Глубоко в сердце

Сентябрь пролетел как один день. Всей компанией отметили День рождения Намджуна, проведя его в караоке и оторвавшись на полную. Там, кстати, выяснилось, что у Джина тоже есть слух и очень красивый нежный голос. Джун с любовью и гордостью смотрел и слушал любимого. Сразу после этого они улетели на пару дней на Чеджу, чтобы побыть вдвоем вдали от всех, не боясь теперь быть замеченными. У Чимина и Техена началась усиленная учеба в школе и академии. Также они продолжали свои тренировки и обучение в агентстве. Чимин возобновил свои занятия с тренером Минуком. Хоть у них и не заладились отношения сначала, в последствии тренер, извинившись несколько раз, объяснил причину своего поведения. Выяснилось, что всему виной снова была Ёнхва, которая запудрила ему мозги и внушила, что Чимин наглый выскочка, ложащийся под каждого, чтобы таким образом добиться своего. Вот тренер и пошел у нее на поводу, пытаясь вывести парня на чистую воду таким странным способом. Разобравшись во всем и придя к обоюдному согласию, они решили больше не вспоминать ту неловкую и неприятную ситуацию и снова начать работать вместе, потому что опыт и талант тренера были неоспоримы. По часу в день Чимин занимался с Минуком-сонбэ, а после уже самостоятельно, пытаясь придумать и разработать новые движения, чтобы потом сделать с ними свою собственную программу. Это было его мечтой. Он очень похудел за это время, снова сев на жесткую диету в тайне от Юнги и добиваясь совершенства своей формы и движений. И вот он уже готов был показать небольшую связку для оценки и мнения старшего. Сегодня было воскресенье. Юри, покушав рано утром и поиграв немного с Чимином, снова заснула, дав папочкам время покоя для отдыха и возможности поспать подольше хоть один день. Вдруг Чимин услышал звук открываемой входной двери и шаги по лестнице. В недоумении, кто бы это мог быть, он выглянул в коридор и увидел Техена, входившего в комнату Юри. Успев натянуть на себя штаны и снова выйти из комнаты, он в шоке проводил взглядом к выходу Техена с Юри на руках, который объяснил происходящее коротко и лаконично, одним словом: — Соскучился! Чимин, все еще не придя в себя, вернулся обратно в комнату и сел на кровать. — Кто там был? — сонно спросил Юнги, не открывая глаз. — Тэ-Тэ приходил. Забрал Зефирку. Видимо, на целый день, потому как «соскучился». — И ты, Брут? — строго спросил Юнги, открыв глаза. — Прости, хен! Просто Тэ-Тэ, а теперь и Чонгук, постоянно ее так называют! Вот я и привык. На автомате получается. — Пухляш! Ты ведь сам дал ей имя! И заметь, очень красивое имя! Я терплю это от твоего дружка-не-от-мира-сего! — проговорил Юнги и, наткнувшись на обиженный за друга взгляд Чимина, продолжил: — И от его влюбленного подкаблучника! Но от тебя?!.. Юри! Ее зовут Юри! — Ну, хеооон! — засмеявшись, пробормотал Чимин. — «Зефирка» — звучит очень даже мило, между прочим! Ты просто вредничаешь! Согласись! — Нет! Она Юри, и точка! — не сдавался старший. — Ладно, ладно! Я не буду больше… Во всяком случае, постараюсь! — все еще смеясь, пообещал младший. — Ну, раз уж мы предоставлены сами себе в кои-то веки, чем займемся? — поиграв бровями, спросил Юнги. — Хен, я хочу показать тебе кое-что. Хочу, чтобы ты посмотрел и оценил… — тихо проговорил Чимин, скромно опустив взгляд. — Что именно, Пухляш? — спросил удивленно Юнги. — Что бы ни касалось тебя, оценить я могу только на высший балл. — Нет, хен. Я хочу твое профессиональное мнение и оценку. И мне очень-очень нужна твоя помощь!.. — ответил младший, преданно заглядывая ему в глаза. — В чем? Все, что смогу! — все еще не понимая, проговорил старший. — Я придумал и разработал связку. Она пока сырая и не законченная, но общая картинка, кажется, уже видна, — воодушевившись, начал Чимин. — Еще у меня в голове есть мелодия, но с ней сложнее. Я очень хочу, чтобы ты попробовал доработать ее и, по возможности, написал слова, подходящие под мой танец. Чтобы готовую песню смог исполнить Тэ-Тэ, а я смог станцевать под нее. Я хочу, чтобы это стало нашим общим дебютом! — не останавливаясь, едва прерываясь для вдоха, протараторил младший. — Пухляш!.. — Что? Я очень о многом прошу? Прости… — прошептал Чимин, опуская взгляд. — Нет, дело не в этом. Просто это ответственность, и не так все просто, как ты думаешь… — ответил старший. — Обычно все происходит наоборот. Есть мелодия, пусть даже без слов, и уже под нее подбираются движения. Но давай сначала посмотрим твою связку. Возможно, мы сломаем систему… Они спустились в гостиную, где было больше свободного места и где младший занимался, когда был не в студии. Чимин встал в позицию и, напевая мелодию, начал двигаться по комнате, поворачиваясь, подпрыгивая, опускаясь на пол и вставая на пальчики. Ох уж эти пальчики! Некоторое время назад Юнги вошел в спальню и увидел, как Чимин на кровати играет со смеющейся дочерью, мягко ловя ее за ножки, щекоча носом и целуя маленькие пяточки. Младший сидел на коленях, и Юнги не мог оторвать взгляд от его ступней, вернее, от его пальчиков. В отличии от других людей, как и от самого Юнги, у которых видны пальцы полностью, у Чимина видны были только подушечки, которые выглядели, как маленькие шарики. Юнги стоял и смотрел с нежностью на эти «шарики», не в силах отвести взгляд. И, казалось бы, вот лежит на кровати его маленькая прекрасная дочь, его плоть и кровь, с такими крошечными нежными ножками, а он как дурак умиляется пальчиками взрослого, хоть и любимого парня, сходя с ума от нежности и любви, переполнявших сердце. И сейчас, видя какие сложные движения выполняет младший на этих самых пальчиках, он смотрел на него с восхищением и уважением, понимая какой это труд. Танец закончился, Чимин, успокаивая дыхание, смотрел на старшего в ожидании вердикта. Юнги подошел к нему и, обняв, проговорил: — Я напишу песню! Я в лепешку расшибусь, но напишу такую песню, что люди будут рыдать от восторга, глядя на твой танец и слушая твоего чудика-друга. После этого он подхватил Чимина под бедра и, пройдя несколько шагов, усадил его на обеденный стол, поражаясь, насколько он легкий. Кожа да кости! Юнги обращал внимание в постели, видя обнаженного младшего, как сильно тот похудел, но только сейчас осознал всю серьезность этого. Подняв его стопу к губам, он по очереди поцеловал каждый милый круглый пальчик и, отпустив, принялся за другую под тихое «ах» Чимина. — Пухляш! — оторвавшись от своего занятия, проговорил старший, прижав щиколотку младшего к своей щеке. — Я скажу один раз. И лучше тебе прислушаться и принять мои слова к сведению, потому что в противном случае твоя карьера закончится, не начавшись! — Чимин смотрел на него, широко распахнув свои глаза и затаив дыхание от страха. — Если ты не вернешь свою голову на место и не начнешь питаться как следует, я приму жесткие меры! Чтобы вот этого… — он провел рукой по выступающим ключицам и, спустившись, пересчитал пальцами выступающие ребра. — Через пару недель не было! Ты понял меня? — Хен, но я же… — Ты понял меня? — строго повторил Юнги. — Да, хен, — прошептал Чимин, опустив голову. — Я понял. Я буду больше кушать. — Вот и молодец! — ответил удовлетворенно Юнги. — А песня у тебя будет! Самая лучшая! Мелодия твоя прекрасная, и я только чуть ее доработаю и добавлю аранжировку. А слова мы напишем вместе. Ты скажешь свои мысли, а я подберу рифму, договорились? — Да! — ответил Чимин, одарив старшего счастливым, благодарным взглядом. — Я не очень хорошо разбираюсь в этом, но движения твои, на мой взгляд, гениальны! И у вас с Техеном будет прекрасный дебют, обещаю тебе! Хоть ты мог бы все сделать сам, но если ты настаиваешь на дуэте… — Хен, я так тебя люблю! — пробормотал Чимин. — Как любимая детка своего папочку, исполняющего все ее желания? — засмеявшись, проговорил Юнги. — Как самый любящий муж своего мужа, отца своего ребенка! Как самый влюбленный из всех влюбленных в мире! Вот как я тебя люблю! Больше жизни, больше всего и всех на свете! Так люблю, что сердце готово разорваться от этой любви! — Пухляш, ты сам и есть вся моя жизнь! До встречи с тобой, я как будто и не жил вовсе! Спасибо, что ответил на мои чувства! — прошептал Юнги в порыве откровения. — Это ты ответил на мои чувства, хен! Это я первый влюбился в тебя! — улыбнулся Чимин. — С чего ты взял? — удивился Юнги. — Вовсе нет. Просто я долго не решался открыться, потому что считал, что не имею на это права. Но теперь могу откровенно сказать, что пропал, только взглянув на тебя. Это правда! Чимин смотрел на него любящим взглядом, не в силах произнести ни слова, а Юнги тем временем подошел вплотную и, поцеловав его в кончик носа-пуговки, стал блуждать поцелуями по всему лицу, а потом и по телу, опускаясь все ниже. Чимин, расслабившись и наслаждаясь, облокотился на руки сзади. Откинув голову и закрыв глаза, он подставил шею и грудь и задышал глубже и чаще от удовольствия. Юнги слизывал выступившую от пота соль с кожи младшего, и она казалась ему слаще сахара, слаще самого лучшего меда, слаще самого солнца! Как же он обожал это тело! Разве можно так сильно любить кого-то? Быть настолько одержимым кем-то? Дышать и не надышаться им! Смотреть и не насмотреться! — Мой! Мой! Мой! — после каждого поцелуя повторял он шепотом, как одержимый. — Твой! — отвечал так же тихо Чимин, плавясь как восковая свеча от тепла. — Твой! Юнги опустился ниже и, приподняв младшего под коленями, пока тот удерживал себя на руках, одной рукой стянул с него штаны вместе с боксерами. Небольшой член с пурпурной головкой и капелькой смазки на кончике стоял как на посту, по стойке смирно. В этом была прелесть молодости и постоянного желания. Они оба все время оставались чуть не удовлетворены. Им всегда было мало друг друга, сколько бы раз за ночь они не занимались любовью. И Юнги был благодарен природе за то, что несмотря на свой возраст, ничуть не уступал младшему в силе желания и возможностей, заводясь также, с пол-оборота. Однако сейчас ему было не до себя и, подвинув стул и сев, он склонил голову к паху младшего и без предупреждения взял в рот его член, сразу заглатывая так глубоко, как только мог. Простонав и пустив вибрацию по члену, он начал двигать головой, беря все так же на максимально возможную глубину и лишь изредка выпуская его изо рта, чтобы глотнуть немного воздуха, но и тогда не переставая облизывать головку, лаская. Чимин, с первой секунды задохнувшись от восторга, не мог даже стонать, мыча что-то нечленораздельное и захлебываясь эмоциями. Ровно год прошел с его первого минета в жизни. За это время выдержка Чимина увеличилась в разы. Он мог теперь сдерживать себя столько, сколько нужно, продлевая удовольствие, как и обещал старший. Умения Юнги в оральном сексе тоже значительно улучшились. Поэтому оба наслаждались процессом столько, сколько могли. Но всему рано или поздно приходит конец и Чимин кончил глубоко в горло старшего, с широко открытым ртом, но не в силах произнести ни звука и даже вдохнуть. Проглотив все, Юнги поднял голову и столкнулся с затуманенным взглядом младшего. — Дыши… — поднявшись на ноги и приблизившись к нему, прошептал старший, снова целуя в кончик носа. И Чимин только в этот момент смог сделать глубокий шумный вдох, закашлявшись при этом. — Какой же ты еще маленький у меня! — улыбнувшись, проговорил Юнги, убирая мокрую от пота челку со лба любимого. — Маленький и трогательный! Маленький, трогательный и такой любимый! Отдышался? Чимин кивнул, не в силах пока произнести ни слова. — Поднимемся в спальню или помоемся и выйдем погулять? — спросил, с нежностью глядя на младшего, Юнги. — Погода теплая, можем дойти до парка и устроить пикник… — Идея хорошая, — смог наконец ответить Чимин, когда вспомнил нужные слова. — Но сейчас только утро, у нас еще есть время, поэтому пойдем в спальню. Хочу, чтобы тебе было так же хорошо, как мне только что, — улыбнувшись, прошептал он. И Юнги ничего не оставалось, как снова подхватить его под бедра и под слабое сопротивление и ворчание, что «он сам», подняться с ним на второй этаж и нырнуть в спальню. Часа полтора или два спустя, мокрые от пота и спермы, удовлетворенные и уставшие, они лежали рядом на кровати не в силах пошевелиться. Юнги, перебирая в своей бледной ладони маленькие пальчики, вдруг проговорил: — Пухляш, как ты смотришь на то, чтобы переехать из этой квартиры в другую, более просторную? — Почему? — не понял Чимин. — Разве нам плохо здесь? Или тесно? — Нет… Пока нет… Но мелкая не сегодня завтра научится ходить, а с нашей лестницей это будет небезопасно. Я и так чуть Богу душу не отдал, когда она чуть не свалилась с дивана! — засмеявшись, проговорил он. Они оба вспомнили тот момент. Это случилось пару месяцев назад. Юри тогда только научилась ползать. Причем научилась она сначала это делать задом, как маленький рачок, и, войдя во вкус, делала это довольно быстро и ловко. В тот день они, как всегда, положили ее на игральный коврик на диване, а сами отправились завтракать. Юнги сидел за столом и не мог отвести взгляд от двух аппетитных булочек чуть ниже поясницы младшего, пока тот стоял у плиты и, как всегда, пританцовывая, жарил блинчики. Повернувшись с полной тарелкой в руках, Чимин, взглянув на диван, чуть не выронил ее из рук. Глаза его расширились, но он, как во сне, не мог пошевелиться и только открыл рот от страха. Реакции старшего в тот момент мог позавидовать любой спортсмен, потому что, поняв по взгляду младшего, что случился или вот-вот случится пиздец, он обернулся и, молниеносно вскочив, подлетел к дивану, успев в последний момент подхватить дочь, уже почти свалившуюся на пол. Техен, который жил тогда еще с ними, но тем утром рано уехал с отцом в приют, узнав позже об этом, чуть не прибил обоих, не позволяя после приближаться к Юри в течении нескольких дней. В тот день он практически не спускал ее с рук до самой ночи, ходя по дому и шепча ей на ухо какие-то глупости, типа: — Да, Зефирка моя ненаглядная… Ничего не поделаешь… Не папочки тебе достались, а нерадивые идиоты… Но родителей не выбирают, увы… Надо быть благодарной Боженьке и за таких, у некоторых деток ведь никаких нет… Придется жить с тем, что досталось… И так до самого вечера. Юнги попытался было возмутиться, но Тэ, крепче прижав к себе девочку, зыркнул на него так, что у старшего напрочь пропало желание спорить. И вот сейчас, вспоминая тот случай, Юнги снова проговорил: — Я попросил своего агента подобрать подходящие варианты и один из них, мне кажется, нам бы подошел. Главный его плюс, что квартира находится в том же комплексе, где живет твой чудо-друг со своим влюбленным качком. Но дом не высокий как у них, а почти такой же как этот, и квартира со входом с улицы. Только она одноуровневая, но гораздо больше, и в ней даже можно будет сделать из одной комнаты танцевальную студию для тебя. Там и детская площадка есть во дворе. И до говнюков-друзей наших идти одну минуту, что тоже неплохо иногда… — Хен, а сможем ли мы себе позволить такую квартиру? — спросил с недоверием Чимин. — Сможем, — улыбнувшись, ответил старший. — Просто я не знаю, имею ли право просить маму о помощи в таком деле, а сам я, ты знаешь, только стипендию в твоем агентстве получаю… — Малыш, ты всерьез думаешь, что я взял бы с тебя или, тем более, позволил бы просить у матери хоть одну вону? — возмутился старший. — Прости… Я не подумал… — потупившись, ответил Чимин. — Пухляш, поверь, у меня достаточно денег. Я богат. И ты, наверное, единственный, кто не знал об этом и даже не интересовался. Ты думаешь, Ёнхва просто так крутилась вокруг меня? Или правда влюбилась? — Я думал, что да… — Вот за это я тебя и люблю! Ребенок мой! Мой любимый, маленький, наивный и невинный ребенок! — Юнги снова чмокнул его в нос, что уже начало входить в привычку. — Ну что? В душ и собираться? Пойдем посмотрим наше будущее новое жилье? — Пойдем! — воодушевился младший. — Только с этой квартирой жаль будет расставаться, в ней столько всего случилось впервые… Все хорошее, кроме мамы и дедушки, случилось со мной здесь… Все самые счастливые моменты… — задумавшись и немного загрустив, проговорил Чимин. — Хорошо, — ответил на это старший. — Давай не будем пока продавать ее. Будем приходить сюда иногда, в свободное время, и вспоминать… — Хен! Что ты говоришь такое?! С ума сошел?! — возмутился младший. — Как бы ты не был богат, такое расточительство я тебе не позволю! А воспоминания… Они всегда со мной… Вот здесь, — Чимин дотронулся рукой до груди. — Глубоко в сердце! И навсегда там останутся. — И у меня, Пухляш, они тоже глубоко в сердце! — проговорил Юнги. — Я люблю тебя! — И я тебя люблю, хен! Пошли собираться! — вскочил Чимин с кровати и первый помчался в ванную. Они посмотрели квартиру и оба остались довольны ею. Площадь помещения была действительно большая, но очень рациональная и удобная. Много хозяйственных помещений, огромная гостиная, столовая с кухней, несколько спален, просторная библиотека с окнами от пола до потолка во всю стену, которую Юнги предложил переоборудовать под танцевальную студию Чимина, сделав противоположную от окон стену зеркальной и поставив станок. Для студии самого Юнги тоже нашлось помещение. Одним словом, оба были довольны и Юнги позвонил агенту с просьбой оформить покупку. Выйдя из комплекса, они отправились в парк, до которого отсюда было даже ближе, чем от их дома. Чимин расстелил на земле плед, захваченный из дома, и достал из рюкзака сэндвичи и холодный чай. А также несколько мандаринов для старшего. Начало октября в этом году выдалось на редкость теплым и солнечным, поэтому в парке было полно народу. Родители с детьми, пожилые люди, компании подростков, отдельные спортсмены и даже целые команды… Влюбленные решили абстрагироваться от всего и сели лицом к самой тихой поляне. Вернее, сел Чимин, привалившись к дереву спиной, а Юнги лег головой на его колени, накрыв лицо панамой, которую захватил в последний момент, выходя из дома. Сейчас она сослужила ему хорошую службу, закрывая от всего мира. Он уже почти задремал, когда услышал: — Хен! Хен, ты только взгляни! — с веселыми нотками в голосе тормошил его Чимин. Юнги, приподняв панаму посмотрел на него, а потом, проследив за взглядом младшего, повернулся туда, куда он указывал. Недалеко от них стоял Чонгук с Юри на руках, а рядом с ним две девушки, которые улыбались и сюсюкали с малышкой, пытаясь до нее дотянуться. Чонгук же всеми силами старался этого не допустить, отворачивая от них ребенка и закрывая ее плечом, грозно сведя брови к переносице. Однако девушек это не останавливало, и они продолжали кокетничать с парнем, делая вид, что увлечены малышкой. Чимину с Юнги не было слышно о чем они говорили, но все было понятно и так. В этот момент к младшему подошел Техен с бутылкой воды в одной руке и огромным блестящим надувным шаром в виде головы зайца с большими ушами в другой. Девушки обомлели от восторга, решив, что сорвали двойной джекпот: ведь вместо одного красавчика теперь было двое, да еще каких! Однако Тэ, одарив их мимолетным надменным взглядом, протянул руки к Зефирке, отдав Чонгуку воду и шарик, на который мелкая смотрела с восторгом, не отрываясь. Взяв ее в любимое положение спинкой к себе и потеревшись носом о головку в розовой шапочке, он ждал, пока Чонгук попьет, совершенно не обращая внимания на все еще улыбающихся и умиляющихся девушек. Чонгук же, напившись, привязал шарик к ручке коляски, стоящей рядом и, увидев, как дамы заигрывают теперь с его драгоценностью, подошел и демонстративно чмокнул Зефирку в лобик и тут же Тэ в губы, после чего взялся за коляску и они втроем пошли по аллее, совершенно не глядя на девушек, которые, в свою очередь, провожали их разочарованным грустным взглядом. Юнги с Чимином посмотрели им вслед и улыбнулись, повернувшись друг к другу. Да уж, что бы не произошло, но в сердцах этих мужчин места для особ женского пола не осталось. Разве только для одной крошечной девочки по имени Зеф… Юри! Конечно, ее зовут Юри!