Перевёртыш

Глава, в которой ты переступаешь черту. Опа, солнышко из звёзд. Забавно. Олежа лежал на расстеленной ветровке и пальцем выводил на тёмном небе неизвестные науке созвездия. Антон сидел где-то позади и иногда издавал какие-то шорохи или шумно выдыхал. – У всех бывают неудачные дни, – Олежа нарушил молчание. Он уже смирился с выпавшей участью, да и давно не уделял столько времени спокойному наблюдению за звёздами, а занятие ведь приятное. – Повезёт в следующий раз. – Нам повезёт сегодня, – неожиданно заявил Антон. – И каким это образом? – Олежа грустно усмехнулся. – Увидим, – загадочно отозвался Антон, но после полуминутного выжидания, видимо, решил, что мысль достойна пояснения, и добавил: – У меня есть счастливая звезда. – Правда? Которая? – Альтаир из Орла. Если она попадается на глаза, то случится что-то знаковое. – А, да. Сегодня её ясно видно… – Олежа нашёл Альтаир глазами. – Погоди, – с подозрением добавил он. – Ты что, серьёзно в это веришь? – Нет, конечно, – Антон рассмеялся. – Но совпадения – тоже часть жизни. Только больше я не хочу ждать случайностей. – Чего? – Да ничего. Смотри, у Альтаира есть звёздный друг, он сегодня тоже на небе. Вон, с твоей стороны – Денеб*. – Да, вижу. – Олежа улыбнулся. – Лебединый хвост… Красиво. – Жаль, но мы остались без музыки, – Антон продолжал осматривать небо. – Лира где-то за облаками. Он поднялся и принялся ходить туда-сюда. Может, ему так спокойнее. Вскоре Антон стал наворачивать круги по периметру крыши, вышагивая по парапету и иногда попадая в поле зрения Олежи. – Ты там осторожнее. – Ха, спасибо, не поскользнусь. Олежа сел и достал блокнот с ручкой. – Что помечаешь? – спросил Антон. – Всякое разное, – ответил Олежа, склоняя голову на бок. – Ситуация не самая обычная, надо что-то оставить, чтобы потом проще вспомнить. – И что сейчас запишешь? – Антон почти всё время глядел себе под ноги, иногда возвращаясь взглядом к Олеже, как регулярно сверяются с основной мачтой, осматривая море и палубу. – Напишу, как эпично можно смотреться на крыше с фоном из звёзд. Глядишь, в какой-нибудь постановке можно будет воспользоваться. Он говорил, подсвечивал себе телефоном** и накидывал на бумаге очертания головы гордой птицы с пронзающим взглядом и золотыми глазами. Ну один в один. Удачно вышло. Антон в ответ выдал короткий смешок. – Вот спасибо! Надеюсь пригодиться. А что ещё? Его реакция подзадорила Олежу, и он пустился в рассуждения: – А ещё валяться между бетоном и космосом тоже не лишь бы что. Будто есть только два пути: или нырнуть в чёрную бездну или так и остаться припёртым спиной к холодной стене на веки вечные. Антон ответил не сразу, словно ожидая продолжения, но его не последовало. – И что думаешь, стоит нырнуть? – наконец спросил он. В голосе уже не было ни намёка на смех. Олежа с минуту потянул с ответом. Он и сам ломал над этим голову. – Это страшно… Но, думаю, что стоит. – И я думаю, что пора, – согласился Антон, а по интонации было слышно, что он улыбается. – Тогда поможешь мне? – Что там у тебя? – Олежа встал и посмотрел в сторону Антона. Тот помахал рукой, подзывая к себе. – Похоже, с этой стороны на кондиционерах сэкономили, – поделился он открытием, когда Олежа подошёл и наклонился, выглянув за парапет. – Днём жарко, и кто-то решил, что было бы неплохо оставить форточку чуть-чуть приоткрытой, чтобы не душиться потом в парилке. – И? – в этот раз продолжения ждал Олежа. – И теперь... – Антон покопался в кармане. Сначала он вытянул кожаный собачий ошейник с блестящими вставками, оскалился ему и запустил в сторону. Олежа слышал, как тот звонко ударился об асфальт где-то внизу. Следующим Антон достал из кармана поводок, и, видимо, это было то, что нужно. – А сам как думаешь? Олежа снова посмотрел вниз, потом на Антона. Их взгляды встретились, и стало ясно, что оба думают об одном и том же. Антон широко улыбался, но потом посерьёзнел. – Хотя, если честно… – он посмотрел в небо и будто бы замялся. – Если честно, я и сам не представляю, что там будет. То есть это действительно может быть всё, что угодно. Возможно… и даже скорее всего, вовсе не безобидное. Так что если ты… – Эй, а ты ничего не перепутал? – Олежа выпрямился и поставил руки на пояс. – Вообще-то это не я у тебя, а ты у меня тут в гостях. Это я должен спрашивать, не страшно ли тебе, не пора ли отступить, и прочее! Так что… Как там было? Страшно, но стоит?

***

Какая грязная манипуляция… Олежа висел, возмущённо глядя в темноту за окном, и чувствовал себя последним идиотом. Ноги болтались сантиметрах в десяти от внешнего подоконника. Несколько секунд назад он отпустил ближайшую водосточную трубу и теперь удерживался в воздухе только силами Антона, который перетащил его в сторону окна. – Ты как, кха… достаёшь? – донёсся сдавленный голос сверху. – Пока нет, но я попаду. Антон ещё немного вывалился за парапет. – Сам не выпади! – Я... привязан. Ну что? Олежа вытянул носки и коснулся твёрдой поверхности. – Да! - ответил он. – Теперь да. – Правую отпускаю! Запястье освободилось, а стопа выровнялась. – Схватись за что-нибудь. Не бойся, я держу крепко. В этом сомневаться не приходилось. После этого "крепко" Олежу больше беспокоило состояние кровотока. То есть если не считать того, что он под покровом ночи с крыши через окно вламывался в чей-то офис. – Напомни-ка мне, почему это вполне законно, – Олежа толкнул форточку, та открылась, и он схватился за нижнюю раму. – Потому что когда преступление узаконивается, истинным законом становятся его разоблачение и противодействие, – как стишок в детсадике отчеканил Антон. Ясно. Нипочему. Антон отпустил левое запястье. Олежа оглянулся на здание позади. Ему подумалось, что если бы оно было жилым, а окна в нём освещёнными, то сейчас и это не остановило бы Антона, и никакие "никто не должен видеть" уже бы не сработали. Может, и да, а, может, и нет. Он запрокинул голову. Антон всё так же нависал с крыши, перегнувшись через парапет и глядя вниз. Ветер и перевёрнутое положение растрепали его волосы. Антон вопросительно вскинул бровь и пальцем указал на окно: “Чего медлишь?”. С горем пополам Олежа забрался в форточку. Благо, не во всех старых зданиях успели установить стандартные стеклопакеты. Уже изнутри Олежа распахнул окно и махнул Антону. Тот долго раздумывать не стал, сам свесился с парапета и чуть качнулся, ещё держась двумя руками. Олежа протянул руку, чтобы схватить Антона за одежду и подстраховать, но толстенные подошвы уже ударились о внешний подоконник. И от этого акробатического номера воздух вокруг стал холоднее. – Ну теперь точно как ноль-ноль-семь, – сглотнув, прокомментировал Олежа. – Нравится? – спросил Антон, всем своим довольным видом подсказывая правильный ответ. – Давай порефлексируем позже, – Олежа проследил, чтобы Антон без происшествий спустился на каменный пол. Оба немного помедлили, привыкая к темноте, чтобы использовать фонарики только когда других вариантов не останется. Ночь была ясной, два окна пропускали в помещение тусклый свет, и вскоре Олежа понял, что оказались они в конце коридора. Он уже бывал здесь когда-то, ещё до того, когда это крыло сдали в аренду. – Ну что, вперёд, - Антону первому надоело бездействие. – Нет, постой, – Олежа преградил ему дорогу. – Давай так: я пойду вперёд, осмотрюсь. Если найду что-то стоящее, то сразу позову тебя. Если попадусь, то скажу, что задержался перед важным спектаклем, замечтался и забрёл не туда. Мне поверят! И охранника от тебя отведу, окей? – И часто ты тут ночуешь? – Не часто, но чего не бывало. Так что? В темноте трудно было хорошенько разглядеть лицо, но Олежа был уверен, что там сейчас жгучий букет из обиды, тревоги, зависти и негодования, а, может, и ещё чего покрепче. – Тц, ладно, – наконец ответил Антон. – Пять минут. Пять минут я тебя жду, а потом тоже иду. – Отлично, – Олежа выдохнул. С Антоном о таком исходе можно забыть, но какая-то часть Олежи уже желала концовки этого ночного приключения и возвращения в другую половину здания, родную и спокойную. Эта же часть давно нашептывала, что вся затея изначально была только ради развлечения да лёгкого привкуса адреналина, и больше никаких результатов принести не могла и не должна была. А это уже выполнено. – Посмотри пока… вот тут, – он указал на единственный кабинет, который располагался на их стороне, до того, как коридор сворачивал. – Хорошо, иди тогда уже, – Антон недовольно втянул воздух, будто ему нанесли смертельное оскорбление, а то и послали туда, куда не следует. Хотя почти так и было. Они сверили часы, Олежа поспешил вперёд, и через пару шагов свернул, оставив Антона хмуриться в одиночестве. Олежа старался передвигаться как можно бесшумнее, аккуратно вступая носками кед в лужицы бледного света на полу и скользя подушечками пальцев по рифлёной поверхности стены. У Антона откуда-то нашлись перчатки, поэтому касаться окружающих предметов можно было почти без боязни. Первая же попавшаяся дверь сначала показалась Олеже запертой, но со второй попытки выяснилось, что просто заедает ручка. Не иначе, как помощь лебединого покровителя. Внутри стояла непроглядная тьма, и Олеже пришлось включить телефонный фонарик. Он поклал его лампочкой вверх на первый попавшийся стол и осмотрелся. Окна были плотно завешены, а сам кабинет оказался соединением нескольких, так что был достаточно просторным. Столы были прибраны, но ни на одном ящике не было замка, Олежа решил, что не сможет вернуться без честного признания, что проверил всё, что возможно, и позаглядывал то в один, то в другой. В основном обычная офисная канцелярия, какие-то личные вещи – ничего, способного зацепить внимание. Олеже попалась стопка сопроводительных документов. Тоже скукота. Вот партия груш из какой-то страны, вот точно такая же из другой. Сыры со сложным названием тоже привозили одинаковыми партиями с разных сторон – любят они так. Что ж, в итоге это самая обычная логистическая фирма, что и требовалось доказать. Точно страна дураков. Устрицы и ещё устрицы. Антон, конечно, расстроится, но зато будет, что внукам рассказать. Фисташки, фисташки. Наверное, они оба просто два запоздалых подростка, которым в своё время не хватило авантюр. Почему бы и не сейчас? Эх… Брокколи и точно такие же брокколи. Минуточку…

***

Ровно в четыре минуты четыре секунды Антон отправился за Олежей. Пять минут всё равно не наступят никогда, терпение всё-таки не резиновое, а созерцание стен просто убивает. Далеко искать не пришлось. В просторном помещении затхлый воздух, пыль, спёртость. А как ещё? Антон ожидал, что Олежа сейчас укажет ему на недостаток усидчивости, что было бы и справедливо, но тот даже не подумал глянуть на часы. – О, ты вовремя, – Олежа чуть подскочил от дверного скрипа, но потом подозвал к себе. Антон подошёл и включил ещё один фонарь. – Смотри. – Олежа поставил руку на пояс и протянул Антону бумаги. – Или у меня двоится в глазах или кто-то тут что-то легализует. – Ха, – Антон полистал стопку, потом достал другой смартфон, предназначавшийся специально для снимков, и начал щёлкать. – И что, просто тут лежало? Я говорил, как обожаю нашу систему? – Говорил, – Олежа улыбнулся. Он вообще выглядел довольным, но через секунду слегка нахмурился. – Смешно, но мне даже на секунду показалось… – Что? – А ничего, забудь, – Олежа махнул рукой, будто посмеявшись над собственной глупостью. – Пойду дальше осмотрюсь. Антон продолжал фотографировать, потом нашёл похожие накладные и занялся ими, пока Олежа гонял лучик фонарика из одного угла в другой. Вскоре он позвал Антона к себе. – Вторая серия, – Олежа указал на ещё одну дверь, во внутренний кабинет. На ней висела табличка “Посторонним вход воспрещён”. Умилительно. Антон дёрнул ручку, та не поддалась. – Сейчас, – Олежа достал свой блокнот и вынул из него большую скрепку, распрямил её и присел, чтобы замок оказался на уровне глаз. – Что? Думал, ты один готовился? Антон вскинул раскрытые ладони, показывая, что безоружен. – Оставляю это на тебя, Золотой ключик. Олежа немного поколупался в замке, потом там что-то щёлкнуло. – Пф, у меня в шкафу замок и то понадёжнее будет, – с насмешливым разочарованием заметил он. – Теперь должно открыться, – Он снова повернул ручку, но ничего не произошло. Навалился на дверь плечём – с тем же результатом. – Дай мне, – Антон отстранил Олежу, взялся за ручку и тоже попробовал действовать силой. Туда-сюда, чуть приподнять, чуть опустить, надавить – точно поддаётся. Ещё раз, ещё. И, наконец, проход открылся, а сам Антон вытирал ноги о “Вход воспрещён”. – Что? – обернувшись, Антон пожал плечами. – Она сама свалилась. Здесь запах стоял ещё хуже. Резкий, словно кто-то замариновал бочку чеснока, а потом забыл про него и оставил плесневеть на пару столетий. На столах и полках не было видно ничего содержательного, в основном комнатные растения самого угнетённого вида. Антон дёрнул верхний ящик ближайшего стола, но на нём стоял замок. Правда, на вид он был не серьёзнее тех, которыми заперты ячейки для хранения вещей в супермаркетах. Со вторым и третьим ящиком было тоже самое. – У кого-то сегодня внеочередной звёздный час, – Антон смог-таки открыть четвёртый, просто дёрнув посильнее. Там было пусто, только одинокий таракан удирал в панике. Антон посветил в сторону Олежи, но тот уже и сам установил фонарик так, чтобы более или менее рассеять свет по помещению, и прикрыл лицо ладонью от направленного на него луча. – Ты ещё не спрятал свою отмычку? Олежа снова принялся возиться с замками, а Антон побрёл осматривать открытые поверхности. Его внимание привлекла небрежная куча папок разных форм и размеров. Почти все они были пусты или с незаполненными бланками. Но из-под самой кучи виднелся кончик тёмного ремня. – Антон, – подал голос Олежа. – М? – Э, может, сейчас не время, но… зачем тебе всё это? Ну… я имею ввиду по-настоящему… без того, что я бы услышал на лекциях. Антон разгрёб папки и подумал, что идеальнее времени быть, наверное, и не может. – У меня для тебя есть два ответа, – как можно ровнее сказал он. – Наивно-сентиментальный и взвешенно-взрослый. Какой хочешь? Антон усмехнулся и обернулся, пока на всякий случай прикрывая папкой свою находку. Он ожидал, что Олежа сощурится, пытаясь просверлить дырку где-то в переносице, но его глаза наоборот расширились, а проволока застыла в замке. От этого по шее к затылку пробежал холодок. – Хочу оба, – ответил Олежа, возвращаясь к замку. Снова что-то щёлкнуло. – Как насчёт начать с сентиментального? Антон тоже вернулся к своему трофею. Он взял в ладонь патронташ и поднял на уровень глаз. Ничего подозрительного: такие применяются обычными охотниками. Ничего… Да к чёрту – здесь это очень подозрительно! Антон покосился на спину Олежи. – У тебя когда-нибудь умирал на руках ребёнок? – Что?! – Олежа резко обернулся, но не сразу заметил, что было у Антона в ладони, – На твоих руках умер ребёнок? – Нет, конечно, я пошутил, – Антон нервно хмыкнул, оставил патронташ и пошёл осматривать содержимое уже вскрытых ящиков. – Было немного не так. Во всём была виновата лента. Дурацкая оградительная лента. С надписями на непонятном языке, но очевидным назначением. Туда запрещено, но ему всё равно ничего не будет. Только не ему. Внутри нужно было постоянно смотреть под ноги и озираться, чтобы никуда не провалиться и никому не попасться. Видимо, к тому времени всё было по нескольку раз прочёсано, поэтому ничего интересного не осталось, а развалины наводили скуку. И он уже собирался развернуться назад, когда услышал слабый всхлип. Если когда-то это было подвалом, то к тому дню превратилось в яму, заваленную кусками бетона. А среди них виднелась маленькая детская фигурка – лет на пять младше его самого. Чёрные волосы, огромные чёрные глаза, в которых медленно проплывали облака. Одна косичка растрёпана, одна рука согнута неправильно. Да, он знал про инцидент, случившийся незадолго до их приезда утром. Да, он знал, что местные знакомые отца категорически рекомендовали не приближаться. Да, он знал, что были жертвы... Но когда маленькая потемневшая ручка, дрожа, тянется навстречу твоей несмелой ладони, в сознании что-то переворачивается, и понимаешь, что за всю свою чёртову жизнь не знал ещё абсолютно ничего. Ни-че-го. Через секунду прибежали настоящие спасатели. Один из них резко махал на него руками, открывая и закрывая рот. Слов было не понять, в ушах гудело, но по жестам, постепенно дошло, что нужно уходить, и гость он тут нежеланный. Выйти за ленту оказалось несложно, только кровь и грязь так и засохли на ладони. Спустя несколько дней, перед самым отъездом домой, они впервые серьёзно повздорили с отцом. У мамы случился приступ, и запах гортензии на какое-то время исчез из дома, а с тех пор некоторые темы в их семье не поднимались никогда. Шшшшш. – И знаешь, что? – громче, чем следовало, спросил Антон, ударив тыльной стороной ладони по бумагам. – Всё это начинается, не в руках у каких-нибудь наёмников или бандитов. А вот в таких кабинетах. В папках у с виду обычных офисных служащих. А ты и знать ничего не не будешь, хоть и находишься всего через одну стену! Олежа сглотнул. Даже в этом полумраке было видно, как сильно он побледнел. Он стоял опершись на столешницу и перебирал бумаги, словно ища там подтверждение тому, что всё это шутка. – Я… Я пойду посмотрю в следующем отсеке, – сказал Олежа и скрылся за дряхлого вида офисной перегородкой. Антон проводил его взглядом и потёр лоб. “Потому что на дружелюбно настроенных сторонников эффективнее всего действуют поощрения, а попытки пристыдить или запугать с высокой вероятностью дадут обратной результат” – услужливо припомнился совет одной из книг. – Антон, – послышалось из-за перегородки. – Да? – сразу же отозвался Антон. Потом оттуда раздался какой-то металлический лязг. – Помочь? – Не надо, я сам поправлю. Как думаешь, для чего всё это? Антон не сразу нашёл ответ. После предыдущих находок, он рассчитывал просто на более масштабные или дорогие партии запрещённого импорта. А свои смелые догадки и сам объяснял скорее разыгравшимся воображением. Он ещё раз пробежался глазами по документам. Ну конечно, а как же… – В некоторые места… – он снова покосился на забытый патронташ, – запрещёны поставки оружия. Так что тот, кто не хочет вылететь из всех международных соглашений, не может его туда продавать. Не может продавать напрямую, я имею ввиду. А не напрямую получается в разы доходнее. – Мм, – только и ответил Олежа. С минуту они оба молчали, потом он спросил: – А какая, кха… взрослая причина? Антону понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чём речь. – А, забудь, – он махнул рукой сам себе, вдруг почувствовав, что устал говорить. Но эту часть неожиданно взял на себя Олежа. – Антон. – М? – Я просто думаю... Даже если это всё ну… раскроется. В итоге, кха… ничего не будет. Они просто сменят расположение. Найдут, кха-кха… козла отпу… кха-кха-кха… – его слова совсем утонули в кашле. – Эй, ты что? – Антон повернулся в сторону Олежи. – Я же говорил не ле… кха-кха… не лежать на… кха-кха.. Антон закрыл ладонью рот с носом и мысленно ругнулся. Это уже не просто гадкий запах прогнившей системы. Першение в горле, жжение в глазах. Опираясь рукой на перегородку и продолжая кашлять, Олежа на подкошенных ногах снова появился в зоне доступа. Антон схватил его за плечо и потянул за собой к выходу. Что-то выпало из руки, а потом неудачным ударом ботинка забросилось под какой-то из столов, громко ударившись о плинтус. Антон понял, что ещё пожалеет, что не остановился, но что-то увидеть и тем более отыскать стало слишком сомнительной задачей. Им нужен был воздух. И вода. Глаза застилали слёзы, бежать, не натыкаясь на всё подряд, было почти невозможно, но на коридоре стало проще. Антон снова почувствовал, как пнул что-то ногой, а потом услышал звук удара стеклянной бутылки о стену. Возможно, в этом была причина, почему они до сих пор беспрепятственно гуляли, никого не встретив. В какой-то момент Олежа перехватил инициативу, взял Антона за рукав и потащил в сторону. Через расплывающиеся недоремонтированные ходы они скоро оказались в просторном зале, и по воздуху Антон сразу понял, что они вернулись в театральный холл. Промыв глаза, как следует, Антон осел на пол, опершись спиной о выложенную плиткой стену. Рядом точно так же плюхнулся и Олежа. Вокруг был знакомый туалет. Антон тяжело выдохнул. – Как глупо… – Антон… – Ты понимаешь, что это значит?! – Антон вернул себе голос и должен был выговориться. – То есть нормально оборудоваться нельзя, но зато, кха… лишних газовых баллонов у них столько, что можно использовать их то ли как сигнализацию, то ли как дополнительный замок, то ли просто расставить настолько небезопасно, что… – Антон! – Секунду. Это значит, – одной рукой он схватился за голову, чтобы проще было разложить мысли по полочкам, – что хоть мы и старались закрывать за собой замки, но те всё равно поймут, что мы там были. Точнее кто-то был. Кто именно, они вряд ли узнают. А если узнают, то я, кха… Да? Ты что-то хотел? – Антон, – снова повторил Олежа. – На многих… вторых документах стояла подпись нашего директора. Нашего, нашей труппы. Я пересматривал и перепроверял кучу раз… Ты понимаешь? – спросил он, повернувшись к Антону. Его глаза всё ещё были взмокшими и опухшими. Антон хотел ответить, что это, должно быть, ошибка, или что всё можно как-то исправить, или… да что-нибудь. Но предательское горло выдало только очередную порцию сдавленного кашля.