Долг жизни

То ли с голоду, то ли от того, что Алва был талантлив и по части стряпни, но жареные грибы и кислая брусника показались Ричарду еще вкуснее прекрасной рыбы. — Вы объявились в лесу весной, так? — спросил Алва, покончив со своей порцией. Ричард кивнул. Ему вдруг почудилось, что с этого момента пролетело уже много лет. Возможно, потому Алва и перестал быть для него опасным чужаком, а врагом так и вовсе не стал. — У леса определенно нет намерения нас убить, и я подумал, что мы сможем выйти отсюда, когда окажемся в весне. Весь вопрос в том, что нам придется сделать, дабы попасть, куда требуется. Предваряя ваш закономерный вопрос, никаких идей на этот счет у меня пока не имеется, но, полагаю, скоро мы все поймем. Ричард не нашел ничего лучше, как снова кивнуть и продолжить трапезу. — Мы выйдем из леса, вы доставите меня к своему королю и получите заслуженную награду, — прибавил Алва на удивление спокойным тоном, точно вовсе не заботясь о своей судьбе. — Уже решили, что хотите получить? Смотрите не продешевите, я — крупная добыча. — Вы… Вы действительно сдадитесь? — спросил Ричард, и собственный тон показался ему наивным и словно бы испуганным. — Вот так запросто, без борьбы? — Юноша, — Алва внимательно посмотрел на него своими невозможно синими глазами. — Знаете, чем глупый человек отличается от умного? Умный всегда понимает, когда проиграл. К тому же я изрядно устал бегать и прятаться. От судьбы не уйти, силы ко мне не вернутся, а ничтожное выживание не по мне. Пожалуй, Ричард мог это понять. Алва был подлецом, но не трусом, и его желание честно уйти из жизни вызывало смутное уважение. Поэтому именно теперь Ричард наконец решился спросить о том, что так мучило его: — Вы… Вы раскаиваетесь во всем содеянном? — О, безусловно, — равнодушно отозвался Алва и прибавил мягче: — Честнее сказать, я признаю, что много ошибался и заслужил все, что со мной произошло. Ричард помолчал. Что ж, это не было раскаянием в прямом смысле слова, однако вряд ли Алва был способен на большее. — Я ведь ваш должник, — сказал Ричард невпопад. — Вы спасли мне жизнь, а я… Я принесу вам смерть. — Не печальтесь, юноша, — Алва поднялся на ноги и небрежным взмахом руки затушил костер. — Вы не первый, кто не оплатит подобный долг. Вопреки тому, что говорят нам легенды, большинство таких людей вполне счастливо живет до старости. Жизнь, видите ли, не самая справедливая дама. К тому же вы в случившемся не виноваты, вы ведь лишь инструмент, исполняющий приказы. Но будет об этом. Заканчивайте, нам пора в путь. В том, чтобы считаться инструментом, бессильным и зависимым, имелось нечто унизительное. Ещё обиднее было то, что Алва позволил себе прямо указать на это! Насупившись, Ричард ничего не ответил. — Не сердитесь на меня, — проговорил вдруг Алва, безошибочно угадав его настроение. Он подошел ближе, небрежным жестом потуже затянул перевязь и прибавил ехидно: — Рыцари ведь не обижаются на правду. Ричард захлебнулся воздухом от возмущения, но с достойным ответом в который раз не нашелся.

***

Осенний лес был весь соткан из алого и золотого. Такой красоты Ричард никогда прежде не видел: осень в Надоре была беспросветно серой и дождливой, побуревшие листья облетали за один день и бесславно гнили в жирной грязи. Осень в Ракане он пока что не застал, однако сомневался, что та сравнится с этой, зачарованной. Сквозь кроны деревьев струился рыжеватый свет, и Алва смешно поморщился, когда солнечный луч коснулся его лица. Ричард быстро отвел взгляд: показалось, будто он подглядывает за чем-то не предназначенным для чужих глаз, слишком личным. — Вы ненавидите магию, но разве вокруг нас не она? — неожиданно спросил Алва, явно устав молчать. Ричард неопределенно дернул плечом. Он не хотел рассуждать о сути колдовства: в подобном разговоре было чересчур много ловушек. Однако тишина стала неуютной, и Ричард зачем-то сказал: — В детстве я боялся, что моя сестра окажется ведьмой. Алва посмотрел на него с интересом. — Вот как. А сами не боялись оказаться колдуном? — Я не думал о таком, — честно сказал Ричард. — Мне даже в голову не приходило. Я всегда должен был стать воином, как отец. — Одно другому не мешает, — небрежно заметил Алва. Следовало ответить на это нечто остроумное, однако нужные слова не шли на язык. Да и что возразить? Алва ведь и в самом деле сумел объединить в себе оба этих дара. — А вы всегда знали, что станете колдуном? — спросил Ричард о том, что давно и смутно его интересовало. — Всегда, — ответил Алва. — Там, откуда я родом, это не считается грехом. Напротив, великим благом и семейной гордостью. — Я этого не понимаю, — прямо сказал Ричард, поддавшись внезапному порыву откровенности. — Такая огромная сила опасна и уже потому грешна. Даже самый чистый сердцем и помыслами человек не удержится от искушения использовать свой дар для темных целей. — Для благородного рыцаря вы слишком дурно думаете о людях, — парировал Алва. — По-настоящему сильных колдунов и ведьм немного, и большинству из них хватает воли, чтоб не поддаваться искушениям. Да и нет особенного удовольствия в том, чтобы творить зло, это скучно и пошло. Вы правы, магия может очень многое, и есть вещи куда интереснее убийств и прочих бесчинств. Солнечный луч снова коснулся его лица, скользнул выше и запутался в темных блестящих волосах. По случайности Ричард опять засмотрелся и оттого спросил совсем не то, что следовало: — А заставить полюбить магия может? — Нет, — Алва покачал головой. — Этого не может, чувства — слишком хрупкая вещь. Приворожить и вызвать страсть возможно, причем легко, но для любви этого мало. Некстати Ричард вспомнил свой стыдный сон и, кажется, немного покраснел. — А как… Это можно как-то проверить? Узнать, приворожили тебя или нет? Спрашивать о таком определенно не стоило, но в присутствии Алвы у него совсем не получалось следить за языком. — А это вам зачем, юноша? — Алва хитро посмотрел на него. — Опасаетесь, что вас кто-то приворожил? — Незачем, — быстро ответил Ричард. — Я просто так спросил. Можете не говорить! — Отчего же, могу рассказать, — произнес Алва. — Это довольно просто, вам понадобится… Досказать он не успел: за спиной раздался треск веток и чьи-то торопливые шаги. Стиснув пальцы на рукояти меча, Ричард обернулся и увидел перед собой семерых дюжих парней. Судя по пестрым обноскам, что они носили, оружию в руках и отъявленно нахальному виду, они с Алвой наткнулись на разбойников. И где только прятались все это время! «Возможно, их и вовсе нет, — пронеслось в голове. — Это только кажется, лес играет с нами». Но судя по кровожадному лицу выступившего вперед верзилы — видимо, главаря, игра эта была не на жизнь, а на смерть. — Чужаков в нашем лесу мы не любим, — вальяжно протянул тот, сверкнув на удивление белозубой улыбкой. — Придется вас наказать. Меч в руках разбойника был дорогой, явно отнятый у некоего несчастного рыцаря. Остальная шайка была вооружена попроще: кто плохонькими мечами, кто и вовсе ножами. Однако их было семеро, а Ричарду предстояло полагаться только на себя. — Отдайте мне свой меч, юноша, и отойдите в сторону, — требовательно процедил Алва. — Я разберусь с ними. Это предложение возмутило до крайности. — Ну уж нет! — Ричард достал меч из ножен. — Вы меня уже спасали, теперь моя очередь. Спрячьтесь за мою спину. С этими словами он бросился в атаку, рисковавшую стать последней в его жизни. Страха не было, и сердце пело от счастья. Наконец-то Ричард нашел способ вернуть долг и не мучиться от чувства вины! Восторг вел его вперед, и чужие удары едва задевали, а собственные попадали точно в цель. Обезвредив троих подпевал, Ричард схлестнулся с главарем: тот явно учился искусству боя и был опаснее остальных. Однако против Ричарда и его ярости у мерзавца не было ни малейшего шанса. Легко уходя от ударов, краем глаза Ричард заметил, что Алва вытащил из сапога нож и взял на себя троих оставшихся разбойников. Это возмутило: победа сегодня должна была достаться Ричарду и только ему одному! От неожиданного приступа боли перехватило дыхание. Секундная заминка стоила пропущенного удара: главарь сумел достать Ричарда, ранив в бедро. Заревев от злости, Ричард из последних сил кинулся вперед. Перед глазами плясали разноцветные мушки, штаны промокли от крови, но отступить и позволить Алве снова себя спасти было отвратительным и низким, недостойным рыцаря. Явно не ожидавший такого напора, главарь пятился назад, пока не врезался спиной в дерево. Тут уже заминкой воспользовался Ричард. Меч легко вошел в тело, предсмертный крик показался слишком громким. — Вот и все, — сказал Ричард, опускаясь на колени. Меч, ставший вдруг очень тяжелым, выпал из его дрожащих рук, но это не беспокоило. Ричард победил, и лишь это было важным. Пожухлая осенняя трава пахла грибами и сыростью. Ричард не помнил, как его приподняли и уложили головой на острые колени; помнил только усталые синие глаза. — Опять вы наделали глупостей, — прошептал Алва, вытерев испарину с похолодевшего лба Ричарда. — Ну и что с вами таким прикажете делать? — Я вернул вам долг жизни… хотя бы его часть, — отозвался тот, прежде чем провалиться во тьму.

***

— Это было очень храбро и очень глупо, — услышал Ричард, едва открыв глаза. Он лежал на уже знакомом плаще, Алва сидел рядом и смотрел на него с нескрываемым укором. Для смертельно раненого Ричард чувствовал себя хорошо: слабость едва ощущалась, голова была легкой и пустой, боль в бедре почти прошла. Очевидно, Алва снова нашел нужные травы — и Ричард, выходит, опять ему задолжал. — У меня не было иного выбора, — прошептал Ричард сухими губами. — А вот вы… Вы могли бы и не лезть! Зачем вы вечно меня спасаете! — Выбор есть всегда, — отозвался Алва. — А что до моего вмешательства, то прошу прощения. Не знал, что вы собирались умереть в битве с лесным сбродом. Относительно же ваших долгов мы, кажется, тоже все прояснили. Вы ничего мне не должны. Ричард отвел взгляд. Он понимал, что переспорить хитроумного колдуна, пусть и лишившегося сил, не дано простому смертному, но как же это было досадно, как это уязвляло и без того раненую гордость! — К слову, тут ваша пропажа вернулась, — сообщил Алва. — Пропажа? — Ричард неловко поднялся на локтях и просиял: — Баловник! Я думал уже, что тебя не увижу! Конь посмотрел на него, как на восторженного идиота, и махнул хвостом. Кое-как оторвавшись от земли и почти не морщась от боли, Ричард подошел к нему и зарылся в пахнущую чем-то очень родным гриву. — Это значит, мы… — начал он, прервав наконец эту слишком нежную сцену. — Мы вышли из леса? То есть из проклятого леса? — Полагаю, что да. Нас сочли достойными, — отозвался Алва, встав на ноги. — Посмотрите, снег только растаял. Весна наступила. Вдохнув полной грудью пахнущий свежестью и первым теплом воздух, Ричард понял: и в самом деле, весна пришла, настоящая! От радости и новообретенного чувства свободы хотелось улыбаться, однако Алва вернул его с небес на землю. Подойдя ближе, он покорно вытянул руки перед собой и проговорил: — Ну а теперь, юноша, исполняйте свой долг. Полагаю, в вашей седельной сумке для меня найдутся кандалы, цепи и тому подобное? Ричард сглотнул. Он прекрасно помнил о клятве, данной королю, и знал, что исполнит ее, но совесть была неспокойна. Сковывая изящные запястья, Ричард никак не мог отделаться от ощущения, будто совершает страшную ошибку. «Все правильно, — твердо сказал себе Ричард. — Колдовство противно Создателю». Назубок заученные слова показались лживыми, но что, если это и было наведенным, ненастоящим? Ричард отдал бы все, чтобы не думать чересчур много и не сомневаться в себе и прописных истинах. Однако Создатель, кажется, больше не помогал ему. Сесть на коня и тащить Алву за собой выглядело бы неуважением по отношению к достойному врагу, поэтому Ричард повел Баловника в поводу. Молчание, что разлилось в воздухе, было печальным и тягостным. — Мне жаль, что я сошелся в битве с вашим отцом так поздно. Говорят, до своих ранений и болезни он был славным бойцом, — проговорил Алва, когда на горизонте мелькнули высокие башни Раканы. — Забрав жизнь Эгмонта, я в некотором роде исполнил его желание. Но вы слишком молоды и здоровы, вы не поймете, каково это — слабеть и медленно угасать. Ричард и в самом деле не понял услышанное в полной мере, да и не должен он был верить наветам лживого колдуна. Но слабой частью души Ричард отчаянно хотел, чтобы услышанное оказалось правдой. — Просите у короля земли на Юге и не соглашайтесь ни на каких принцесс, — прибавил Алва. — Женитьба вам не пойдет. И обязательно приходите посмотреть на мою казнь. Ричард коротко кивнул, но Алва словно бы и не ждал ответа. Больше он не проронил ни слова, и Ричард тоже молчал. Говорить им было не о чем, да и незачем.