Как Рождество встретишь...

      Гайд-парк Гарри разочаровал. Нет, это всё ещё было прекрасное для прогулок место с красивой несмотря на время года природой, но агент так и не нашёл ничего и никого. Не то чтобы он надеялся обнаружить здесь самого Али Халида или тайный бункер, где прятались остатки Аль-Адали, но ведь должно же быть хоть что-то!       Агент обошёл весь парк по периметру, по диагонали и по спирали, ужасно вымотался и, кажется, выполнил месячную норму прогулок на свежем воздухе, возненавидев оные. Несколько раз к нему подходили патрульные: сначала просили документы, потом сочувствующе уточняли, всё ли в порядке, и предлагали помощь. Ему повезло, что на дворе — Рождество и стражи порядка, скорее всего, принимали его всего лишь за слегка пьяного, а не неисправимо сумасшедшего, иначе точно вызвали бы неотложку — и кто знает, как бы он оттуда выбрался. Гарри был уверен, что чем убедительнее он будет доказывать людям в белых халатах, что он шпион и ищет террориста, чтобы спасти мир, тем меньше шанс, что они ему поверят и отпустят восвояси.       Когда на горизонте замерцал рассвет, агент вернулся в ателье, решив подойти к делу с другой стороны. Пока программа распознавания лиц искала сходства с портретом «Санты» по различным базам, Гарри открыл записи видеонаблюдения с камер, чтобы проверить все машины, которые проезжали Гайд-парк тогда же, когда там находился Али Халид.       От беспрерывного разглядывания автомобильных номеров разболелась голова и устал глаз. Гарри откинулся на спинку кресла, чтобы немного отдохнуть и сам не заметил, как задремал. Разбудила его хлопнувшая дверь: Эггси тоже возвратился.       — Смотрю, ты нашёл нашего «Санту», — агент Галахад кинул заинтересованный взгляд на экран, сообщающего о найденных совпадениях.       Одной неизвестной в этом уравнении стало меньше, пусть её значение в нём до сих пор неясно. Отлично, а то Гарри уже начал ненавидеть это дело, ибо пока оно становилось лишь запутанней. Правда, личность «Санты» — вернее, Джейка Миллера, — пока ничего им не давала. Бывший американский военный, имеется несколько приводов за наркотики… Но как это связывало его с Али Халидом или Ясперсами?       — А что у тебя?       Если у Эггси есть что-то стоящее, досье Миллера читать не придётся.       — Я съездил в Хэмпстед, в дом родителей Линды Ясперс.       — Тебе удалось поговорить с ними?       — Боюсь, это слегка затруднительно.       Проклятье, неужели и эти?..       Эггси, глянув на помрачневшее лицо Гарри, поспешил добавить:       — Мистер и миссис Смоллетт действительно умерли, но давно и по вполне естественным причинам, от старости.       Час от часу нелегче.       — Хочешь сказать, что Линда нам соврала?       — Может и так, — не стал спорить Эггси. — А может, мы видим заговор там, где его нет. Если помнишь, она тогда говорила-то с трудом и вполне могла некорректно выразиться.       Хотелось бы, чтобы так оно и было.       — Но вот что странно, — продолжал агент Галахад, — в том доме не было детей.       — Думаешь, их похитили?..       — Не знаю. В этом доме такая чистота и порядок, что не верится, что там могли жить дети. Да и вообще кто-либо.       Опять тупик. Придётся всё-таки взяться за «Санту» Миллера.       Эггси занял своё рабочее место, задумчиво положив подбородок на сцепленные ладони.       — Я вот что не могу понять, — наконец медленно произнёс он. — У Али Халида ведь политический мотив, так? Его неприязнь к Ясперсу понятна, он всё-таки пытался продвинуть европейские ценности в чужой культуре. Но его жену убивать-то зачем?       — Может, она что-то знала? Или видела?       — Почему тогда не сказала?       — Боялась за свою жизнь? Если так, то, надо сказать, небезосновательно, — невесело хмыкнул Гарри. — Али Халид — не обычный преступник. Ему нужно, чтобы его заметили, и он добивается этого всеми способами.       — Наверное, ты прав… — убеждённым Эггси не выглядел. Гарри, надо сказать, тоже. Там, где есть место одному заговору, найдётся место и для второго.       — И всё-таки нельзя исключать возможность, что за этим скрывается что-то ещё, — почти что с отвращением вздохнул он. — Вот что, проверь, есть ли связь между Линдой и Али Халидом, а я пока закончу с «Сантой» и Гайд-парком.       Как ни велик был соблазн свалить все беды на Али Халида, долг независимого международного разведывательного агентства требовал проверять каждую возможную теорию.       Гарри вернулся к работе. Значит, Джейк Миллер. Что тут у нас? Неплохой послужной список: участвовал в Косовской войне, служил Ираке, затем — в Афганистане, а после официального завершения войны сразу же попал в Сирию.       Так вот в чем дело.       Аль-Адаля образовалась в качестве ответа ООН на начало западноазиатской миссии. Определённые успехи у неё имелись, но значительную часть её операций успевали предотвратить. Чуть меньше года назад внезапно всё изменилось. Аль-Адаля стала не только активнее, но и успешнее: её боевики нападали на европейских послов, проникали на тайные правительственные объекты и международные собрания. Тут не могло обойтись без помощи извне: кто-то сливал им информацию, давал наводки и прикрывал на границах.       «Санта» полжизни провёл в Западной Азии, а вернулся на родину два месяца назад, как раз когда Аль-Адали не стало. Это не могло быть простым совпадением. Ликвидировав Аль-Адалю, Эггси так и не смог выйти на осведомителя, и последний, видимо, решил прийти сам. Кандидатура Джейка Миллера как нельзя лучше подходила для этой роли: безжалостный, бесстрашный, своевольный, исходя из его армейских характеристик. Да и не слишком уважающий закон, судя по связям с наркотиками: его не просто поймали на хранении пакетика порошка, а пытались связать с одним из крупнейших трафиков. Но «Санте» достался хороший адвокат, поэтому суд смог дать только небольшой срок за хранение — и тот условный.       Если человек умеет тайно перевозить запрещённые вещества, сумеет и запрещённых людей.       Допрашивать Миллера бесполезно: такой человек не расколется даже под пытками. Придётся самим искать способ выйти на Али Халида.       И всё-таки уже лучше, чем ничего.       Гарри заварил себе ещё одну порцию кофе и вернулся к наблюдению за автомобилями. На фоне холодный женский голос рассказывал о последних событиях — Эггси включил свежий выпуск утренних новостей.       — Британский политик Кэри Ясперс, член ООН, возглавлявший дружескую миссию в Западной Азии, был убит этой ночью в собственном доме. Чуть позже его жена была найдена мёртвой в Литл Венис...       Знаем, видели.       — Делом занимается разведка, и уже сейчас известно имя убийцы. Ясин Али Халид — один из бойцов прекратившей существование группировки Аль-Адаля. Его местонахождение в данный момент не установлено, однако пресс-служба МИ-6 сообщила, что задействованы лучшие ресурсы службы и поимка преступника — это лишь вопрос времени.       О, Гарри в этом почему-то сомневался.       — Кэри Ясперс был не только видной фигурой в дипломатическом мире, — включился в повествование кто-то важный из правительства. Гарри не помнил имени, но узнал эти повелительно-властные нотки, от которых отчётливо веяло популистской риторикой, — но и моим другом. Он был добрым человеком, который всегда верил в Восток. Верил, что мы сможем стать друзьями и союзниками несмотря на различия. Увы, вера предала его. Его убийство — это вызов всем цивилизованным странам. Восток ясно дал понять, что отвергает предлагаемый нами мир, что наши граждане в опасности даже в собственных домах. Он хочет войны и открыто об этом заявляет. Стерпим ли мы безропотно этот плевок в лицо, как терпели сотни раз до этого, когда на жизни наших граждан посягали в метро, аэропортах и торговых центрах, или же решимся дать отпор?       Кажется, у кого-то руки чешутся нажать на знаменитую «красную кнопку».       — Неравнодушные люди возлагают цветы на руины дома Ясперсов, — вернулась в эфир телеведущая. — Представители восточных стран возмущены обвинениями. Карим-Абдель Фаттах, премьер-министр Сирии, заявил, что его страна не собирается брать ответственность за преступление, которого не совершала.       — Нет никаких доказательств, что Ясперсов убил Ясин Али Халид. Одни только догадки и домыслы, но Европа скора на суждения. Ей проще выставить виноватыми нас, вместо того чтобы искать гниль внутри себя. — Даже сквозь наложенный поверх оригинального высказывания перевод Гарри мог расслышать мрачную ярость в голосе Фаттаха.       Только этого не хватало. Европа винит во всём Восток, Восток — Европу. Такое бывало и раньше, но угроза Третьей мировой не ощущалась в воздухе так явственно со времён Холодной войны.       Такие конфликты и должно разрешать Kingsman. Когда правительства погрязли в коррупции, бюрократии, дрязгах и предрассудках, когда лидеры стран не способны мыслить трезво, когда кровь проливается ради крови, предотвращение катастрофы ложится на плечи агентов.       Дело приняло очень крутой поворот. Нужно работать быстрее. Если они не поторопятся, будет поздно.       Гарри не позволит безумным политикам втянуть мир в очередную войну.