отшатнувшись в сторону. Алва не стал его удерживать. — А теперь есть. Возможно, это напоминание о том, что убивать меня не стоит. Вас моя смерть не спасет. Да и к тому же это ведь великий грех — убить того, кто спас вам жизнь, разве не так? Причем дважды спас. Повернувшись, Ричард осторожно приблизился к краю ямы и, разворошив еловые лапы, заглянул вниз. Дно украшали короткие острые колья. Во рту пересохло от дикого, животного страха. — Пойдемте, — произнес Ричард, только чтобы не молчать. — Нужно найти место для привала. В голове стало совсем пусто, и говорить больше не хотелось. Словно бы почувствовав это, Алва последовал за Ричардом, не проронив ни слова.

***

В молчании они устроились на ночлег и скромно поужинали остатками рыбы. Ричард не хотел смотреть, как Алва щелчком пальцев зажигает костер, однако не успел отвести взгляд — и поневоле залюбовался этим изящным жестом. За это мгновенно стало стыдно. За то, что какой-то частью себя Ричард поверил в ложь Алвы про их с отцом битву, было еще стыднее. Ворочаясь на голой земле — в этот раз Алва оставил изрядно запачкавшийся плащ себе, — он пытался перестать об этом думать, но никак не мог. Сон не шел, и, наконец, Ричард решился. — Это в самом деле был честный бой? — спросил он негромко, втайне надеясь, что Алва задремал и не слышит вопроса. Их разделял тлеющий костер, и заглянуть в синие глаза было, к счастью, невозможно. Алва не спал. Устало вздохнув, он холодно проговорил: — Мне, юноша, крайне не нравится, когда обо мне думают хуже, чем я есть. Неужели вам ни разу не говорили про меня, что я хоть и подлец, но редко лгу и всегда дерусь честно? Печально, если не говорили. — Говорили, — отозвался Ричард, чувствуя нелепый порыв извиниться за свой вполне законный вопрос. — Вот вам и ответ, — заключил Алва. — Я не использовал магию, когда дрался с вашим отцом, и победа моя была честной. А теперь спите уже. Надеюсь, ваше любопытство удовлетворено сполна. Ричард ничего не ответил. Услышанное одновременно ошеломило и принесло смутное, пусть и не полное облегчение. Привычка жить с убеждением, что Алва победил только благодаря темному колдовству, не могла исчезнуть в одночасье, да и верить так запросто было, наверное, ошибкой, и все же… Все же Ричарду стало немного легче, особенно от мысли, что своей победой над Алвой он уже отомстил за отца. Сомкнуть глаза удалось, только когда небо стало светлеть. Перед тем как погрузиться в беспокойный сон, Ричард зачем-то представил деревянную виселицу и Алву с петлей на шее. Представил — и почувствовал не закономерное торжество, а страх.