Суррогат

– Что ты скажешь? – Джин раздражающе щелкает ручкой, периодически постукивая ею по столу. Юнги переводит взгляд с лица друга на ручку и рывком останавливает дерганые движения. – Остановись! Ты чего так завёлся-то? – Как он себя вёл? Разговаривал? Молчал? Нагрубил? – Он может нагрубить? Как по мне, то довольно симпатичный малый. Думаю, у нас всё получится, нужно просто немного растормошить его. – Он пошел на контакт? – Я похлопал его по плечу и реакция была неоднозначна, – Джин, казалось, затаил дыхание после слов друга. – Он был удивлен, но я не увидел паники в глазах. Думаю, всё не в таком плачевном состоянии, как мы думали. – Я хочу, чтобы мы с тобой продуктивно поработали, Чонгук. Уверен, что у тебя ко мне есть уйма вопросов, поэтому… – Юнги разводит руками, улыбаясь. – Я весь во внимании. – Сколько вам лет? – Вообще-то, согласно регламенту, я не должен раскрывать тебе свои личные данные, но я скажу, по секрету, – Чонгук немного смущается, когда Юнги наклоняется чуть– чуть ближе и говорит шепотом, так, словно кроме них в комнате ещё кто-то есть. – Мне двадцать девять. – Я думал, вы будете старше. – Сомневаешься в моей компетентности? – Юнги подмигивает, а Чонгук опять смущается. Да что ж такое-то? – Какое у тебя предчувствие по поводу него? Знаю, у тебя есть эта чёртова чуйка. Юнги улыбается, подпирая голову рукой. – Очень профессионально с твоей стороны полагаться на чуйку. Ты чего так завелся вообще? – Потому что мне важен этот клиент. Я хочу ему помочь. – А всем остальным не хочешь? – К чему эти вопросы? – А к тому, что об остальных ты так не печешься. Джин после минутной паузы и внутренней борьбы всё-таки сдается, кивая. – Это из-за того мальчишки? Хён… столько лет прошло, ты же понимаешь, что не виноват. – Но я мог! Я мог предвидеть такой исход. У него были странные мысли, а я не сумел их правильно истолковать. – Тебе было девятнадцать, ты был всего лишь практикантом, ты не мог этого предвидеть! – Но я… – Сокджин! Ты был всего лишь волонтером в той больнице, без какого либо опыта и нужного количества знаний, ты не мог его остановить, слышишь? То, что этот пацан сиганул с крыши НЕ твоя вина! – Я не хочу об этом говорить! – Но тебе рано или поздно придется, Джин. Я понимаю, что Чонгук напоминает тебе этого мальчишку, но это не он! Ты не можешь отдавать всего себя каждому пациенту с суицидальными мыслями. Такими темпами тебя самого с петли снимать станут. – Я обещаю поговорить об этом с кем-то, – Джин выдыхает устало, Юнги трет виски, по– доброму улыбаясь. – Потом.

***

Чонгук проходит пальцами по твердым переплетам на книжной полке. Ему ничего из этого не интересно, почему-то читать резко расхотелось, все мысли путались постоянно, заставляя чувствовать себя ещё более уязвимым и растерянным. С первого сеанса с Юнги прошло три дня, а он до сих пор одергивал плечо, будто стряхивал что-то эфемерное с него. Юнги Чонгуку не то чтобы понравился, просто, было с ним чувство, похожее на то, что со временем появилось к Джину. Он не горел желанием этого человека видеть, но и бояться его перестал. Но напрягало то, что к Джину он перестал относиться с опаской лишь спустя месяца два после первого сеанса, а вот Юнги… Он не выходил из головы уже после первого. Чонгук не мог дать себе четкого ответа, почему мужчина так засел в мыслях. Возможно, его подкупило то, как обыденно тот себя вел. Чонгук пристально следил, но был уверен, что тот даже на его ноги ни разу не посмотрел. Он не нянчился, как с не разумным ребенком, как это обычно бывало, не смотрел жалостливым взглядом, а спустя час они даже смогли немного обсудить последнюю книгу Кинга. – Я думаю, это не самая лучшая его работа, – говорит тогда Юнги. Чонгук его поддерживает. – Не люблю открытые финалы. Если есть история, то должна стоять точка, тогда нет чувства незавершенности. – Увы, Гук-и, в нашей жизни не все всегда четко и логично. Рука снова потянулась к плечу. Там всё ещё ощущалось чужое прикосновение. Рука, что просто взяла и по-отцовски, практически похлопала, когда Намджун приехал за братом. Кажется, в тот момент опешили они оба, лишь Юнги непринужденно помахал на прощание, запирая за собой дверь. – Чонгук? – Намджун выдернул его из мыслей тихим шепотом, боясь испугать. – У тебя всё нормально? – Да, вполне, хён. – Ты выглядишь рассеянным в последнее время. Не хочешь поговорить? Чонгук мягко улыбнулся серьезному брату. – Давай фильм посмотрим? – Джун не стал больше просить о разговоре. Он видел, что брат выглядит не как обычно, но и хуже ему не становилось. Тревога со временем отступала на задний план. Да, этот Юнги всё ещё не нравился Намджуну и методы доктора Кима тем более, но у Чонгука взгляд стал не таким пустым и Джун, так уж быть, готов заткнуть свои сомнения подальше.

***

Вторая встреча состоялась через неделю. Юнги всё так же встречал братьев у крыльца дома, приветливо улыбаясь и здороваясь, протягивая руку. Чонгук вновь не ответил. Неловко отводя взгляд, он направился в дом, игнорируя настороженный взгляд брата и весьма спокойный Юнги. – Дайте нам время, мистер Ким, – сказал тогда Юнги и, не дождавшись ответа, последовал за Чонгуком. Тот расположился у окна, вглядывался в картинку на заднем дворе. Старый клён уже начал менять цвет листвы, заставляя восхищаться разнообразием красок. – Чонгук… – Юнги подошел к нему близко, но не касаясь, мимолетно замечая, чем именно так увлекся юноша. – Мы можем начать? – Просто помолчать же не получится? – А ты хочешь просто молчать? – Я не знаю, что вы хотите услышать. – То, что ты действительно чувствуешь. Я очень хочу тебе помочь, поэтому считаю важным, чтобы ты говорил, если тебе вдруг станет некомфортно или страшно. – Я постараюсь. – Хорошо. Я собираюсь сегодня тебя касаться, Чонук. Это не будет что-то из ряда вон, просто плечо, запястье или кончики пальцев, – Юнги сел на диван так, что их лица оказались примерно на одном расстоянии. – Всё это время тебе нужно будет смотреть на меня, в глаза. Попробуем? Чонгук осоловело кивает. По коже пробежала непрошенная дрожь. Он знал, что сеансы с Юнги не будут похожи на сеансы с Сокджином, но слышать это напрямую было всё равно волнительно. – Ладно. Как ты себя чувствуешь? Пробуй успокоиться, дыши глубоко, я не стану этого делать без предупреждения. Чонгук послушался, глубоко вдыхая и медленно выдыхая. – Ты молодец. Теперь попробуй посмотреть мне в глаза, не отводи взгляд. Только богу известно, какие внутренние баталии происходили в душе Чонгука. Юнги смотрел на него тепло и мягко. Он не торопил, не давил. Он с легкой улыбкой, нежной и доброй смотрел на него, ожидая встречи с настороженным испуганным взглядом. Чонгук не спешил. Он честно хотел, пытался усмирить бурю эмоций, что творила безобразие у него в голове. «Это просто взгляд. Просто смотри ему в глаза. Ты это делаешь ради брата, ради его хорошего будущего. Ты не можешь быть настолько слабым, Чонгук!» – почти шептал себе это, сжимая в руках теплый плед. Тот привычно руки жег фантомно, казалось, что кусок тряпки и тот может с издевкой напомнить ему о том, что он не такой, как все. – Чонгук… – он слышит тихий голос, как сквозь пелену. Юнги не звучит сердито или нетерпеливо. – Давай сделаем по-другому. Закрой глаза. Приподними голову. Хорошо. Давай представим тихое место. Лужайка в тихом лесу. Там солнечные блики играют на каплях росы, птицы поют звонко и зачаровывающее. Ты там сидишь абсолютно спокойный, дышишь пьяным воздухом, чистым, как родниковая вода. Чувствуешь это? Как спокойствие заполняет тебя изнутри, как сердечный ритм приходит в норму, ты хочешь вдыхать всё глубже и улыбнуться… Чонгук расслабляется. Он слушает тихий, убаюкивающий голос, немного шепелявый, с легкой хрипотцой, но звучит он так потрясающе, что Чонгук почти поверил, что и вправду сидит на той лужайке. – А теперь сделай медленный вдох и открывай глаза… Юноша слушается. Его веки тяжелые и не послушные, а сознание хватается за светлый образ, так красиво описан мужчиной. Чонгуку не хочется уходить с той лужайки, но он слышит тихое: «ну же…» и окунается в бездну карих глаз. Он видит там радость и похвалу, гордость и трепет. Юнги улыбается ему, что–то говорит, но Чонгук не слышит. Он замирает на небольшой складочке у уголка глаза, отмечает все лучики радужки, те плавно от темно карего к зеленому переходят. Он видит родинку, маленькую, с правой стороны, что так скромно на скуле спряталась, и взглядом скользит по уголку мягкой улыбки. – Отлично, – улыбка сменилась серьезным выражением лица и Чонгук нехотя признал, что немного огорчен этим. – Я коснусь твоей ладони. Ты должен сосредоточиться на том, что почувствуешь. Можно? Чонгук кивает и немного протягивает руку, ладонью вверх. Юнги не делает длинных пауз, он касается кончиков пальцев, скользит вниз по ним, по ладони, останавливаясь у запястья. В его движениях нет ничего интимного или соблазняющего. Его руки немного шершавые и теплые, Чонгук ловит мурашки где-то на затылке и немного съеживается от холодка, взбудораживающего всё тело. – Щекотно, – признается он и распахивает в ужасе глаза, когда понимает, что краснеет. Щеки вспыхивают краской молниеносно, и на смену холодку приходит жар. Юнги видит. Он читает смущение, испуг и непонимание. – А ещё? Тебе не хочется убрать руку? Он только мотает головой, опуская взгляд. Юнги не просит его вновь на себя посмотреть. Он убирает руку, ждет пару мгновений и осторожно касается предплечья. Не гладит, просто, словно теплом делится, потому что у Чонгука снова чертовы мурашки, заставляют сердце быстрее колотиться. – Чонгук? Не молчи. – У вас рука теплая. Чонгук не понимает собственных ощущений. Ему казалось, дотронься кто-то до него раньше, он запаникует, ударит, возможно, даже заплачет. Он видит Юнги во второй раз в своей жизни и… хочет ощутить это тепло ещё раз. На третьем сеансе Чонгук пожимает руку Мина в ответ и не видит, как глотает скопившиеся в глотке слёзы, стоящий сзади Намджун.